— Катя, ты только не падай, — голос на том конце провода дрожал так, что у меня внутри всё похолодело. — Это из городской больницы города Н-ска звонят. Реанимация.

Я выронила секатор, и он с противным лязгом ударился о кафельный пол моего цветочного магазина. Свежесрезанные розы рассыпались под ногами, но мне было плевать. Пять минут назад я выбирала ленту для свадебного букета, а теперь земля уходила из-под ног.

— Что с ним? С Андреем что-то случилось? — я вцепилась в край стола так, что побелели костяшки пальцев. — Он на вахте, он должен быть на объекте!

— Авария, — вздохнула женщина. — Состояние тяжелое, но стабильное. Множественные переломы, сотрясение. Вы Екатерина? Жена?

— Да, я жена! Я сейчас же выезжаю. Пять часов пути, я буду к вечеру! — я уже лихорадочно соображала, кому оставить ключи от магазина.

— Вы знаете… — замялась медсестра. — Тут такое дело. Вашего мужа уже опознали. Его жена Лена уже здесь, в коридоре сидит. Она и вызвала скорую, они вместе в машине были.

Я замерла. В голове зашумело, словно включили неисправный пылесос. Слова медсестры не складывались в смысл. Лена? Жена? В машине вместе?

— Какая Лена? Какая еще жена? — мой голос стал тонким и чужим. — Вы что-то путаете. У Андрея нет никакой Лены. У него есть я. Мы пятнадцать лет в браке!

— Девушка, я не знаю, кто вы, — голос медсестры стал суше. — Но документы на машину на имя Андрея Сергеевича. И эта женщина, Елена, предоставила паспорт. Она записана как контактное лицо. У них ребенок с собой был, мальчик лет четырех. Слава богу, в автокресле, только испугался.

Я опустилась на табурет прямо на лепестки роз. Ребенок? Четыре года? Пять лет Андрей ездил «на вахты» в этот проклятый Н-ск. Каждые две недели он уезжал на месяц, чтобы заработать денег. Точнее, так он говорил.

— Вы здесь? — позвала медсестра.

— Я еду, — ответила я и сбросила вызов.

— Кать, ты чего такая бледная? — в зал заглянула моя помощница Оля. — Случилось чего? На тебе лица нет.

— Оля, бери ключи. Закроешь всё сама. Я уезжаю в Н-ск. Андрей в больнице.

— Ой, господи! Живой? — Оля всплеснула руками.

— Живой, — я схватила сумку. — Живее всех живых. Оказывается, у него там еще одна жена и ребенок. Пять лет, Оля. Пять лет он ездил туда за «длинным рублем», который я же ему и давала.

— Как это ты давала? — Оля вытаращила глаза. — Он же говорил, что там платят бешеные деньги, и он их в бизнес-проект вкладывает.

— Вот именно, — горько усмехнулась я. — В проект под названием «вторая семья». Я же дура, Оля. Я ему на «инвестиции» по триста тысяч в месяц отстегивала из прибыли магазина. Думала, мужик к успеху идет, старается для нас.

Я выскочила на парковку, бросила сумку на сиденье своего кроссовера и рванула с места. Дорога до Н-ска пролетела как в тумане. Я вспоминала каждый его отъезд. Как он заботливо целовал меня в лоб, как обещал, что скоро мы купим дом у моря, надо только еще немного «прокрутить» деньги.

Подъехав к больнице, я первым делом увидела в холле её. Молодая, лет двадцати восьми, в ярком розовом костюме. Она сидела на кушетке, прижимая к себе белокурого мальчишку. Мальчик был маленькой копией Андрея. Те же глаза с хитринкой, тот же волевой подбородок.

Я подошла медленно. Сердце колотилось где-то в горле.

— Вы Елена? — спросила я, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Девушка подняла глаза. Накрашенные ресницы слиплись от слез. Она выглядела испуганной и… домашней.

— Да, я. А вы кто? Из страховой? — она шмыгнула носом.

— Я — жена Андрея, — отчеканила я. — Настоящая. Та, которая в паспорте с ним с тринадцатилетней отметкой стоит.

Лена замерла. Она медленно поднялась, придерживая ребенка за руку. Её лицо вытянулось, а краска медленно сползла со щек.

