— Катя, ты опять? — Дима выглянул из-за дверного проёма, устало опираясь на косяк. — Ну сколько можно? У нас уже три книжных магазина на полках, а читать ты их не собираешься. Ты же сама говоришь, что это просто для красоты.

Я аккуратно поставила новую находку на стопку уже принесённых книг, погладила потрёпанный корешок. Ну как ему объяснить, что это не просто книги? Это истории. Это часть моей жизни.

— Дима, ну не начинай. — Я повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Это же не просто книги. Это… это душа. Ты же знаешь, я их не просто так покупаю. Вот эту, например, — я указала на толстый том по истории, который принесла сегодня, — можно будет использовать для декора в гостиной. Представляешь, как стильно будет смотреться рядом с вашими с отцом шахматами?

— Стильно? Катя, у нас полки трещат! Мы с тобой женаты пять лет, и пять лет я смотрю, как ты притаскиваешь домой горы… чего-то, что «можно использовать для декора» или «перепродать». Я всё понимаю, твоя экономия, твои эти… находки. Но иногда это переходит все границы.

— Моя экономия, между прочим, нам очень помогает, — я почувствовала, как обида подкатывает к горлу. — Кто в этом месяце нашёл свитер отличного качества на распродаже за триста рублей, который в магазине стоил бы три тысячи? Кто тебе джинсы новые купил по скидке 70%? Я! И кто тебе, наконец, приготовил ужин из продуктов, которые я нашла по акции, хотя в обычном супермаркете они стоили бы в два раза дороже? Тоже я!

Дима вздохнул, потёр переносицу. Он всегда так делал, когда понимал, что спорить бесполезно. Моя «экстремальная экономия» была нашей главной темой для споров с тех пор, как мы поженились, а практиковала я её все десять лет, с двадцати лет. Привычка, которая въелась в меня, часть меня.

— Я не говорю, что это плохо, Кать. Я просто говорю, что всего должно быть в меру. А у тебя скоро будет отдельная комната для всех твоих «находок». Мы же хотели накопить на ремонт в спальне, а не на новую книжную полку.

— Ну и что? — я демонстративно надула губы. — Эта книга стоила всего пятьдесят рублей! Пятьдесят! Это даже не чашка кофе. А может, я её потом продам, и заработаю в десять раз больше. Ты не знаешь. Эта книга, кстати, очень старая. Я её в букинистическом магазине Ивана Петровича нашла, там, где на углу. Он такие вещи за копейки отдаёт, потому что не знает их реальной ценности.

— Пятьдесят рублей за очередную пылесборник? Шикарная инвестиция, Катя. — Дима пошёл на кухню, и я услышала, как он открывает холодильник. — Ладно, посмотрим твой ужин из акционных продуктов. Надеюсь, там не только картошка по скидке.

Я усмехнулась. Ну да, картошка по скидке. И курица, и овощи, и всё остальное. Он ведь знает, что я никогда не беру плохое. Моя экономия — это не жадность, это азарт, это поиск, это умение находить ценность там, где другие проходят мимо. И этот фолиант по истории, старый, пахнущий пылью и чем-то ещё неуловимым, был очередной добычей в моей охоте за сокровищами.

Я подошла к своей новой покупке. Обложка из потемневшей кожи, страницы пожелтели от времени, переплёт рассохся. «История…» — гласил почти стёршийся заголовок. И цена карандашом: 50 рублей. Продавец, Иван Петрович, интеллигентный старик с добрыми глазами, который видел в книгах лишь товар, не более. Или, может быть, ему просто было лень разбираться?

Я пошла за Димой на кухню, присев напротив него за маленький столик. Он уже ел. Запах жареной курицы и гречки с овощами наполнял комнату. Мы живём скромно, но, как Дима любит говорить, «комфортно». Наш ремонт, пусть и сделанный пять лет назад на наши общие скромные накопления, всё ещё выглядел прилично. Квартира небольшая, но уютная. И она была наполнена моими находками. Старинное зеркало, которое я купила на блошином рынке, вазочки из комиссионки, рамки для фотографий, которые я сама отреставрировала.

