— Алена, ты только не волнуйся, главное — не нервничай, тебе сейчас нельзя, — голос Игоря в трубке дрожал так, будто он стоял на краю пропасти. У меня внутри всё похолодело. Я всего второй день лежала в послеродовом отделении, крошечный сын сладко сопел в люльке рядом, и меньше всего на свете я ожидала услышать этот траурный тон.

— Игорь, не пугай меня! — я инстинктивно прижала свободную руку к животу. — Что случилось? С мамой что-то? Или в квартире пожар?

— Нет, нет, — он замялся, я слышала его тяжелое дыхание. — Тут такое дело… Барс пропал.

— Как это — пропал? — я чуть не выронила телефон. — Игорь, он домашний кот! Он из квартиры за три года ни разу носа не высунул! Он даже на балкон боится выходить!

— Я знаю, Ален, я всё знаю. Мама говорит, она открыла окно проветрить, когда полы мыла… Ну, готовилась к вашей выписке, понимаешь? Говорит, он на подоконник прыгнул, а там птица пролетала. Она и охнуть не успела, как он — фьють, и вниз.

— Пятый этаж, Игорь! — я сорвалась на крик, на меня шикнула соседка по палате. — Он не мог просто исчезнуть! Ты его искал под окнами? В подвале? В кустах? Он же огромный, это же мейн-кун, его за версту видно!

— Я всё обыскал, Ален. С фонариком все кусты облез, в подвал с сантехником спускался. Нет его. Мама плачет, говорит, что это она виновата, места себе не находит. Давление вон подскочило, я ей «Скорую» вызывал.

— Она плачет? — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком ярости. — Тамара Ивановна плачет? Та самая женщина, которая три года твердила, что «этому пылесборнику» не место в одном доме с младенцем? Которая демонстративно чихала каждый раз, когда Барс проходил мимо? Игорь, ты сам-то в это веришь?

— Ну зачем ты так, Алена? Она же помочь пришла. Сама вызвалась генеральную уборку сделать, чтобы ты в чистоту вернулась. Ну несчастный случай, с кем не бывает? Она же не специально.

— Слушай меня внимательно, — я перешла на шипение, едва сдерживая слезы. — Мой кот не десантник. Если он упал, он должен быть либо там, внизу, либо в ближайшей ветеринарке, если его кто-то подобрал. Он чипирован! Игорь, ты слышишь? В нем чип!

— Да слышу я… Мама говорит, видела, как какая-то машина остановилась, и парень его подобрал. Вроде как спасти хотел. Она кричала ему с окна, но он не услышал, уехал.

— Какая машина? Марка, номер? — я уже лихорадочно соображала, кому звонить.

— Она не запомнила, Ален. Расстроилась очень. Говорит, какая-то серая. Или синяя. Ну ты же знаешь маму, она в машинах как свинья в апельсинах.

Я отключилась, даже не попрощавшись. Руки тряслись. Барс был не просто котом. Я купила его за огромные деньги еще до свадьбы, он был моим единственным другом в те тяжелые времена, когда я только переехала в этот город. Огромный, рыжий, вечно ворчащий — он был душой моей квартиры. Квартиры, кстати, моей собственной, доставшейся от бабушки. И Тамара Ивановна всегда это подчеркивала, мол, «пришла к сыночке на всё готовое со своим зверинцем».

Я тут же набрала свою лучшую подругу Светку.

— Светик, беда. Свекровь «потеряла» Барса.

— В смысле — потеряла? — Света на том конце провода аж поперхнулась. — Он же весит килограмм двенадцать, его потерять — это как рояль из комнаты вынести!

— Говорит, в окно прыгнул. Пока она полы мыла. Света, я не верю ни единому слову. Она его ненавидела. Помнишь, как она на нашей свадьбе тост сказала? «Желаю молодым счастья, и чтобы в доме скоро пахло только детской присыпкой, а не кошачьим лотком».

— Помню, конечно. Такое забудешь… Слушай, Аленка, а ты не думаешь, что она его просто вывезла куда-то?

— Вот и я об этом думаю. Света, у меня к тебе огромная просьба. Можешь приехать к нам во двор? Поговори с бабой Любой с первого этажа. Она круглосуточно на лавке сидит, всех видит. И проверь сайты объявлений. Срочно!

