— Игорь, господи! Опять?! — я бросилась к мужу, который медленно оседал по стенке в прихожей. — Где таблетки? Куда ты их положил?

Он не отвечал. Только закатил глаза так, что остались одни белки, и тяжело, со свистом задышал. Его пальцы судорожно вцепились в мою руку, оставляя красные следы. Пакет с продуктами, который он держал, вывалился, и по ламинату покатились яблоки.

— Вика… не надо… — прошептал он, едва шевеля губами. — Просто дай мне полежать. Это скоро пройдет.

— Как это не надо? Ты чуть в обморок не упал! — я уже лихорадочно набирала номер скорой, но Игорь внезапным, на удивление крепким движением выбил телефон из моих рук.

— Никакой скорой! — рявкнул он, а потом тут же спохватился и снова перешел на умирающий шепот. — Они ничем не помогут. Ты же знаешь, что сказал Марк Анатольевич. Это специфика моего состояния. Лишний стресс от врачей только убьет меня быстрее.

Я сидела на полу рядом с ним, глядя, как он тяжело дышит. Моему мужу было тридцать два. Пять лет мы жили душа в душу, планировали детей, хотели брать расширенную ипотеку. А полгода назад начался этот ад. Постоянные боли, головокружения, странные приступы, от которых он буквально таял на глазах. По крайней мере, мне так казалось.

— Ты пил сегодня лекарства? — спросила я, вытирая слезы рукавом домашней кофты.

— Пил. Но они, кажется, больше не действуют, — Игорь закрыл глаза, прислонившись затылком к холодной стене. — Вик, ты должна быть готова. К тому, что я однажды просто не проснусь. Я не хочу быть для тебя обузой. Тебе нужно найти кого-то здорового.

— Замолчи! — я обняла его за плечи. — Даже не смей так говорить! Мы найдем другого врача, поедем в Германию, в Израиль…

— Нет денег, — отрезал он. — И сил нет. Дай мне просто дожить эти дни в покое.

Вечером того же дня я сидела на кухне со своей лучшей подругой Леной. Она зашла «на минутку», но осталась на три часа, слушая мои рыдания.

— Вик, ну не может быть, чтобы врачи ничего не находили, — Лена помешивала остывший чай. — Ты сама хоть раз была внутри кабинета, когда он на приеме?

— Нет, — я покачала головой. — Он говорит, что это унизительно. Что он взрослый мужчина и не хочет, чтобы я видела его слабость перед врачами. Он выходит, выносит рецепты, бумажки… Ну, почерк медицинский, я там ничего не понимаю. Но он же мучается! Лена, ты бы видела его по ночам. Он вскакивает, стонет, держится за голову.

— А анализы? Он тебе их показывал?

— Показывал. Там куча каких-то показателей, стрелочки вверх-вниз. Я в этом не сильна, — я вздохнула. — Он тратит на лекарства почти всю свою зарплату. Я теперь за двоих впахиваю, чтобы нам на еду и коммуналку хватало. Даже на подработку вышла по вечерам.

— Послушай меня, — Лена подалась вперед. — Я не хочу тебя пугать, но у моего соседа была похожая история. Только там жена «болела». Оказалось — обычный шантаж и манипуляции. Ты уверена, что этот его Марк Анатольевич — настоящий врач?

— Ты что, с ума сошла? — я даже обиделась за мужа. — Зачем ему это? Игорь меня любит. Он плачет, когда говорит, что боится меня оставить одну.

— А ты проверь, — Лена прищурилась. — Ты же говорила, он завтра снова идет на «процедуры»? Сходи за ним. Или диктофон ему в куртку зашей. Сейчас такие технологии, Вика.

— Это подло, — прошептала я, но зерно сомнения уже было посеяно.

На следующее утро Игорь снова «чувствовал себя паршиво». Он долго собирался, пил воду дрожащими руками и просил меня не провожать его до лифта.

— Я сам, Вика. Мне нужно чувствовать себя человеком, а не инвалидом, — сказал он, надевая куртку.

Как только дверь закрылась, я схватила заранее приготовленную сумку. В кармане его второй куртки, которую он обычно брал с собой «на смену» (якобы в клинике нужно переодеваться), я спрятала маленький диктофон, купленный вчера в ближайшем магазине электроники по совету Лены.

Через три часа Игорь вернулся. Он выглядел изможденным, бледным, сразу завалился на диван и попросил выключить свет.

— Опять капельницы? — сочувственно спросила я, поправляя ему плед.

— Да… три часа под иглой… Вены уже не держат… — простонал он.

Я дождалась, пока он уснет. Сердце колотилось где-то в горле. Я тихонько прокралась в прихожую, вытащила диктофон и заперлась в ванной. Включила запись, включила воду, чтобы не было слышно звука.

Сначала был шорох одежды. Потом звук закрывающейся двери машины. А потом… потом я услышала голос Игоря. Бодрый, веселый, абсолютно здоровый голос.

— Здорово, Артем! Ну что, готов к новому акту нашей трагедии?

