— Света, ты только не заводись сразу, — Артур бросил ключи на тумбочку и, не снимая ботинок, прошел на кухню. — У мамы новости. Она решила инвестировать.

Я помешивала соус для макарон, чувствуя, как внутри всё начинает сжиматься. Когда Артур начинал с фразы «не заводись», обычно следовало что-то, от чего хотелось не просто завестись, а улететь на Луну.

— Мама? Инвестировать? — я медленно повернулась к нему. — На какие шиши, Артур? У неё пенсия двадцать тысяч и кот, который жрет на пять.

— Ну вот так. Она накопила, — он отвел глаза, разглядывая магнитики на холодильнике. — В общем, она берет однушку в ипотеку. В новостройке на соседней улице. Помнишь, там ЖК «Лазурный» достроили?

— В «Лазурном»? — я чуть не выронила ложку. — Там ценник такой, что нам с тобой на три жизни не хватит. Откуда у Анны Петровны деньги на первоначальный взнос?

— Я помог немного, — буркнул он, доставая из холодильника банку пива. — Мы же семья, Света. Мама хочет, чтобы у неё был пассивный доход к старости. Будет сдавать, гасить ипотеку, а потом квартира нам с тобой останется. Ну, или детям.

— Нашим воображаемым детям? — я выключила плиту. — Мы десять лет в браке, Артур. Мы копили на расширение нашей двушки. Мы три года никуда не летали, потому что «надо экономить». И ты берешь наши накопления и отдаешь их маме на «инвестиции»?

— Не наши, а мои! — вдруг рявкнул он. — Я в этом месяце премию получил огромную. Имею право матери помочь?

— Премию? — я присела на стул, чувствуя, как дрожат колени. — Ты сказал, что премию урезали из-за кризиса. Артур, ты мне врал?

— Я не врал, я просто не хотел, чтобы ты начала считать эти деньги раньше времени! — он грохнул банкой по столу. — Маме нужно жилье. Точка. Это вложение в будущее. Хватит истерить на ровном месте.

— Я не истерю, — тихо сказала я. — Я просто пытаюсь понять, почему решение о покупке квартиры в соседнем доме принимается без меня. И почему на имя свекрови.

— Потому что она пенсионерка, там условия по ипотеке какие-то льготные были, — быстро проговорил он. — Слушай, давай закроем тему. Мама уже всё оформила. Квартира куплена. Ремонт там почти закончен.

— Ремонт? — я вскинула брови. — Так она что, не в бетоне?

— Мама взяла с отделкой, — он замялся. — Света, ну что ты докапываешься? Давай лучше поужинаем.

Я молчала весь вечер. Внутри свербело. Мы прожили десять лет, я знала каждый его жест. Когда Артур врет, он начинает тереть мочку левого уха. За этот вечер он истерзал её до красноты.

Через неделю я пошла в торговый центр за подарком для коллеги. И там я увидела их. Артур выходил из магазина электроники, нагруженный коробками. Рядом с ним шла девушка. Молоденькая, лет двадцати пяти, в короткой юбочке и на таких шпильках, что я невольно засмотрелась. Она смеялась, прижимаясь к его плечу, а он… он смотрел на неё так, как на меня не смотрел уже лет пять.

Я замерла за манекеном, боясь дышать. Они прошли мимо. Артур что-то шепнул ей на ухо, и она звонко расхохоталась, хлопнув его по руке.

— Ой, котик, — донеслось до меня. — А кофемашину мы точно поставим на ту тумбу?

— Точно, Яночка, — ответил мой муж. — Всё, как ты хотела. Цвет металлик, под кухню.

Они направились к выходу, сели в его машину и уехали. Я, как в тумане, вызвала такси. Сердце колотилось где-то в горле. «ЖК Лазурный», — продиктовала я водителю.

Я знала, где этот дом. Красивая высотка с панорамными окнами. Я стояла во дворе, спрятавшись за детской горкой, и видела, как они заходят в третий подъезд. Артур открыл дверь своим ключом. Своим ключом в «мамину» квартиру.

Дождавшись, когда он уедет — а уехал он через три часа, вид у него был крайне довольный, — я подошла к консьержке. Шоколадка и легенда про «я сестра, ключи забыла» не сработали, тетка попалась бдительная.

— Тут Яна живет, — отрезала она. — А вы на сестру не похожи. Та светленькая, молоденькая.

— Да, я двоюродная, — соврала я, чувствуя тошноту. — Из Саратова приехала.

— Ну, ждите, когда хозяйка вернется, — буркнула консьержка.

Я не стала ждать. Я поехала домой. Вечером Артур пришел как ни в чем не бывало. Я смотрела на него и видела чужого человека.

— Как мама? — спросила я за чаем.

— Нормально, — он уткнулся в телефон. — Занимается квартирой. Сказала, скоро мебель завезет.