— Сделаю, дорогая. Ты только не плачь, тебе кормить еще. Я сейчас же выезжаю.

Прошел час, который показался мне вечностью. Сын проснулся, я кормила его, а слезы сами катились по щекам. Я чувствовала себя такой беспомощной в этой больничной палате. Вскоре телефон ожил.

— Алена, держись, — голос Светы был злым. — Баба Люба сказала, что вчера днем, пока Игорь был на работе, твоя «мама Тамара» выходила из подъезда с большой переноской. И не с твоей легкой пластиковой, а с какой-то новой, большой.

— Переноска? — я чуть не вскрикнула. — Она сказала Игорю, что он в окно прыгнул!

— Ага, «прыгнул». Баба Люба спросила её, мол, Тамарочка, куда котика несешь? А та ответила, что в клинику на прививки, а то невестка скоро из роддома, надо, чтобы всё стерильно было. Представляешь, какая змея?

— Так, — я глубоко вдохнула. — Если была переноска, значит, она его не в лес вывезла. Она его куда-то пристроила. Света, ищи объявления о продаже мейн-кунов. Прямо сейчас. Рыжий, крупный, кличка по документам — Арес, домашняя — Барс.

Через сорок минут Света прислала скриншот. Сердце пропустило удар. На фото был мой Барс. Его невозможно спутать — у него на левом ухе характерное пятнышко, как будто кисточка обгорела. Текст объявления гласил: «Срочно отдам в добрые руки породистого кота в связи с аллергией у ребенка. Цена символическая — 15 000 рублей, чтобы подтвердить серьезность намерений».

— Символическая цена, значит… — прошептала я. — Пятнадцать тысяч за чужую жизнь и мою любовь.

— Ален, там номер указан, — Света перезвонила. — Я позвонила с рабочего. Ответила женщина, голос очень похож на твою свекровь, но она старалась его менять, хрипела как-то. Сказала, что кота уже забрали час назад. Молодая пара из пригорода.

— Света, у меня есть номер чипа. Позвони в общую базу, заяви об угоне… то есть о краже! И найди мне адрес этой пары, если сможешь. Хотя нет, я сама.

Я набрала Игоря. Тот ответил не сразу.

— Игорь, зайди в комнату к матери, — сказала я ледяным тоном.

— Ален, ну ты чего? Она спит, ей плохо…

— Зайди. В. Её. Комнату. Прямо сейчас. И посмотри, нет ли там новых денег. Или, может, она планшет свой не выключила?

— Да что происходит? Ты в чем её обвиняешь?

— Я нашла объявление о продаже Барса. С её номером телефона, Игорь! Баба Люба видела, как она выносила его в переноске. Твоя мать продала моего кота за 15 тысяч, пока я здесь, в больнице, рожала тебе сына!

В трубке повисла тяжелая тишина. Я слышала только шаги Игоря по паркету.

— Мам? — донесся его приглушенный голос. — Мам, проснись. Где Барс?

— Ой, Игорек, что ты шумишь… Говорила же, в окно он… — голос Тамары Ивановны был сонным и капризным.

— Мама, не лги мне! Алена нашла объявление! И соседи видели, как ты его уносила! Где кот?!

— Ой, ну началось! — голос свекрови мгновенно окреп, в нем появились стальные нотки. — Да, отдала! И не продала, а пристроила в хорошие руки! Ты о сыне думай, Игорь! От этой скотины шерсть повсюду, зараза всякая. А у ребенка может быть астма! Я о вас забочусь, неблагодарные!

— Ты не имела права! — заорал Игорь так, что я отстранила телефон от уха. — Это Алены кот! Это её квартира! Ты здесь в гостях!

— Я здесь бабушка! — визжала Тамара Ивановна. — Я имею право решать, что безопасно для моего внука! И вообще, я эти деньги на кроватку хотела добавить, на хорошую, а не на ту дешевку, что вы присмотрели!

— Где он? Адрес! — Игорь сорвался на хрип.

— Не скажу! Коту там будет лучше, там частный дом, мыши… А вы мне еще спасибо скажете!

Я отключилась. Меня колотило. Я набрала волонтеров, с которыми когда-то сотрудничала, помогая приютам. Объяснила ситуацию. Мейн-кун, чип, кража.

