— Андрюш, ты видел выписку по нашей общей карте? — я положила телефон экраном вверх прямо перед его тарелкой с макаронами.

— Кать, ну началось… — Андрей даже не поднял глаз, продолжая усердно жевать. — Что там опять? Снова за коммуналку лишнюю тысячу сняли?

— Если бы тысячу, — я присела напротив, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — Там сорок две тысячи за прошлый месяц. И всё — каршеринг. Андрей, у нас под окном стоит твоя «пятерка» БМВ, на которую мы три года копили. Объясни мне, зачем ты тратишь такие деньги на аренду чужих колымаг?

— Ой, Катюх, не начинай, а? — он наконец отложил вилку и вытер рот салфеткой. — Я же тебе говорил, она барахлит. Коробка пинается, чек горит. Мне по работе сейчас нельзя опаздывать, а если я встану где-нибудь на МКАДе в час пик? Ремонт выйдет дороже, вот я и жду, когда запчасти приедут.

— Девять месяцев, Андрей? — я прищурилась. — Запчасти из золота отливают в кузницах гномов? Ты уже полгода кормишь меня этими сказками. Я вчера садилась в твою машину, когда за продуктами ездила — она заводится с пол-оборота. Ничего там не пинается.

— Ты что, за мной следишь теперь? — его голос стал на тон выше. — Села она… Ты специалист? Ты понимаешь, как работает гидротрансформатор? Нет? Вот и не лезь. Я экономлю наши нервы. Встану на трассе — ты же первая будешь ныть, что меня долго нет.

— Сорок две тысячи — это не экономия, Андрей. Это чей-то платеж по ипотеке. Куда ты ездишь на этих машинах? На работу тебе ехать двадцать минут, я считала.

— Да господи! — он вскочил со стула, едва не опрокинув чай. — Клиенты у меня! Объекты разбросаны по всей области. То в Химки, то в Видное, то вообще в какую-нибудь дыру, куда на своей машине жалко соваться. Всё, я устал, я хочу просто поесть и лечь спать. Хватит мне мозг выносить из-за каждой копейки.

— Это не копейки, — тихо сказала я ему в спину, но он уже вышел из кухни, демонстративно хлопнув дверью.

Ночью я долго не могла уснуть. Тиканье часов в гостиной казалось грохотом молота. Андрей спал рядом, безмятежно посапывая, а я всё крутила в голове эти цифры. Что-то не сходилось. Рано утром, когда солнце едва коснулось штор, его телефон на тумбочке звякнул уведомлением. Я знала пароль — мы никогда не делали из этого тайны, по крайней мере, я так думала.

Я аккуратно взяла аппарат и ушла в ванную, заперев дверь. Сначала хотела просто переслать себе фото с нашей последней прогулки, которое он забыл скинуть. Но палец сам потянулся к иконке приложения каршеринга. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит через горло.

Я открыла вкладку «История поездок». Список был бесконечным. Ежедневно, иногда по два раза в день. И почти всегда один и тот же маршрут: от его офиса до улицы Прибрежной, дом 14. Это была глухая окраина, старый район с новостройками вперемешку с промзоной. А последние три поездки… Мои пальцы похолодели. Конечный пункт: «Перинатальный центр №4».

— Это что… — прошептала я, глядя на экран. — Роддом? Андрей, что ты там забыл?

Я быстро сделала скриншоты и переслала их себе, тут же удаляя сообщения. Руки дрожали так, что я чуть не выронила телефон. Выйдя из ванной, я увидела, что Андрей заворочался.

— Кать? Ты чего так рано? — пробормотал он, не открывая глаз.

— Живот что-то прихватило, — соврала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Спи, еще только шесть утра.

Дождавшись, пока он уедет «на работу», я тут же набрала номер своей лучшей подруги Оксаны.

— Окс, ты спишь? — выпалила я, как только она взяла трубку.

— Катя? Ты время видела? — голос подруги был хриплым. — Что случилось? Кто-то умер?

— Хуже, Оксан. Кажется, у Андрея вторая семья. И там, судя по всему, только что родился ребенок.