— Помощь не нужна? — я прикусила губу. — Могу шторы помочь выбрать.

— Нет-нет! — он даже вздрогнул. — Мама сама. Она у меня капризная в этом плане, ты же знаешь. Хочет всё в провансе сделать.

— В провансе? — я вспомнила «Яночку» в мини-юбке. — Ну-ну.

На следующий день я дождалась, пока Артур уйдет на работу, и залезла в его ящик с документами. Раньше я никогда этого не делала, но сейчас руки сами рвали папки. Пусто. Никаких договоров на квартиру. Зато в кармане его старого пиджака я нашла связку ключей с брелоком в виде сердечка.

Я поехала в «Лазурный». Руки дрожали так, что я трижды не могла попасть ключом в замочную скважину. Квартира 42. Повернула раз, повернула два. Замок щелкнул.

Внутри пахло дорогим парфюмом и новой мебелью. Никакого «прованса». Хай-тек, зеркала в пол, огромная кровать в спальне. На тумбочке — рамка с фото. Та самая Яна и мой Артур на пляже. Судя по его загару, это было в прошлом месяце, когда он якобы ездил в «командировку в Воронеж».

Я открыла шкаф. Ряды коротких платьев, дорогие сумки. И чеки. На дне коробки из-под туфель лежала стопка документов. Я начала листать. Договор купли-продажи на имя Анны Петровны. Но рядом — выписки с нашего общего счета. Вот оплата кухни — двести тысяч. Вот диван — сто пятьдесят. Вот спальня — триста. Всё оплачено картой Артура, к которой у меня был доступ, но я редко проверяла историю, доверяя ему.

— Тварь, — прошептала я, садясь на пол. — Какая же ты тварь, Артур.

Я достала телефон и начала фотографировать всё. Каждый чек, каждую страницу договора, фото на тумбочке, вещи в шкафу. В ванной я нашла косметичку. В ней лежал тест на беременность. Две полоски.

Мир вокруг меня пошатнулся. Десять лет. Мы лечились, мы пробовали, мы плакали вместе, когда не получалось. А тут — раз, и «Яночка» с двумя полосками в квартире, купленной на мои, в том числе, деньги.

Я вышла из квартиры, аккуратно заперев дверь. Позвонила своей лучшей подруге Марине.

— Марина, мне нужен адвокат. Самый злой, какой только есть в этом городе.

— Светик, что случилось? — голос подруги в трубке был полон тревоги. — Ты плачешь?

— Нет, Марин, — я вытерла глаза рукавом. — Я не плачу. Я сейчас очень, очень злая. Артур купил квартиру любовнице на имя свекрови. И эта девка беременна.

— О господи… — выдохнула Марина. — Приезжай ко мне. Сейчас всё обсудим.

Мы просидели на кухне у Марины до поздней ночи. Перед нами лежала распечатанная история операций по счету за последний год.

— Смотри сюда, — Марина тыкала пальцем в экран ноутбука. — Вот перевод на имя Анны Петровны. Пятьсот тысяч. Это был первоначальный взнос. Вот еще триста — «подарок маме». А вот это — прямые оплаты в мебельные салоны. Света, он даже не скрывался особо!

— Он знал, что я не проверяю, — я сжала чашку так, что костяшки побелели. — Я верила ему как себе. Мама инвестирует… Боже, какая я дура.

— Ты не дура, ты нормальный человек, — отрезала Марина. — А он — профессиональный лжец. И мать его хороша. Знала ведь всё! Поселить бабу в квартиру, оформленную на себя, зная, что у сына есть жена… Это за гранью.

— Что мне делать, Марин? Я хочу его уничтожить.

— Мы не будем его уничтожать физически, это незаконно, — ухмыльнулась подруга. — Мы уничтожим его финансово. Адвокат скажет точнее, но раз деньги со счета уходили семейные, мы можем признать эту квартиру совместно нажитым имуществом, несмотря на то, что она на свекрови. У нас есть доказательства трат.

— У него день рождения через три дня, — я подняла глаза на подругу. — Он хочет в ресторан. «Тихо, по-семейному».

— О, — Марина хищно улыбнулась. — Давай устроим ему «тихо и по-семейному». Прямо с фейерверком.

Подготовка заняла все три дня. Я вела себя как обычно. Даже поздравила его утром, поцеловала в щеку. Артур сиял.

— Вечером в «Золотом фазане», — напомнил он. — Мама будет, и пара моих коллег.

— Конечно, дорогой. Я пригласила еще одного гостя. Надеюсь, ты не против?

— Кого? — он нахмурился.

— Сюрприз, — улыбнулась я. — Тебе понравится.

Ресторан был полон. Анна Петровна сидела во главе стола в новом шелковом платке — наверняка тоже «инвестиция» Артура. Она ласково улыбалась мне, подкладывая салат.