— Вкусно, как всегда, — Дима улыбнулся. — Ну ладно, не обижайся. Я просто беспокоюсь. Мало ли, что там в этих старых книгах. Плесень какая-нибудь, или ещё что-нибудь. Я же вижу, как ты ими дорожишь.

— Вот именно, дорожу. — Я подпёрла подбородок рукой. — А плесень… ну что плесень? Я их все протираю, проветриваю. И вообще, это же антиквариат. Когда-нибудь это всё будет стоить целое состояние.

— Когда-нибудь, Катя, когда-нибудь… — Дима покачал головой, но в его глазах уже не было раздражения, только мягкая улыбка. — Ладно, признаюсь, мне нравится, как ты украшаешь дом. Просто иногда я боюсь, что мы задохнёмся под этой «красотой».

Мы посмеялись. Вот так и живём. Он — мой якорь, мой здравый смысл, а я — его безумный ветер, который постоянно несёт что-то новое и необычное. Иногда это раздражает, но чаще всего он просто смиряется, зная, что я не смогу по-другому.

Вечером, когда Дима уже спал, я снова вернулась к своей новой книге. Мне не терпелось поставить её на полку. Сначала я хотела просто протереть её от пыли, но потом решила рассмотреть поближе. Старый, потемневший от времени переплёт, тяжёлые страницы. Я провела пальцами по корешку, по швам. И вдруг заметила что-то странное.

Небольшая щель, почти незаметная, где корешок соединялся с блоком страниц. Прищурившись, я надавила на край. Щелчок. И часть корешка слегка приоткрылась, как крошечная дверца. Моё сердце ёкнуло. Тайник?

Я аккуратно подцепила край ногтем и потянула. Маленькая полость, искусно сделанная внутри старого переплёта. Она была пуста. Моё предвкушение мгновенно сменилось разочарованием. Я ожидала увидеть что угодно: деньги, драгоценности, старинную открытку. А там ничего. Пустота.

«Ну, Катя, вот тебе и сокровище за пятьдесят рублей», — подумала я, усмехнувшись самой себе. Однако, когда я уже собиралась захлопнуть тайник, мой палец нащупал что-то внутри. Ещё один щелчок. И из глубины тайника выпал пожелтевший лист бумаги, сложенный в несколько раз. И не только он. Ещё несколько таких же листов, но скреплённых вместе, тоже пожелтевших от времени, выскользнули из потайного отделения.

Я дрожащими руками развернула верхний лист. Мелкий, аккуратный почерк, выведенный карандашом. Несколько строк текста, но написанных явно не по-русски. Символы, цифры, буквы вперемешку. Шифрограмма. И внизу, словно добавочная информация, столбик цифр, разделённых точками: координаты.

Моё сердце забилось чаще. Это уже не просто декор. Это что-то настоящее. Тайна. Приключение. Я тут же разбудила Диму, хотя понимала, что это совсем не в его стиле. Он ворочался, что-то бормотал, но я не могла ждать.

— Дима! Дима, проснись! Смотри! — я потрясла его за плечо.

— Чего? Который час? Катя, что стряслось? — Он сонно приоткрыл глаза, пытаясь сфокусироваться на мне в темноте.

— Тайник! В книге! Я нашла тайник! И там… там шифр! И координаты! — Я сунула ему в руки пожелтевшие листы.

Он взял их, моргнул несколько раз, пытаясь прогнать сон. Света было мало, и он щурился, пытаясь рассмотреть буквы.

— Шифр? Координаты? Ты что, Кать? Это, наверное, просто чья-то детская игра. Или старые записи. Ты что, из-за этого меня разбудила?