— Здорово, смертник, — ответил другой мужской голос, который я узнала. Это был Артем, его старый институтский приятель, который когда-то пытался поступить в театральный, но в итоге работал тамадой на свадьбах.

— Слушай, — смеялся Игорь. — Моя сегодня чуть скорую не вызвала. Я так натурально сполз по стенке, думал — переиграл. Слушай, ты ей сегодня позвонишь? Скажи, что результаты плохие. Ну, прибавь там жути, мол, динамика отрицательная.

— Игорь, ты играешь с огнем, — серьезно сказал Артем. — Вика — классная девчонка. Она же за тебя молится, наверное. Тебе не совестно?

— Совестно? — Игорь хмыкнул. — А мне каково? Я уже полгода живу на два фронта. Лиза уже бесится. Она говорит, если я до конца месяца не уйду от жены, она найдет себе другого. А как я уйду? Вика меня просто так не отпустит, начнет выяснять, удерживать. А тут — «болезнь». Уйду красиво: скажу, что ложусь в закрытый хоспис, чтобы она не видела моей агонии. А сам — к Лизе. Сменю номер, и поминай как звали.

— А если она в хоспис придет?

— Не придет. Я скажу, что это экспериментальная клиника в другом городе, посещения запрещены. Потом ты ей позвонишь через месяц и скажешь, что «пациент скончался». Всё, я свободен, она в трауре, но молодая — переживет. А мы с Лизой в Сочи махнем на первое время. Справки-то напечатал?

— Напечатал, держи. Печать «Липовая и Ко», — заржал Артем. — Слушай, а если она проверит?

— Кто? Вика? Да она святая! Она верит каждому моему слову. Она на меня смотрит как на икону. Давай, звони ей через час, «доктор Марк Анатольевич».

Я сидела на краю ванны, и мне казалось, что стены вокруг меня начинают плавиться. Воздуха не хватало. Мой муж, человек, ради которого я продала бабушкины серьги, чтобы купить ему «немецкие БАДы», сидел сейчас в комнате и просто ждал момента, чтобы «умереть» и воскреснуть в объятиях какой-то Лизы.

Я не вышла из ванной. Я начала действовать. Позвонила Лене.

— Лена, ты была права. Всё гораздо хуже, чем мы думали. Мне нужен частный детектив. Прямо сейчас. У тебя был контакт того парня из органов?

Следующие три дня превратились в операцию по деконструкции моей жизни. Детектив, хмурый мужчина по имени Олег, за два дня накопал столько, что хватило бы на сериал.

— Вот ваша Лиза, — Олег выложил фотографии на стол в кафе. — Елизавета Воронцова, 28 лет. Работает дизайнером. С вашим мужем они встречаются ровно полгода. Квартиру он ей снимает в соседнем районе. Кстати, на ваши деньги, Виктория. Все те «лекарства», которые он якобы покупал — это арендная плата и подарки этой даме.

Я смотрела на фото. Красивая блондинка с пухлыми губами. На одном из снимков Игорь обнимал её у входа в ресторан. Он сиял. На нем была та самая куртка, в которой он якобы «лежал под капельницами». Никакой бледности, никакой изможденности.

— А вот это самое интересное, — Олег открыл ноутбук. — Переписка. Он ей пишет, что вы — «цепная пила», которая не дает ему прохода, и он вынужден играть роль умирающего, чтобы вы просто от него отцепились. Планируют отъезд на 15-е число. Он уже и вещи начал потихоньку перевозить.

— Спасибо, Олег, — я подняла глаза. — Счета за ваши услуги?

— Оплачено вашей подругой Еленой заранее. Она сказала, что это её вклад в ваше освобождение.

Вечером я вернулась домой. Игорь лежал на диване. Перед ним стояла пустая тарелка из-под бульона, который я заботливо сварила ему утром.

— Вика… мне так плохо… — прошептал он. — Кажется, жар начинается. Померяй мне температуру.

Я не стала брать градусник. Я достала из сумки планшет и положила его на журнальный столик перед ним.

— Знаешь, Игорь, я нашла отличное лекарство. Оно моментально ставит на ноги.

— О чем ты? — он приоткрыл один глаз. — Ты опять тратилась? Я же просил…

Я нажала «play» на записи с диктофона. Голос Артема прозвучал в тишине комнаты: «Здорово, смертник…»

Игорь замер. Его лицо, до этого момента бледное и вялое, вдруг стало стремительно краснеть. Он попытался сесть, но запутался в пледе.

— Это что? Это… это шутка такая? Это Артем… мы просто прикалывались… — он начал заикаться.

— Прикалывались? — я спокойно переключила на папку с фотографиями. — А это тоже прикол? Лиза — это твоя галлюцинация от высокой температуры? Или это Артем в парике?

Он смотрел на экран. Его рука потянулась к планшету, чтобы выключить, но я перехватила его запястье. Сжала так сильно, как никогда в жизни.

— Сиди и смотри, «умирающий». Смотри, какой ты тут здоровый и счастливый. А вот тут — скриншот твоей переписки, где ты называешь меня «цепной пилой». Как самочувствие, Игорек? Голова не кружится?