— Какая жена? — прошептала она. — Андрей сказал, что он вдовец. Что первая жена погибла пять лет назад в автокатастрофе. Он даже фото показывал… памятника.

Я не выдержала и истерично расхохоталась. Фото памятника! Мой муж — гений креатива.

— И как, красивый памятник? — спросила я, вытирая выступившие слезы. — Надеюсь, не слишком дорогой? Хотя, чего я спрашиваю. Наверняка куплен на мои деньги.

— Мама, кто эта тетя? Почему она смеется? — мальчик дернул Лену за рукав.

— Лена, идите-ка мы с вами присядем, — я указала на свободную скамейку. — Нам нужно очень серьезно поговорить, пока наш общий муж в отключке.

Мы сели в дальнем углу коридора. Лена дрожала всем телом. Оказалось, она свято верила, что Андрей — успешный бизнесмен, который занимается поставками оборудования. Он «работал» вахтами: месяц с ней, месяц в разъездах по командировкам.

— Он купил нам квартиру в центре, — лепетала Лена, теребя платочек. — Сказал, что это его подарок на рождение Тёмки. Машину вот новую взял месяц назад. Мы как раз из автосалона ехали, обмыть хотели, и тут этот грузовик на встречку…

— Квартиру, значит, — я кивнула, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. — А на чье имя оформлена квартира?

— На Андрея, конечно, — Лена удивленно посмотрела на меня. — Он сказал, так проще с налогами. А мне он дарственную обещал написать, всё времени не было.

— Понятно, — я усмехнулась. — А деньги на квартиру он откуда взял, не говорил?

— Ну как… Заработал. Он же постоянно в командировках, в Москве, в Питере. Говорил, что у него там филиалы.

— Лена, детка, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Филиал у него в Москве один — это я. И мой цветочный магазин. У него нет никакой работы. Он официально числится моим замом, получает зарплату «для галочки», а все остальные деньги я давала ему на инвестиции. Пять лет он воровал у меня из бюджета, чтобы обустроить вам тут гнездышко.

— Этого не может быть… — Лена закрыла лицо руками. — Он же такой заботливый. Он Тёмку обожает. Он на каждый праздник такие подарки привозил! Бриллианты, шубу мне купил в прошлом году.

— О, шубу? — я хмыкнула. — А мне он сказал, что вложил эти два миллиона в покупку новой холодильной камеры для склада. Теперь я понимаю, чью спину греет эта «камера».

В этот момент из палаты вышел врач. Он окинул нас двоих подозрительным взглядом.

— Кто из вас супруга? Больной пришел в себя. Зовет Лену.

Я встала первой. Мое лицо превратилось в каменную маску.

— Идите, Леночка. Идите к своему «герою». Я подожду здесь. Мне нужно сделать пару звонков.

Пока Лена, всхлипывая, проскальзывала в палату, я достала телефон и набрала Виктора, своего адвоката и по совместительству старого друга.

— Вить, привет. Мне нужно, чтобы ты поднял все выписки по моим счетам за последние пять лет. Все переводы на имя Андрея. И вспомни ту схему, по которой он оформлял «инвестиционные займы» у нашего ИП.

— Привет, Кать. Что случилось? Андрей опять просит на расширение? — голос Виктора был спокойным.

— Нет, Витя. Андрей попал в ДТП. И заодно «попал» на очень крупную сумму. У него вторая семья, ребенок, квартира в Н-ске. Квартира куплена на деньги, которые я давала ему под отчет. Мне нужно доказать, что это были целевые средства бизнеса, которые он присвоил мошенническим путем.

— Ого… — присвистнул адвокат. — Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. Я хочу его раздеть до трусов. И его пассию тоже. Я не собираюсь содержать чужого ребенка и его любовницу.

— Кать, если квартира на нем, мы её вытащим через раздел имущества как минимум. А если докажем нецелевое использование средств предприятия — то и как хищение. Но ты уверена? Там же ребенок.

— Витя, у меня тоже могли быть дети. Но Андрей говорил, что нам сейчас не время, надо бизнес поднимать, надо капитал копить. Оказалось, он просто копил капитал для другого наследника. Так что никакой жалости. Делай всё по максимуму.