— Не детская! Смотри, какой почерк! И как спрятано! Это же не просто так. — Я забрала листы и поднесла их ближе к лампе на прикроватной тумбочке. — Посмотри, как аккуратно всё сделано. И это не русский язык. Точно шифр.

Дима сел на кровати, потирая глаза. Он взял листы, внимательно их рассмотрел. Его глаза, обычно такие скептические, теперь выражали какое-то… любопытство.

— Хм, да, похоже на какой-то код, — пробормотал он. — Но это же не значит, что там что-то ценное. Может, это рецепт пирога или список покупок. Или адрес какого-то давно закрытого клуба по интересам.

— Ну и что? А вдруг? Вдруг это что-то важное? Помнишь, как ты смеялся над моей вазой из комиссионки, а потом оказалось, что она времён нэпа и стоит в несколько раз больше? Вот! То же самое. Давай попробуем разгадать.

— Как? Ты же не криптограф, Кать. Это выглядит сложно. Тут явно не «А=1, Б=2».

— Ну и что? Я найду способ. Может, в интернете. Или… может, Иван Петрович что-то знает? Он же владелец этого букинистического магазина. Может, он помнит, кто её продал? Или у него есть знакомые, которые разбираются в старых шифрах?

Дима снова вздохнул, но уже по-другому. В его голосе не было раздражения, только предвкушение небольшой головной боли. Он посмотрел на меня, потом на пожелтевший лист, потом снова на меня.

— Ты не успокоишься, да? Пока не разгадаешь.

— Конечно, нет! Это же приключение, Дима! Представляешь, в обычной старой книге, которую я купила за пятьдесят рублей, скрыта какая-то тайна! Это же… это как в кино!

— В кино, Катя, всегда есть главный герой, который всё разгадывает. А мы кто? — Он улыбнулся. — Ладно, давай попробуем. Но обещай, что если ничего не получится, ты не будешь ходить три дня грустная.

— Обещаю! — Я обняла его. — Ты самый лучший! Вот увидишь, это будет наше самое крутое приключение!

Следующие несколько дней прошли в попытках. Я перерыла весь интернет, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь. Перебирала разные виды шифров: Виженера, Цезаря, замена символов. Но ничего не подходило. Шифр был запутанным, буквы повторялись в странном порядке, цифры казались совершенно случайными.

Дима помогал, когда приходил с работы. Он раскладывал листы на столе, хмурил брови, что-то записывал. Но и у него ничего не получалось. Его математический склад ума, обычно такой полезный, здесь пасовал.

— Кать, это похоже на какой-то очень специфический код, — сказал он однажды вечером, бросив ручку на стол. — Может, это не просто замена букв. Может, там какая-то система, привязанная к тексту книги? Или к дате?

— Я тоже так думала! — Я кивнула, взъерошив волосы. — Я пробовала соотносить буквы с номерами страниц, с первыми буквами абзацев… но ничего. Это тупик. Я думаю, нам нужен тот, кто знает больше о таких вещах. Иван Петрович. Он ведь продал мне эту книгу. Может, он что-то слышал о ней?

— Ну, если он знал о тайнике, то вряд ли продал бы её за пятьдесят рублей, — Дима усмехнулся. — Но попробовать стоит. Может, он помнит, кто принёс её ему? Вдруг это что-то про местных чудаков, которые любили такие головоломки?

Так и решили. На следующий день, после работы, мы отправились к Ивану Петровичу. Его букинистический магазинчик был маленьким, уютным, пропахшим старой бумагой и чем-то сладковатым, возможно, чаем с вареньем. Сам Иван Петрович сидел за прилавком, в очках, читая какую-то старинную книгу.

— Здравствуйте, Иван Петрович! — Я улыбнулась ему.

Он поднял голову, его добрые глаза чуть сощурились. Он узнал меня, постоянную покупательницу.

— Катенька! А вы с мужем, значит? Здравствуйте, молодой человек. Что, снова за сокровищами пришли? — Он добродушно рассмеялся.

