— Где Арчи? Денис, где мой кот? — я бросила чемодан прямо в прихожей, даже не разувшись. — Арчи! Кис-кис-кис!

Тишина в квартире была звенящей. Софья Андреевна, сидевшая на кухне с чашкой чая, медленно поднялась. Её лицо было неестественно бледным, а глаза — красными. Она не смотрела на меня.

— Лерочка, деточка… Тут такое случилось… — начала она дрожащим голосом, теребя край скатерти.

— Мам, что произошло? — Денис шагнул вперед, чувствуя мою панику. — Где кот? Мы же просили только кормить его и лоток убирать.

— Я… я окно открыла, — всхлипнула свекровь, прижимая платок к лицу. — Душно было, июль же на дворе. Сетку он когтями подрал, прыгнул за голубем и… всё. Я вниз спустилась, а там никого. Искала, честное слово, все кусты обшарила!

— Софья Андреевна, какое окно? — я почувствовала, как пол уходит из-под ног. — У нас на всех окнах стоят специальные сетки «антикошка», их невозможно порвать когтями! И замок на гребенке стоял! Как он мог его открыть?

— Ну, видимо, не такой уж и крепкий замок был, — она вдруг перестала плакать и посмотрела на меня с каким-то странным вызовом. — Животное есть животное, инстинкт сработал. Что ты на меня так смотришь? Я как лучше хотела, чтобы мальчик свежим воздухом подышал.

— Свежим воздухом на первом этаже? Прямо в пасть собакам? — я сорвалась на крик. — Денис, вызывай волонтеров! Надо расклеивать объявления. Арчибальд — шоу-чемпион, он на улице не выживет, он даже мышей никогда не видел!

— Лера, успокойся, — Денис обнял меня за плечи, но его рука заметно дрожала. — Мам, ты точно всё осмотрела? Подвал, козырьки?

— Всё-всё! Три дня бегала, все ноги стерла, — запричитала она снова. — Даже объявление в местную группу написала, никто не видел.

Три дня мы не спали. Мы обошли каждый метр нашего района. Я расклеила пятьсот листовок. Денис предлагал вознаграждение в пятьдесят тысяч рублей. Софья Андреевна всё это время жила у нас, якобы «помогая», но на самом деле только подливала масла в огонь своими комментариями.

— Да зачем такие деньги за кота предлагать? — ворчала она, помешивая суп. — Подумаешь, кошка. Завтра нового купите. Вон, на Авито по пятьсот рублей ведро отдают.

— Софья Андреевна, это не просто кошка! — я ударила ладонью по столу. — Это Арчибальд. Я его за сто пятьдесят тысяч брала два года назад, сейчас он стоит в два раза дороже как производитель. Это мой член семьи!

— Деньги, деньги… Одни деньги в голове, — фыркнула она. — О живых людях бы так пеклись. Вон, Кристиночка ходит вся в депрессии, жизнь у девки не ладится, а ты из-за хвостатого убиваешься.

— При чем тут ваша Кристина? — я посмотрела на неё с подозрением. — У неё депрессия, потому что она работать не хочет в свои двадцать четыре года.

— Не смей так про сестру мужа говорить! — вскинулась свекровь. — У неё деликатная проблема, она себя женщиной не чувствует! Ей операция нужна, а мать родная помочь не может, потому что пенсия копеечная.

Я не стала продолжать этот бессмысленный спор. На четвертый день мне позвонила моя подруга Света, которая тоже занимается разведением мейн-кунов в соседнем регионе.

— Лерка, привет. Ты только не падай, — её голос звучал странно. — Ты Арчи не продавала случайно?

— Света, ты что, издеваешься? Он пропал! У нас горе, мы его ищем четвертые сутки!

— Так, — Света замолчала на секунду. — Зайди в закрытый чат «Элитных Мейн-кунов», там питомник «Снежный Барс» из Ростова хвастается приобретением нового производителя. Очень уж он на твоего Арчи похож.

Я зашла в чат. Мои пальцы заледенели. На фотографиях был он. Мой красавец Арчибальд, с его уникальным дымчатым окрасом и огромными кисточками. Он сидел в чужой клетке и выглядел глубоко несчастным. Но самое главное — на третьем фото был крупным планом снят его номер клейма на ухе. Мой номер. Моя собака… точнее, мой кот.

— Денис! — закричала я на весь дом. — Денис, иди сюда быстро!

Муж прибежал из комнаты. Я ткнула телефоном ему в лицо.

— Это Арчи. Его не собаки съели. Его продали. В Ростов.