Я зашла в палату через полчаса. Андрей лежал, обмотанный бинтами, с подвешенной ногой. Рядом на стуле сидела Лена и держала его за руку. Увидев меня, Андрей побледнел настолько, что слился с простыней.

— К-катя? — его голос сорвался на хрип.

— Привет, дорогой, — я подошла к кровати, игнорируя испуганный взгляд Лены. — Как «объект»? Сдал смену?

— Катюша, я всё объясню… — начал он, но закашлялся.

— Не надо, Андрей. Лена мне уже всё объяснила. И про памятник мне особенно понравилось. Ты бы хоть фото выбрал посимпатичнее, а то вдруг я там плохо получилась?

— Андрей, это правда? — Лена вскочила. — Ты врал, что она умерла? Ты врал, что ты богат?

— Лена, помолчи! — огрызнулся Андрей. — Катя, послушай, я запутался. Пять лет назад всё так закрутилось… Я хотел сказать, но боялся тебя потерять.

— Меня потерять? Или мой банковский счет? — я наклонилась к его лицу. — Давай на чистоту. Ты жил за мой счет, обворовывал мой магазин, строил здесь жизнь на мои деньги. Ты хоть копейку сам заработал за эти годы?

— Я занимался логистикой! — выкрикнул он. — Я искал поставщиков!

— Да, ты искал их в постели у Лены. Очень эффективная логистика. Значит так, «бизнесмен». Завтра сюда приедет мой адвокат. Ты подпишешь всё, что он скажет. Квартира, в которой живет эта дама, будет выставлена на продажу в счет погашения твоих долгов перед моим ИП. Машина, которую ты разбил — тоже. Хотя там, наверное, только металлолом остался.

— Ты не можешь! — взвизгнула Лена. — Нам некуда идти! Тёмке в садик скоро, у нас тут всё!

— А это не мои проблемы, — я повернулась к ней. — Вы жили в сказке, которую оплачивала я. Сказка закончилась. Карета превратилась в тыкву, а ваш принц — в обычного вора.

— Катя, побойся бога! — простонал Андрей. — Я же в больнице! У меня переломы!

— Ничего, лежать тебе долго, времени подумать хватит. Я подаю на развод и на раздел имущества. Но делить мы будем не только нажитое, но и твои долги передо мной. Витя нашел все твои расписки на «инвестиции». Ты же сам их подписывал, помнишь? «Обязуюсь вернуть с прибылью».

— Ты же сама их давала! Ты не требовала возврата! — Андрей пытался приподняться, но охнул от боли.

— Давала на развитие бизнеса. А ты их тратил на чужую бабу. Это называется мошенничество, Андрюша. Либо ты отдаешь всё добровольно, либо я иду в полицию. Выбор за тобой.

Я вышла из палаты, не оборачиваясь. В коридоре меня догнала Лена.

— Пожалуйста, — она схватила меня за локоть. — Я же не знала. Честное слово, я не знала! Он говорил, что он один на свете.

— Теперь он и правда будет один, — я стряхнула её руку. — А вам, Лена, советую искать работу. И адвоката подешевле. Потому что квартиру я заберу. У меня на неё есть все чеки: деньги с моего счета уходили на счет застройщика. Андрей даже не потрудился скрыть следы.

— Но Тёмка… он же его сын! — Лена разрыдалась.

— У Тёмки есть отец. Пусть он о нем и заботится. На алименты подашь, когда он из тюрьмы выйдет или долги мне раздаст. А пока — прощай.

Всю следующую неделю я жила в режиме робота. Магазин, адвокат, банк, встречи с юристами. Выяснилось, что Андрей за пять лет умудрился «освоить» почти пятнадцать миллионов моих денег. Он покупал Лене украшения, возил их на отдых под видом деловых поездок, даже оплатил её маме операцию.

— Кать, тут дело верное, — Витя разложил на столе папки. — Он подписывал договоры займа между собой как физлицом и твоим ИП. Видимо, думал, что ты никогда не проверишь. Он даже печати подделывал иногда. Это уже уголовка, если надавим.

— Дави, Витя. До упора.

— Он звонил мне сегодня, — Витя замялся. — Просил, чтобы ты его простила. Плакал. Говорил, что любит только тебя, а там — просто ошибка, которая затянулась.

