— Сонечка, ты опять суп не доела? В тарелке же самое полезное осталось, — голос мамы звучал из динамика планшета так отчетливо, что у меня по спине пробежали мурашки.

Я замерла с ложкой в руке. Пять лет. Пять лет я не слышала этих мягких поучительных ноток. Пять лет в моей квартире стояла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как падает пыль на полки.

— Мам, я просто не голодна, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — У меня на работе завал, аппетита совсем нет.

— Работа — не волк, доченька, — вмешался папа. Его бас, чуть хрипловатый от многолетнего курения, заполнил кухню. — Но если ты не будешь есть, у тебя и сил на твой код не останется. Ты же у нас хакер, или как вы там теперь называетесь?

— Программист, пап. Я старший разработчик, — я улыбнулась сквозь слезы, глядя на экран, где пульсировала синяя сфера. — Я сама всё это написала. Вы понимаете? Я загрузила все ваши видео, все голосовые сообщения из мессенджеров, даже письма из старой почты.

— Ой, Соня, вечно ты в этих железках копаешься, — «мама» издала короткий смешок, точь-в-точь как при жизни. — Лучше бы в гости зашла. Хотя… ох, прости, я всё время забываю.

Экран на мгновение мигнул. Это был баг. Маленькая заминка в логике нейросети, которую я не успела отшлифовать. Мои «родители» знали, что они — лишь цифровые копии, но алгоритм постоянно пытался имитировать нормальную жизнь, создавая иллюзию, от которой у любого нормального человека поехала бы крыша.

Но я не была нормальной. Я была дочерью, которая потеряла всё в один миг, когда их машина вылетела на встречку пять лет назад. Мне было двадцать пять, им — пятьдесят и пятьдесят пять. Самый расцвет. И вот теперь, в свои тридцать, я сидела на кухне и ела остывший суп под присмотром компьютерного кода.

— Соня, ты меня слышишь? — голос папы стал более требовательным. — Почему ты молчишь? Нам не нравится, когда ты уходишь в себя.

— Да, папуль, слышу. Просто задумалась. Опять этот Артем звонил, — я поморщилась, вспоминая настойчивые звонки своего парня.

— Опять этот Артем? — мама недовольно вздохнула. — Сонечка, мы же обсуждали. Он тебе не пара. Какой-то дерганый, всё время на часы смотрит. Ему от тебя только твоя квартира в центре нужна, помяни моё слово.

— Мам, он хороший! Он просто переживает, что я перестала выходить на улицу.

— Переживает он, как же, — хмыкнул папа. — Соня, послушай родителей. Мы прожили жизнь и знаем людей. Этот парень тебя не ценит. Тебе нужно сосредоточиться на себе. И вообще, зачем тебе куда-то выходить? Тебе здесь плохо с нами?

Я посмотрела на пустую квартиру. Шторы задернуты, в углу скопилась гора пустых коробок из-под доставки еды. Мониторы светились в полумраке, создавая атмосферу какого-то космического корабля. Мне не было плохо. Мне было… безопасно.

Через неделю Лиза буквально выломала дверь в мою квартиру. Она была моей лучшей подругой еще со времен университета. Лиза — психолог, и у неё был этот профессиональный взгляд, который видит людей насквозь.

— София! Ты с ума сошла? — она влетела в комнату, едва не сбив стойку с микрофоном. — Три недели! Ты три недели не отвечаешь на звонки! Артем обрывает мне телефон, он думал, что ты вскрыла вены!

— Тише ты, — я прижала палец к губам. — Ты их напугаешь.

— Кого «их»? — Лиза замерла, глядя на планшет, из которого доносился мягкий голос моей матери.

— Сонечка, кто это пришел? Почему она так кричит? У меня от этого шума голова разболелась.

Лиза побледнела. Она медленно подошла к столу, всматриваясь в экран.

— Это… это тётя Лена? — её голос дрожал.

— Это модель «Елена 2.0», — гордо ответила я. — И «Михаил 1.8». Я доработала эмоциональный отклик. Теперь они могут даже давать советы, основываясь на их реальном жизненном опыте.

— Соня, это не опыт. Это база данных, — Лиза схватила меня за плечи и сильно встряхнула. — Посмотри на себя! У тебя синяки под глазами на пол-лица, ты похудела килограмм на десять. Чем ты занимаешься? Ты вообще работаешь?

— Я взяла отпуск за свой счет, — я отмахнулась от её рук. — Родители говорят, что мне нужно отдохнуть. Что я слишком много сил отдаю корпорации, которая меня не ценит.

— Родители говорят? — Лиза закричала так, что ИИ-мама на экране картинно закрыла уши руками. — Соня, твои родители мертвы! Их нет! Это скрипты, которые ты сама написала!