На том конце провода повисла тишина. Я слышала, как Оксана шуршит одеялом, видимо, садясь в кровати.

— Так, — сказала она уже бодрее. — С чего ты взяла? Андрей? Наш спокойный, домашний Андрей, который даже носки сам найти не может?

— Я залезла в его каршеринг, — я вкратце пересказала ей историю с поездками и адресами. — Он девять месяцев ездит на Прибрежную. Девять месяцев, Оксан! Ровно столько длится беременность.

— Слушай, — Оксана вздохнула. — Давай не будем рубить с плеча. Может, это… ну не знаю, друг там живет? Или он объект там строит?

— В роддоме он тоже объект строит? — перебила я её. — Оксан, три поездки за последние два дня в перинатальный центр. Он вчера пришел поздно, сказал — аврал. А сам был там. Я поеду на эту Прибрежную. Сейчас же.

— Кать, подожди! — закричала подруга. — Не вздумай устраивать там сцены в одиночку. Я еду с тобой. Через сорок минут буду у твоего подъезда.

Пока я ждала Оксану, я мерилась шагами по комнате. Шесть лет брака. Мы ведь планировали ребенка в следующем году. Решили сначала выплатить кредит за машину, съездить в отпуск… Я чувствовала себя так, будто меня облили ледяной водой посреди улицы. Все эти его задержки, «сломанная машина», жалобы на усталость — всё это время он жил на два фронта?

Оксана приехала вовремя. Мы почти час тащились по пробкам на другой конец города.

— Кать, ты только не плачь раньше времени, — твердила она, крутя руль. — Вдруг там правда какое-то объяснение есть?

— Какое, Оксан? — я смотрела в окно на серые многоэтажки. — «Дорогая, я просто подрабатываю там акушером-любителем»? Нет, тут всё очевидно. Я просто хочу увидеть это своими глазами. Чтобы он не смог потом выкрутиться.

Мы припарковались у дома №14 на Прибрежной. Обычная свечка в двадцать пять этажей. У входа сидела бдительная женщина в синем халате — местный консьерж.

— Добрый день, — я зашла в холл, стараясь выглядеть естественно. — Подскажите, а в какую квартиру зашел мужчина… такой высокий, в синей куртке? Забыл ключи, просил догнать.

Женщина окинула меня подозрительным взглядом.

— Квартир тут много. Синих курток тоже. Как фамилия-то?

Я достала телефон и показала фото Андрея с нашего последнего совместного ужина. Он там улыбался, держа в руке бокал вина.

— Вот он. Андрей его зовут.

Лицо консьержки тут же смягчилось. Она заулыбалась, обнажив золотой зуб.

— А-а, Андрюша! Из сто четырнадцатой. Так он же вчера Кристиночку в роддом отвез! Счастливый такой бегал, сумки таскал. А вы кто будете? Сестра?

У меня в ушах зазвенело. Мир вокруг на мгновение стал черно-белым.

— Да… — выдавила я из себя. — Сестра. Двоюродная. А Кристина… она давно тут живет?

— Так почитай год скоро будет, — охотно затараторила женщина. — Снимают они. Хорошая пара, тихая. Андрюша-то молодец, каждый день после работы — шасть в магазин и к ней. Заботливый. Всё приговаривал: «Кристише надо витамины, Кристише нельзя волноваться».

Оксана подхватила меня под локоть, чувствуя, что я начинаю оседать.

— Спасибо большое, — быстро сказала она консьержке. — Мы, наверное, лучше в роддом сразу поедем. Не подскажете, в какой?

— Так в четвертый, тут рядом! — крикнула нам вслед женщина. — Ой, передавайте поздравления! Богатырь у них родился, три семьсот!

Мы вышли на улицу. Воздух казался густым и липким, я не могла вдохнуть.

— Три семьсот… — повторила я, глядя в пустоту. — У него родился богатырь, Оксан. А я вчера ему котлеты грела и слушала про сломанную коробку передач.