Через три часа, когда на город уже опустились сумерки, мне пришло сообщение от Оксаны, координатора группы «Потеряшки»:

— Алена, нашли! Девушка, которая его купила, оказалась порядочной. Она увидела твой пост в соцсетях, который мы распространили. Она в шоке, говорит, женщина ей клялась, что невестка сама попросила избавиться от кота, потому что боится микробов. Они уже везут его обратно к твоему дому. Игорь их встречает.

Я смогла уснуть только под утро. А на следующий день была выписка. Игорь приехал за мной с огромным букетом роз, но лицо его было серым от усталости и стыда.

— Барс дома? — это было первое, что я спросила, садясь в машину.

— Дома, — кивнул Игорь, не глядя мне в глаза. — Забился под диван, шипит на всех. Но поел немного.

— А твоя мать?

— Я вызвал ей такси вчера вечером. Собрал её вещи в чемодан и выставил в общий коридор. Она орала на весь подъезд, что я — подкаблучник, а ты — ведьма, которая разрушила семью.

— И что ты?

— А я сменил замки, Ален. Пока она ждала машину, я вызвал мастера и сменил личинки. Ключи у меня.

Мы ехали молча. Я смотрела на спящего сына и думала о том, как быстро рушится мир, который казался стабильным. Когда мы вошли в квартиру, там пахло чистотой и… чем-то чужим. Но стоило мне позвать:

— Барс! Барсик, иди ко мне, маленький…

Из-под дивана показалась огромная рыжая морда. Кот вышел, пошатываясь, и издал свое фирменное «Мррряф!», в котором слышалась вся обида мира. Он подошел ко мне, обнюхал кулек с ребенком, смешно чихнул и вдруг начал тереться головой о мои колени.

— Видишь, — прошептала я Игорю. — Он не опасен.

Вечером зазвонил телефон Игоря. Это была Тамара Ивановна. Он включил громкую связь.

— Игорь, это несерьезно! — гремел голос из трубки. — Я на вокзале сижу, мне ехать некуда! Мой поезд только завтра утром! Открой дверь, мне нужно помыться и поспать!

— Мама, ты всё слышала вчера, — спокойно ответил Игорь. — Я не хочу тебя видеть в нашем доме. Ты предала наше доверие. Ты украла члена нашей семьи.

— Да какой он член семьи?! Это животное! Я — твоя мать! Как ты можешь менять родную мать на облезлого кота?

— Этот «облезлый кот» никогда не лгал мне в лицо, мама. И не продавал моих близких за 15 тысяч. Переведи деньги обратно той девушке, Игорь ей свои отдал.

— Да пошли вы все! — закричала свекровь. — Посмотрим, как ты запоешь, когда эта тварь твоего ребенка поцарапает! Ноги моей больше не будет в вашем вертепе!

— Вот и отлично, — тихо сказала я, забирая телефон у мужа. — Тамара Ивановна, если я еще раз увижу вас ближе, чем на сто метров к моему сыну или моему коту, я подам заявление в полицию о краже. У меня есть все скриншоты и показания свидетелей. Всего доброго.

Я нажала на отбой. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мерным мурлыканьем Барса, который уже вовсю устроился на ковре рядом с детской кроваткой, как верный часовой.

— Прости меня, Ален, — Игорь обнял меня за плечи. — Я до последнего думал, что она просто… ну, со странностями. Не думал, что она способна на такую подлость.

— Теперь ты знаешь, — я прислонилась к его плечу. — Главное, что мы дома. Все вместе.

Через неделю мы узнали от родственников, что Тамара Ивановна всем рассказывает, будто мы её выгнали на мороз «ради кошачьей прихоти». Она даже пыталась давить на жалость, но когда Света выложила в соцсети ту самую историю с объявлением и скриншотами переписки с «покупательницей», пыл свекрови резко поугас. Друзья и знакомые встали на нашу сторону.

А Барс… Барс стал лучшим нянькой. Он ни на шаг не отходит от маленького Тёмки. Когда малыш плачет, кот бежит на кухню и начинает громко мяукать, призывая меня на помощь. И никакой аллергии, никакой «заразы» — только бесконечная преданность того, кого однажды предали, но кто смог вернуться домой.

Жизнь на кухне за чашкой чая текла своим чередом, но теперь в ней не было места ядовитым замечаниям и интригам. Иногда, чтобы обрести настоящий покой, нужно просто вовремя сменить замки и не побояться защитить тех, кто сам себя защитить не может.