— Светочка, какая ты сегодня нарядная, — пропела свекровь. — А цвет-то какой, ярко-салатовый! Прямо весна.

— Спасибо, Анна Петровна, — я поправила платье. — Решила, что сегодня особенный день. Нужно выглядеть соответствующе.

Артур принимал поздравления от коллег. Он был в своем лучшем красном пиджаке, пах дорогим одеколоном. Герой дня.

— Ну что, — Артур поднял бокал. — Спасибо всем, что пришли. Мама, тебе отдельное спасибо за поддержку в этом году. Ты у меня золото.

— Да, Анна Петровна у нас — настоящий инвестор, — громко сказала я. — Кстати, Артур, твой сюрприз пришел.

Двери ресторана открылись. В зал вошла Яна. Она выглядела растерянной. Я сама позвонила ей с телефона Артура, пока он был в душе, и отправила сообщение с адресом и временем, добавив: «Приходи, я всё решил, сегодня объявим всем».

Она была в ярко-красном обтягивающем платье, подчеркивающем уже слегка округлившийся живот. На её лице была написана смесь страха и надежды.

Артур поперхнулся вином. Его лицо из красного стало землисто-серым. Свекровь выронила вилку.

— Яна? — прохрипел Артур. — Ты что тут делаешь?

— Ты же сам… — она запнулась, переводя взгляд с него на меня.

— Проходи, Яночка, садись, — я встала и отодвинула стул рядом с собой. — Мы тут как раз обсуждаем инвестиции Анны Петровны. Как там кофемашина? Хорошо встала на тумбу?

В ресторане повисла мертвая тишина. Коллеги Артура замерли с открытыми ртами.

— Света, ты что несешь? — Артур попытался встать, но я с силой положила руку ему на плечо.

— Я несу правду, дорогой. Вот, — я достала из сумки толстую папку и положила её на стол прямо перед свекровью. — Тут документы на развод. А тут — распечатки всех твоих «подарков» маме. Выписки со счетов, чеки на мебель, договор на квартиру в «Лазурном».

— Светочка, деточка, ты всё не так поняла… — запричитала Анна Петровна, бледнея.

— Всё я так поняла, мама, — я повернулась к ней. — Вы любезно предоставили свое имя, чтобы ваш сын мог обкрадывать жену и содержать любовницу. Это называется мошенничество. И мой адвокат уже подал иск. Мы будем доказывать, что квартира куплена на семейные деньги. И поверьте, мы это докажем.

— Артур, что происходит? — Яна начала всхлипывать. — Ты сказал, что ты в процессе развода, что квартира — твоя…

— Закрой рот! — рявкнул Артур, наконец обретая дар речи. — Света, пойдем выйдем. Это не место для скандалов.

— Нет, это самое место, — я улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней за последние годы. — При коллегах, при маме. Ты же хотел праздника? Получай.

— Ты с ума сошла! — он замахнулся, но тут же опустил руку под взглядами свидетелей. — Ты ничего не получишь! Квартира на маме!

— Посмотрим, — я кивнула в сторону Яны. — А Яночке я сочувствую. Ты ведь ей тоже врал. Сказал, что богатый и свободный? А на деле — ты обычный вор, который тащит деньги из семьи. И квартира эта, Яна, скоро уйдет с молотка, потому что мы её разделим. Где ты будешь жить с ребенком — вопрос к «котику».

Яна развернулась и бросилась к выходу, закрыв лицо руками. Артур дернулся было за ней, но запутался в стуле и чуть не упал.

— И еще, Артур, — я подошла к нему вплотную. — Вещи твои уже у мамы под дверью. Замки в нашей квартире я сменила еще утром. Ключи от «Лазурного» у меня тоже есть, я там вчера была. Мило прибралась.

Я посмотрела на Анну Петровну. Та сидела, вжавшись в спинку стула, и мелко дрожала.

— Хорошая была инвестиция, — сказала я ей. — Только прогораете вы, мамочка. Вместе с сыночком.

Я вышла из ресторана, чувствуя, как ночной воздух наполняет легкие. Впервые за долгое время мне было легко дышать. Впереди был долгий суд, дележка имущества и куча нервов. Но, оглядываясь назад, я видела только руины жизни, в которой меня не ценили.

Через полгода суд признал квартиру в «Лазурном» совместно нажитым имуществом. Адвокат проделал колоссальную работу, связав каждую копейку с нашего счета с ремонтом и взносами. Квартиру пришлось продать, чтобы выплатить мне мою долю. Артур остался ни с чем: ни жены, ни любовницы — Яна ушла от него, как только поняла, что «золотые горы» оказались миражом. Свекровь теперь живет на свою пенсию в двадцать тысяч, и кот по-прежнему ест на пять.

А я… я купила себе маленькую студию в другом районе. Там нет панорамных окон, зато там пахнет только моим парфюмом. И на моей кухне больше никто не врет про инвестиции.