Я замерла в дверном проеме, не в силах пошевелиться. В моей спальне, прямо у изголовья кровати, на корточках сидела Лариса, тридцатидевятилетняя дочь моего будущего мужа. В руках она сжимала металлическую рулетку, которая с противным сухим…

Я вынесла во двор наш новенький шезлонг — ярко-бирюзовый, пахнущий фабричным пластиком, свежим текстилем и большими, просто огромными надеждами. Поставила его на траву, зажмурилась от теплого майского солнца и сделала глубокий вдох. Господи, неужели это…

Я аккуратно положила зеленую нотную папку на край столика в кафе и посмотрела на Виктора. На его лице не было ни улыбки, ни тепла — только то суровое, деловое выражение, с которым обычно подписывают акты…

Ноги гудели так, словно я весь день разгружала вагоны, а не стояла в бесконечной очереди к неврологу. Каждый шаг по щербатым ступеням нашего подъезда давался мне с трудом, спину стянуло тугим горячим узлом. Я мечтала…

Часы на микроволновке в темном коридоре показывали ровно три часа четырнадцать минут ночи. Я стояла у маминой кровати, вдыхая тяжелый, удушливый запах лекарств, стирального порошка и старого, немощного тела. Мои плечи ныли так, словно я…

Будильник на телефоне заверещал в пять тридцать утра. Я вздрогнула, нащупала пальцами в темноте холодный пластик и торопливо выключила звук, стараясь не скрипеть старой раскладушкой. Спина тут же отозвалась привычной тупой болью в пояснице. Пронзительный…

Я аккуратно расставляла на столе старенькие, но такие любимые фарфоровые чашки с золотой каемкой. Сегодня был особенный день. Мы с девочками — Галей и Риммой — не виделись почти полгода. То у Галины суставы прихватит,…

Запах запеченной с чесноком и розмарином курицы всегда был у нас в доме символом воскресного уюта. Я суетилась у плиты, напевая под нос какую-то старую мелодию, и раскладывала по тарелкам пышущее жаром картофельное пюре. Мы…

Я держала в руках рулон ярко-синей изоленты, а на кухонном столе лежал рулон желтой. Желтый цвет выбрал Сергей. Он сказал, что этот цвет более заметный и им будет проще помечать его вещи. Мы прожили вместе…

Было около двух часов ночи, когда мои пальцы окончательно перестали чувствовать кондитерский мешок. Лопатка ныла, поясница горела тихим, ровным огнем, а в глаза будто насыпали мелкого речного песка. Мне пятьдесят семь лет, и в это…