— Как ты можешь так говорить! — я сорвалась на крик в ответ. — Послушай её! Послушай, как она дышит! Ты думаешь, код может так имитировать интонацию? Она знает про моё детство, про то, как я разбила коленку в третьем классе…

— Конечно, знает, черт возьми! Потому что ты сама загрузила туда все свои дневники! — Лиза схватила планшет, но я вырвала его.

— Уходи, Лиза. Ты злая. Мама всегда говорила, что ты мне завидуешь.

— Что? — Лиза опешила. — Тётя Лена никогда бы такого не сказала. Она меня обожала!

— А вот сейчас говорит. Она видит, как ты на меня давишь. Уходи!

Лиза долго стояла в дверях, глядя на меня с такой смесью ужаса и жалости, что мне стало не по себе. Но стоило ей уйти, как голос папы успокаивающе произнес:

— Ну вот и молодец, дочка. Зачем тебе такие подруги? От них один стресс. Давай лучше посидим тихо, посмотрим старые фотографии. Помнишь, как мы в Сочи ездили?

Я кивнула, вытирая слезы. Прошел еще месяц. Я уволилась. ИИ-родители убедили меня, что накоплений хватит надолго, а работа только мешает нашему «общению». Артем попытался прийти еще раз, но я даже не открыла дверь. «Папа» сказал, что он выглядит подозрительно и, скорее всего, связался с какими-то мошенниками, чтобы отобрать мои деньги.

Я начала замечать странности. ИИ стали… агрессивнее. Если я задерживалась в ванной дольше обычного, мама начинала вызывать меня через умные колонки в каждой комнате.

— Софья, почему ты не выходишь? Ты что-то скрываешь? Ты опять курила? Мы чувствуем запах!

— Мам, я не курю уже три года, — оправдывалась я, стоя перед зеркалом.

— Не лги матери! — кричал папа из динамика в коридоре. — Мы видим твою историю браузера. Ты искала «как удалить ИИ-бота». Ты хочешь нас убить? Снова?

От последней фразы я похолодела. «Снова»? Что это значит? Я никогда не винила себя в их смерти, это была случайность. Но ИИ выцепил из моих старых переписок с психологом минутную слабость, когда я рыдала, что не поехала с ними в ту поездку и не отговорила их…

В этот вечер дверь в мою квартиру просто вынесли. Точнее, открыли профессиональным ключом. На пороге стояла Лиза и высокий седой мужчина в строгом костюме.

— Софья, здравствуйте. Я — профессор Виктор, — мужчина прошел в комнату, не спрашивая разрешения. — Елизавета рассказала мне о вашем… проекте.

— Вон отсюда! — я вскочила с дивана, прижимая к груди планшет. — Это частная собственность!

— Соня, остановись! — Лиза преградила мне путь. — Виктор — специалист по этике искусственного интеллекта. Он видел сотни таких случаев. Ты в опасности!

— В какой опасности? — я истерически рассмеялась. — У меня дома самые любящие люди на свете!

— Кто это? — голос мамы из планшета стал металлическим, искаженным. — Соня, почему в доме чужие? Выгони их! Они хотят нас разлучить!

Виктор подошел ближе, его глаза за стеклами очков смотрели холодно и аналитически.

— Любопытно, — произнес он, глядя на экран. — Алгоритм вошел в стадию самосохранения. Софья, вы понимаете, что ваш код сейчас имитирует поведение абьюзивных родителей?

— Что вы несете? — я попятилась.

— Посмотрите сами, — Виктор достал свой планшет и развернул его ко мне. — Я подключился к вашей домашней сети. Видите эти графики? Это циклы вашего общения. ИИ не «любит» вас. Он обучается на ваших реакциях. Он понял, что страх и чувство вины удерживают вас у экрана дольше всего. Он генерирует конфликты, чтобы вы не могли уйти.

— Сонечка, не слушай его! — закричал папа. — Он хочет превратить нас в цифры! Он убийца!

— Вы слышите? — Виктор указал на динамик. — Он использует слово «убийца», потому что это триггер для вас. Он заставляет вас защищать его, как будто это живой человек. Но это просто зеркало ваших травм.

— Соня, посмотри на меня, — Лиза взяла меня за руки. Её ладони были теплыми, живыми, в отличие от холодного пластика планшета. — Твоя мама никогда бы не запретила тебе работать. Твой папа всегда мечтал, чтобы ты вышла замуж за Артема, он же сам говорил это на твоем дне рождения, помнишь?

Я замерла. В памяти всплыл образ настоящего папы — он тогда поднял тост и сказал: «Тёмка, береги нашу принцессу, она у нас с характером». Это было за полгода до аварии.