— Катя, ты дыши, слышишь? — Оксана тряхнула меня за плечи. — Поехали отсюда. Поехали домой, соберешь вещи, подашь на развод. Не надо в роддом, не рви себе сердце.

— Нет, — я резко выпрямилась и смахнула слезы. — Я поеду туда. Я хочу, чтобы он увидел меня именно там. В момент своего «триумфа».

Перинатальный центр встретил нас запахом хлорки и тишиной. Я знала, что посещения разрешены. Андрей был там — я видела арендованный белый Солярис на парковке.

Мы поднялись на этаж. Охрана на посту даже не спросила документы, когда я уверенно прошла мимо, сказав, что я «к Кристине из 114-й». Видимо, имя было на слуху.

Дверь в палату №302 была приоткрыта. Я остановилась, жестом попросив Оксану остаться в коридоре. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ну посмотри, какой он на тебя похожий, — раздался нежный женский голос. — Такой же носик, такие же ямочки.

— Мой сын… — это был голос Андрея. Я никогда не слышала в его интонациях такой нежности. Даже когда он делал мне предложение. — Кристин, я до сих пор не верю. Спасибо тебе огромное.

— Андрюш, а ты когда с женой поговоришь? — голос девушки стал чуть грустнее. — Ты обещал, что когда малыш родится, ты всё ей расскажешь. Мне надоело прятаться. Ребенку нужен отец не по расписанию каршеринга.

— Скоро, зай. Потерпи еще немного. Квартиру надо подготовить, я же не могу тебя в ту съемную дыру с ребенком привезти. Катьку выселю, она к маме уедет, ей есть куда. И заживем.

Я толкнула дверь. Она открылась с тихим скрипом.

Андрей стоял спиной ко мне, бережно прижимая к груди сверток в голубом одеяле. На кровати полулежала молодая девушка с распущенными волосами — симпатичная, совсем девчонка. На тумбочке стояли цветы и пакеты с фруктами.

— К маме, говоришь? — мой голос прозвучал неожиданно твердо, хотя всё внутри дрожало.

Андрей вздрогнул так, что чуть не выронил младенца. Он медленно повернулся, и я увидела, как его лицо из нежно-счастливого превращается в маску смертного ужаса. Бледность залила его щеки мгновенно.

— Катя… — выдохнул он. — Ты… как ты тут… ты что здесь делаешь?

— Пришла поздравить счастливого отца, — я сделала шаг в палату. — С богатырем тебя, Андрей. Три семьсот, говорят? Хороший вес.

Девушка на кровати испуганно натянула одеяло до подбородка.

— Андрей, кто это? — пискнула она.

— Это та самая «Катька», которую он собирается выселить, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Приятно познакомиться, Кристина. Я его жена. Законная. Та, которая шесть лет платила вместе с ним ипотеку за квартиру, из которой он хочет меня выставить.

— Катя, выйдем… давай выйдем в коридор, я всё объясню! — Андрей попытался подойти ко мне, но я отшатнулась.

— Не смей ко мне подходить. И ребенка не урони, «папаша». Девять месяцев вранья. Сорок тысяч в месяц на каршеринг, чтобы ездить к тебе, Кристина. А я верила, что у нас машина сломана. Я верила, что он на объектах в Химках пропадает!

— Андрей, ты же сказал, что вы уже полгода не живете вместе! — Кристина вдруг села, в её глазах появились слезы. — Ты сказал, что развод в процессе, просто бумаги долго оформляют!

— В процессе? — я горько усмехнулась. — Андрей, ты даже заявление не подавал. Мы на прошлых выходных к моим родителям ездили, ты им руку жал, папе коньяк дарил. Как ты мог?

— Кать, ну послушай… — он положил спящего ребенка в пластиковую кювету и кинулся ко мне. — Я запутался! Я не хотел, чтобы так вышло, оно само… Кристина забеременела, я не мог её бросить, это же мой ребенок!

— А меня ты, значит, бросить мог? — я почувствовала, как по щекам потекли слезы. — Девять месяцев ты смотрел мне в глаза, спал со мной в одной постели, ел мой ужин и знал, что у тебя там — другая жизнь? Ты хоть понимаешь, какой ты трус?