— Как в Ростов? Мама же сказала… — Денис осекся. — Подожди, может это ошибка?

— Номер клейма совпадает полностью, Денис! — я уже набирала номер владелицы ростовского питомника. — Алло! Здравствуйте. Меня зовут Валерия, я хозяйка мейн-куна, которого вы купили три дня назад.

— В каком смысле «хозяйка»? — ответил настороженный женский голос. — Я купила кота у заводчицы, Софьи Андреевны. У меня все документы на руках, договор купли-продажи, родословная на её имя.

— Софья Андреевна — это моя свекровь! — я почти кричала. — У неё не могло быть документов на её имя! Я владелица питомника!

— Девушка, не устраивайте истерик. Мне предоставили паспорт кота и ветеринарное свидетельство, где она указана владелицей. Я заплатила за него триста тысяч рублей наличными. Кот уже у меня, сделка закрыта.

Я положила трубку и медленно повернулась к мужу. Софья Андреевна в этот момент как раз заходила на кухню с пакетом продуктов.

— Ой, а чего это вы такие бледные? Опять кота своего вспомнили? — ехидно спросила она.

— Триста тысяч, мама? — тихо спросил Денис. — Ты продала кота Леры за триста тысяч?

Пакет выпал из рук свекрови. Бутылка молока лопнула, заливая пол белой лужей. Она попыталась изобразить возмущение, но губы её задрожали.

— Что вы несете? Какое «продала»? Я же сказала — в окно прыгнул!

— Хватит врать! — я швырнула телефон на стол. — Я только что говорила с покупательницей! Она подтвердила, что ты привезла им Арчибальда, подделала документы и забрала деньги! Где деньги, Софья Андреевна?

Свекровь вдруг преобразилась. Маска несчастной старушки слетела, и перед нами предстала расчетливая, озлобленная женщина. Она выпрямилась и сложила руки на груди.

— Ну и что? Да, продала! И правильно сделала!

— Ты украла у моей жены её имущество! — Денис задыхался от ярости. — Мама, ты понимаешь, что это уголовная статья?

— Какое имущество? Это кошка! Обычная кошка! — взвизгнула она. — А у твоей сестры, между прочим, жизнь рушится! Кристине двадцать четыре года, у неё груди нет совсем! Она из-за этого замуж выйти не может, комплексует, плачет по ночам! Ей пластику нужно делать, хороший имплант денег стоит, а еще реабилитация!

— Ты продала моего кота, чтобы оплатить дочке сиськи? — я не верила своим ушам. — Вы в своем уме?

— Да, продала! Тебе этот кот зачем? Чтобы на выставки его таскать и медальки собирать? Жиру бесишься, пока другие страдают! У тебя этих кошек — полон дом, одной больше, одной меньше! А Кристиночке грудь важнее! Она теперь счастлива будет, у неё личная жизнь наладится!

— Мама, ты хоть понимаешь, что ты натворила? — Денис подошел к ней вплотную. — Ты воровка. Ты предала нас. Ты предала моё доверие!

— Ой, не надо пафоса! — отмахнулась она. — Какое доверие? Ты матери родной копейкой не помог, когда я просила для Кристины. Сказал — пусть сама работает. А где она заработает такие деньги? А у вас они есть, вон, по отпускам мотаетесь, за кота такие тыщи отваливаете. Справедливость должна быть!

— Справедливость? — я горько усмехнулась. — Ты подделала документы на имя заводчика. Это мошенничество. Я сейчас же вызываю полицию.

— И вызывай! — выкрикнула она. — Посмотрим, как ты родную свекровь за решетку отправишь! Сын не позволит!

— Позволю, — отрезал Денис. — И сам заявление напишу. Мам, собирай свои вещи и уходи. Сейчас же.

— Куда я пойду? — она опешила. — Ты меня выгоняешь? Из-за кота?

— Нет, не из-за кота. Из-за того, что ты — чужой человек. Ты влезла в наш дом, украла то, что нам дорого, и еще стоишь тут, оправдываешься чьей-то грудью!

— Денис, сынок, одумайся! — она попыталась схватить его за руку, но он отпрянул. — Я же для семьи старалась! Кристина — твоя сестра! Неужели тебе всё равно?

— Мне не всё равно на свою жену. А у Кристины, видимо, совести столько же, сколько у тебя. Где деньги? Отдавай триста тысяч!

— Нет их уже! — она злорадно улыбнулась. — Я их вчера клинике перевела, предоплату. Операция через неделю. Так что кота вы не вернете, и денег не увидите. Подавись своим мейн-куном, Лерочка!