— Ошибка пять лет не длится, — отрезала я. — Ошибка не рожает детей и не требует квартиру в центре. Что там с квартирой?

— Квартира под арестом. Так как она куплена на средства, выведенные из бизнеса мошенническим путем, суд встанет на нашу сторону. Лене придется съехать. Она уже звонила мне, предлагала «договориться».

— И что она хочет?

— Хочет, чтобы ты оставила им хотя бы однушку на окраине. Говорит, что ей некуда везти ребенка, она сама из деревни, там только разрушенный дом бабушки.

Я на мгновение задумалась. Вспомнила того белокурого мальчишку. Он ведь и правда не виноват, что его отец — подонок. Но потом я вспомнила пять лет своего одиночества по вечерам, когда Андрей «работал на вахте». Вспомнила, как я экономила на себе, чтобы вложить каждую копейку в «наше будущее», которое он строил для другой.

— Нет, Витя. Никаких однушек. Пусть едет в свою деревню. У неё есть мать, есть руки-ноги. Я начинала с нуля, и она начнет. А Андрей… пусть отрабатывает.

Через три месяца состоялся окончательный суд. Андрей пришел на костылях, осунувшийся и какой-то серый. Лена сидела в конце зала, прижимая к себе сына. Она больше не носила ярких костюмов — на ней было старое пальтишко.

— Подсудимый, вам есть что сказать? — спросил судья.

— Я виноват, — тихо произнес Андрей, глядя в пол. — Я запутался. Я хотел как лучше для всех…

— Для всех? — я не выдержала и встала. — Ты хотел как лучше для своей похоти и своего эго. Ты врал двум женщинам, ты предавал нас каждый день. Ты даже сына своего сделал соучастником вранья, заставляя его называть меня «той злой тетей из Москвы», если я вдруг звонила не вовремя!

— Катя, пощади… — прошептал он.

— Суд постановил: признать сделки по приобретению недвижимости недействительными в части использования средств ИП, — голос судьи звучал как приговор. — Взыскать с ответчика сумму в размере четырнадцати миллионов восьмисот тысяч рублей. Обратить взыскание на имущество…

После заседания я вышла на крыльцо суда. Свежий осенний воздух ударил в лицо. Ко мне подошла Лена.

— Вы довольны? — спросила она с ненавистью. — Мы сегодня выезжаем. В никуда. Тёмка плачет, он не понимает, почему мы забираем только игрушки.

— Знаешь, Лена, — я посмотрела на неё спокойно. — Когда-нибудь ты мне спасибо скажешь. Ты еще молодая, найдешь нормального мужика, который не будет строить твое счастье на чужих слезах и ворованных деньгах. А Андрей… он ведь и тебе врал. Ты думаешь, он бы не нашел третью «вахту» через пару лет?

Она ничего не ответила, подхватила сына и пошла к старой раздолбанной машине, которую ей, видимо, одолжили знакомые.

Андрей ковылял следом. Он остановился возле меня, жадно ловя мой взгляд.

— Кать… может, поговорим? Я всё отдам. Я устроюсь на две работы. Только не бросай меня так.

— Ты уже отдал всё, что мог, Андрей. Свою честь, нашу семью и мое доверие. У тебя теперь огромный долг передо мной, и ты будешь выплачивать его до конца жизни. Витя проследит, чтобы каждый твой официальный рубль шел на мой счет. Удачи на реальных вахтах. Теперь тебе действительно придется работать.

Я села в свою машину. На пассажирском сиденье лежал огромный букет белых лилий. Я сама его собрала сегодня утром. Это был подарок самой себе. Символ новой, чистой жизни.

Телефон звякнул сообщением от Оли: «Катя, у нас поставка пионов пришла, такие красавцы! Приезжай скорее».

Я улыбнулась. Жизнь продолжалась. Мой бизнес процветал, а сердце… сердце заживет. По крайней мере, теперь я точно знала, что за моей спиной больше нет лжи. А справедливость — это не только про суды и деньги. Это про то, как ты просыпаешься утром и понимаешь, что тебе больше не нужно делить своего мужчину с фантомами из другого города.

Я нажала на газ и поехала в свой магазин. Впереди был долгий рабочий день, и впервые за пять лет я была по-настоящему свободна.