Игорь вскочил с дивана. Куда делась вся его немощь! Он метался по комнате, как затравленный зверь.

— Вика, ты всё не так поняла! Это был план… я хотел тебя защитить! Я запутался! Я хотел уйти, но не хотел причинять тебе боль разводом, думал, так будет легче…

— Легче?! Ты заставил меня полгода жить в аду! Я плакала каждую ночь, я работала на трех работах, чтобы оплачивать твои свидания с любовницей! Ты имитировал смерть, Игорь! Это за гранью добра и зла!

— Я люблю её! — вдруг выкрикнул он, переходя в атаку. — Ты стала скучной, Вика! Постоянно эти кастрюли, этот быт, эта забота твоя удушающая! Лиза — она другая, она живая! А с тобой я чувствовал себя стариком в тридцать лет!

— Поэтому ты решил стать «смертником»? — я рассмеялась, и это был страшный смех. — Знаешь, что самое смешное? Я сегодня днем отправила все эти файлы Лизе. И запись вашего разговора с Артемом тоже. И отчет детектива.

Игорь застыл на месте. Его телефон, лежавший на столе, вдруг завибрировал. Он схватил его. Сообщение. Потом еще одно.

— Что ты наделала? — прошептал он, глядя в экран. — Она заблокировала меня… Она написала, что ты ей звонила, и она не хочет иметь ничего общего с «психопатом, который хоронит себя заживо».

— Ой, какая досада, — я сложила руки на груди. — Кажется, твой план по воскрешению в Сочи накрылся медным тазом. Она ведь думала, что ты просто уходишь от нелюбимой жены, а не устраиваешь театральные постановки со справками из «Липовой и Ко».

— Вика, верни всё назад… — он вдруг упал на колени. — Я же дурак, я ошибся! Это бес попутал! Я тебя люблю, на самом деле! Давай начнем сначала, я завтра же пойду на настоящую работу, я всё отдам, каждую копейку!

— Ты завтра пойдешь к адвокату, — отрезала я. — Вещи уже собраны. Олег помог мне перенести их в коридор, пока ты «спал» после капельницы.

— Ты не можешь меня выгнать! Это и мой дом тоже! — он снова начал орать.

— Дом — мой. Его купила моя бабушка, и он оформлен на меня до брака. Ты здесь никто, Игорь. Просто жилец, который задолжал за аренду за полгода. Кстати, Олег посчитал все суммы, которые ты вытянул из семейного бюджета на «лечение». Если ты не подпишешь согласие на развод без раздела моего имущества, я подам заявление о мошенничестве. У меня есть все чеки и все твои липовые справки.

Игорь смотрел на меня с такой ненавистью, что мне стало холодно. Но страха не было. Было только бесконечное отвращение.

— Ты сука, Вика. Ты всегда была такой — расчетливой и холодной.

— Нет, Игорь. Я была любящей и верной. А сукой меня сделал ты.

Он уходил долго. Пытался забрать телевизор, который мы покупали вместе, но я просто преградила ему путь. В итоге он ушел с двумя чемоданами, громко хлопнув дверью. Я стояла в пустой прихожей и слушала, как затихают его шаги в подъезде.

Через неделю мы встретились в ЗАГСе. Он выглядел ужасно: небритый, помятый, в какой-то грязной ветровке. Видимо, Лиза его действительно не пустила на порог, а Артем, узнав о скандале, решил держаться подальше.

— Ну что, довольна? — зло спросил он, подписывая бумаги. — Разрушила мою жизнь.

— Ты сам её разрушил, Игорь. Ты просто не ожидал, что «икона» может ожить и дать сдачи.

— И куда ты теперь? Найдешь себе нового больного, чтобы нянчиться?

— Я найду себе честного, — ответила я, забирая свидетельство о разводе. — А ты… ты можешь продолжать болеть. Теперь это твоё естественное состояние.

Я вышла на улицу. Был яркий солнечный день. Воздух пах весной и свободой. Я достала телефон и удалила его номер. Навсегда.

Вечером мы снова сидели с Леной на кухне. Но на этот раз на столе стояла бутылка вина и куча вредной еды.

— Слушай, Вик, а ты не боишься, что он реально теперь заболеет? Ну, знаешь, карма там, всё такое…

— Знаешь, Лен, — я сделала глоток вина. — Мне абсолютно всё равно. Я полгода жила в ожидании его смерти, а теперь я хочу жить в ожидании своей жизни. Оказывается, это так здорово — знать, что человек рядом с тобой не врет даже в мелочах.

— Это точно. Кстати, тот детектив, Олег… он спрашивал, как ты. Сказал, что ты очень сильная женщина.

— Пусть спрашивает, — я улыбнулась. — Но пока я побуду сильной в одиночестве. Мне это начинает нравиться.

Жизнь продолжалась. Без обмороков, без фальшивых капельниц и без «загадочных болезней». И, честно говоря, я никогда не чувствовала себя более здоровой, чем в тот день, когда стала разведенной женщиной.