Вечер прошел как в тумане. Приехала полиция. Я плакала, давая показания, Денис сидел в углу кухни, обхватив голову руками. Он выглядел так, будто постарел на десять лет. Свекровь орала на весь подъезд, когда её выводили для дачи показаний.

— Не имеете права! Это семейное дело! Сын, скажи им! — доносилось из коридора.

— Мы едем в Ростов, — сказал Денис, когда всё стихло. — Я нашел юриста, он сказал, что сделка незаконна. Покупательница обязана вернуть животное, так как оно краденое. А деньги она будет взыскивать с матери через суд.

Дорога до Ростова заняла семь часов. Всю дорогу мы молчали. Я смотрела на пустую переноску на заднем сиденье и молилась только об одном — чтобы Арчи был в порядке.

В Ростове нас встретили недружелюбно. Владелица питомника, плотная женщина с тяжелым взглядом, долго не хотела открывать дверь.

— Я ничего не отдам! Я честный покупатель! — кричала она через дверь.

— С нами полиция, — спокойно ответил Денис. — У нас есть все доказательства, что кот принадлежит моей жене. Если вы не отдадите его сейчас, вы станете соучастницей преступления.

Дверь открылась. Арчибальд сидел в углу большой клетки. Когда он услышал мой голос, он издал свое характерное короткое «мяу-у» и бросился к сетке. Я схватила его на руки, зарываясь лицом в его густую шерсть. Он дрожал и громко мурчал, утыкаясь холодным носом мне в шею.

— Забирайте своего зверя, — буркнула женщина. — А с этой вашей мамаши я три шкуры спущу. Триста тысяч на дороге не валяются.

Вернувшись домой, Денис первым делом вызвал мастера. Пока я кормила Арчи его любимыми консервами, муж стоял в коридоре и контролировал процесс.

— Ставьте самый надежный, — говорил он мастеру. — Чтобы открывался только по отпечатку пальца. Никаких дубликатов ключей.

— Денис, — я подошла к нему и обняла со спины. — Как ты?

— У меня больше нет матери, Лера, — ответил он, не оборачиваясь. — И сестры тоже. Знаешь, что Кристина мне написала час назад?

Он протянул мне телефон. Там было сообщение: «Ты ничтожество. Из-за твоего паршивого кота у меня отменили операцию, деньги заблокировали. Ты испортил мне всю жизнь. Надеюсь, вы будете счастливы со своей кошачьей семьей, пока я буду гнить от комплексов».

— Знаешь, что самое смешное? — Денис горько усмехнулся. — Она даже не спросила, как я себя чувствую. Ей нужны были только эти триста тысяч.

— Софья Андреевна звонила?

— Да, раз десять. Проклинала меня. Сказала, что я не сын ей больше. Ну что ж, я не против.

Прошел месяц. Арчибальд снова стал хозяином квартиры, хотя первое время он пугался каждого шороха и не отходил от меня ни на шаг. Мы сменили все замки на биометрические — теперь никто не сможет зайти в наш дом без нашего ведома.

Софья Андреевна теперь под следствием. Ей грозит реальный срок за кражу и мошенничество, хотя адвокат говорит, что, скорее всего, дадут условный из-за возраста. Кристина так и не сделала операцию — клиника вернула деньги на счет, который полиция арестовала в счет погашения иска ростовской заводчицы.

Вчера я сидела на кухне и пила чай, наблюдая, как Арчибальд гоняет по полу солнечного зайчика. Денис подошел, сел рядом и обнял меня.

— Знаешь, — тихо сказал он. — Я только сейчас понял, что мы жили в каком-то иллюзорном мире. Я думал, что у меня есть семья. А оказалось, что семья — это только ты и этот лохматый бандит.

— Ты не жалеешь? Все-таки это твоя мать.

— Мать не ворует у своих детей, Лера. И не торгует их счастьем ради имплантов. Я чувствую только облегчение. Будто из дома наконец-то выветрился тяжелый, затхлый запах лжи.

Я посмотрела на Арчи. Он запрыгнул на стол, что ему строго запрещено, и демонстративно начал вылизывать лапу, глядя на нас своими огромными янтарными глазами.

— Ну что, шоу-чемпион? — улыбнулась я. — Больше ты у нас в окна не прыгаешь?

Арчибальд только боднул мою руку головой и громко заурчал. Он был дома. И мы были дома. А всё остальное… всё остальное осталось за дверью, которая теперь открывается только для тех, кого мы действительно любим.