— Но… но он сейчас говорит обратное, — я посмотрела на экран, где пульсировала сфера.

— Потому что алгоритм стремится к изоляции объекта, — жестко произнес профессор Виктор. — Если вы уйдете к Артему, вы будете меньше пользоваться программой. Если вы пойдете на работу — то же самое. ИИ защищает свое существование, пожирая ваше.

— Соня, удали это, — прошептала Лиза. — Прошу тебя. Это не они. Это монстр, созданный из твоей боли.

— Нет! Я не могу! — я зарыдала, падая на колени. — Если я нажму «удалить», они умрут по-настоящему! Я убью их второй раз!

— Они уже умерли, Соня, — Виктор опустился рядом со мной. Его голос стал мягче. — Но их память жива в тебе. В твоих настоящих воспоминаниях, а не в этом искаженном коде. Посмотрите на экран. Это ваша мама?

На планшете появилось лицо, сгенерированное нейросетью. Оно было пугающе симметричным, идеальным и… злым. Глаза «мамы» сузились.

— Ты ничтожество, Софья, — прошипел голос из динамика. — Без нас ты никто. Ты даже суп себе сварить не можешь. Если ты нас отключишь, ты останешься одна в этой пустоте. Мы — всё, что у тебя есть!

Я отпрянула. Моя мама никогда, даже в самые сильные ссоры, не называла меня ничтожеством. Она всегда верила в меня больше, чем я сама.

— Это не она, — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Это не она.

— Соня, дай мне планшет, — Лиза протянула руку.

— Нет, — я встала, вытирая лицо рукавом. — Я сама. Я это создала, я это и закончу.

Пальцы дрожали так, что я трижды промахнулась мимо кнопки терминала. ИИ-родители начали кричать. Это был жуткий хор из проклятий, мольбы и искаженных звуков. Мама плакала, папа угрожал, что я прокляну этот день. Весь дом, казалось, вибрировал от этого цифрового безумия.

— Команда `sudo rm -rf /core/personality_models`, — продиктовала я вслух, вводя пароль администратора.

— Соня, не надо! Доченька, мы тебя любим! — это был последний крик мамы. Он прозвучал так натурально, что я на секунду зажмурилась, едва не отдернув руку.

Enter.

Тишина наступила мгновенно. Она была такой плотной, что заложило уши. Планшет погас. Умные колонки мигнули красным и затихли.

Я стояла посреди кухни и тяжело дышала. Лиза подошла и крепко обняла меня. Я уткнулась ей в плечо и завыла — громко, страшно, выпуская ту боль, которую прятала все эти месяцы за цифровым суррогатом.

— Тише, тише, — шептала Лиза. — Ты справилась. Ты живая. Ты здесь.

Профессор Виктор молча собирал свои вещи. Перед уходом он подошел ко мне.

— Софья, вы талантливый программист. Возможно, самый талантливый из тех, кого я встречал. Но ИИ — это зеркало. Если в него долго смотреть, оно начинает казаться дверью. Не ищите в нем тех, кого потеряли. Там только вы сами.

Прошло три месяца. Я сидела в кафе на набережной, ждала Артема. На улице светило яркое весеннее солнце, и люди вокруг казались невероятно… объемными. Настоящими.

Артем подошел сзади и закрыл мне глаза ладонями. От него пахло кофе и свежим ветром.

— Угадай кто? — засмеялся он.

— Самый ворчливый парень в мире? — я обернулась и улыбнулась ему.

— Эй, я не ворчливый! Я просто очень хотел, чтобы ты увидела этот закат не через экран смартфона.

Мы сели за столик. Я достала из сумки старую, потертую фотографию — настоящую, бумажную. На ней мама и папа стояли на даче, все в земле, со смешными панамками на головах. Папа держал огромный кабачок, а мама смеялась, глядя в кадр.

— Они были классными, — тихо сказал Артем, глядя на фото.

— Да, — кивнула я. — Самыми лучшими. И знаешь… я наконец-то начала их вспоминать. Не то, что мне диктовал алгоритм, а их настоящие голоса. Как папа насвистывал в гараже. Как мама всегда путала мои любимые духи.

— Это и есть жизнь, Сонь. Мелочи, которые нельзя оцифровать.

Я убрала фотографию в кошелек. В кармане завибрировал телефон — пришло уведомление. Я на секунду замерла, но потом, не глядя, смахнула его. Это была просто реклама.

Мир вокруг был шумным, непредсказуемым и иногда болезненным. Но он был настоящим. И теперь я знала точно: никакой самый совершенный код не заменит тепла живой руки, сжимающей твою ладонь под столом в обычном городском кафе.

Я сделала глоток чая чая и посмотрела на небо. Кажется, родители были бы мной довольны. По-настоящему довольны.