— Я хотел как лучше для всех! — выкрикнул он, и в коридоре обернулись люди.

— Для всех? — я замолчала на секунду, сглатывая ком. — Нет, Андрей. Ты хотел, чтобы тебе было удобно. И там ласка, и тут уют. Только вот удобство закончилось.

Я достала из сумки ключи от квартиры и от машины. Те самые, от БМВ.

— Машину я забираю себе. Она оформлена на меня, если ты забыл, потому что мой папа давал половину суммы. В квартиру ты больше не войдешь. Я сегодня же меняю замки.

— Ты не имеешь права! — Андрей зашипел, пытаясь схватить меня за руку. — Это наша общая квартира!

— Имею. Половина твоя? Вот и получишь её после суда. А пока — живи здесь. Или на Прибрежной. Где там твоя «съемная дыра»? Кристина, советую тебе проверить, не арендует ли он еще одну машину для поездок к какой-нибудь третьей «жене».

— Уходи, — Кристина вдруг отвернулась к стене и зарыдала. — Андрей, уйди и ты тоже! Ты мне врал всё это время!

— Кристиш, ну ты чего… — он разрывался между нами, не зная, к кому броситься.

Я развернулась и вышла из палаты. В коридоре меня ждала Оксана. Она молча обняла меня, и только тогда я дала волю рыданиям.

— Всё, Катюш, всё, — шептала она. — Ты молодец. Ты сильная. Пойдем отсюда.

Вечер того же дня прошел как в тумане. Я вызвала мастера. Гул сверла, вгрызающегося в металл двери, был для меня самой сладкой музыкой. Андрей приехал через два часа. Он ломился в дверь, орал, угрожал полицией.

— Открой, дура! — кричал он из подъезда. — Там мои вещи! Там мой ноутбук!

— Твои вещи в мешках у консьержа! — крикнула я через дверь. — Я всё собрала, даже твои дырявые носки. Катись к своей новой семье, Андрей. Тебе же там так рады!

— Катя, мы же люди! Давай поговорим нормально! — его голос вдруг стал жалобным. — Мне некуда идти, Кристину выписывают через три дня, нам нужны деньги на депозит за новую квартиру, я всё на каршеринг спустил!

— А это не мои проблемы, — я прислонилась лбом к холодной двери. — Продай БМВ… Ах да, она же у меня. Возьми кредит. Ты же такой предприимчивый, девять месяцев нас дурачил.

Через неделю я подала на развод. Выяснилось много интересного. Оказывается, Андрей брал микрозаймы, чтобы оплачивать аренду той квартиры на окраине и счета в частных клиниках для Кристины. Он действительно рассчитывал, что после рождения ребенка он «тихо» выселит меня, продаст нашу квартиру и купит что-то попроще, оставив разницу себе.

Прошел месяц. Я сидела на кухне с Оксаной. Мы пили вино, в квартире было непривычно тихо, но эта тишина больше не пугала.

— Слышала новости? — Оксана отпила из бокала. — Андрей живет у тещи, матери этой Кристины. В двухкомнатной хрущевке. Впятером.

— Впятером? — я подняла бровь.

— Ну да. Он, Кристина, младенец, теща и её младший сын. Говорят, он теперь на работу на автобусе ездит. Денег нет даже на эконом-такси, не то что на каршеринг.

— Справедливо, — я улыбнулась впервые за долгое время. — Знаешь, я сначала думала — за что мне это? А теперь понимаю — для чего. Я бы так и жила с этим трусом, рожала бы ему детей, верила в сломанные машины… А теперь я свободна. И машина, кстати, отлично ездит. Никаких «пинков» в коробке.

— И ремонт не понадобился? — засмеялась Оксана.

— Только замена прокладки, — ответила я. — Между рулем и сиденьем. Оказалась бракованная.

Я посмотрела в окно. На улице зажигались огни. Жизнь продолжалась, и она была чертовски хороша без вранья в истории поездок.