— Можно и так сказать, — я достала из сумки ту самую книгу. — Помните эту книгу? Я купила её у вас пару дней назад.

Иван Петрович взял фолиант в руки, погладил потрёпанную обложку. Он явно не помнил её среди сотен других. Это было понятно.

— Старая, да. Помню, кто-то принёс её, когда я ещё только начинал заниматься букинистикой. Лет двадцать назад, наверное. Может, и больше. В те времена их было много таких. Люди избавлялись от старых библиотек. Но конкретно эту… не припомню. А что с ней?

— Иван Петрович, посмотрите! — Я показала ему тайник, осторожно приоткрыв его. — Здесь был тайник, и вот что мы там нашли. — Я достала пожелтевшие листы с шифром и координатами.

Иван Петрович взял листы. Его обычно спокойное лицо изменилось. Глаза округлились, он даже снял очки, чтобы лучше рассмотреть. Провел пальцем по строчкам, хмыкнул.

— Вот это да… Вот это да! — Он покачал головой. — Катенька, это же… это же почерк Егора Петровича! Я его знаю! Точнее, знал. Егор Петрович был одним из… одним из тех, кто собирался у меня в магазине двадцать пять лет назад. Когда он ещё был просто лавкой для обмена. Они себя называли «Обществом краеведов». Любители истории, местные чудаки, которые рыли землю в поисках старых легенд. И у них был свой собственный код. Именно такой.

— Правда? — Моё сердце заколотилось. — Вы можете его разгадать?

— Я не криптограф, Катенька, — Иван Петрович улыбнулся, но его улыбка была загадочной. — Но я помню некоторые их причуды. Егор Петрович был большим оригиналом. Он любил шифры, головоломки. И очень увлекался историей нашего города, особенно местными купцами. Вот эти координаты… очень интересно. Где же это я их видел… — Он прищурился, задумчиво глядя в потолок.

— Может, это связано с какой-то местной легендой? — спросил Дима, который до этого молчал, внимательно слушая.

— Именно! Именно! — Иван Петрович хлопнул себя по колену. — Эти ребята собирались и обсуждали местные легенды. Про купцов, про спрятанные клады. Они верили, что многие городские легенды имеют под собой реальную основу. Искали, копали, шифровали. Егор Петрович был самым увлечённым. Он часто говорил, что все ответы спрятаны… в старых книгах. Катенька, ваша находка не случайна. Вы нашли часть их тайны.

Мы сидели в магазине Ивана Петровича больше часа. Он рассказывал нам о Егоре Петровиче, о «Обществе краеведов», об их странных встречах, о спорах, о их невероятных теориях. Егор Петрович был человеком-легендой, который умер лет пятнадцать назад, так и не найдя своего «сокровища». Но, видимо, он что-то знал.

— Я попробую вспомнить, — сказал Иван Петрович, держа шифр в руках. — У меня где-то были записи. Старые блокноты. Мы с Егором Петровичем иногда обменивались записками, и он тоже любил их шифровать. Может быть, там есть ключ.

Мы оставили ему листы с шифром, договорившись созвониться. Когда мы вышли из магазина, Дима посмотрел на меня с таким выражением лица, которое я видела крайне редко. Предвкушение. Чистое, незамутнённое предвкушение.

— Ну что, Катя, кажется, твои пятьдесят рублей могут оказаться самой прибыльной инвестицией в истории человечества, — он обнял меня, рассмеявшись.

Следующие несколько недель были самыми необычными в нашей жизни. Мы каждый вечер после работы приезжали к Ивану Петровичу. Он нашёл свои старые записи, пожелтевшие от времени, исписанные мелким почерком. И там, действительно, был ключ! Частичный ключ, который они использовали для «простых» записей.

— Смотрите, — Иван Петрович водил пальцем по листам. — Здесь используется простая замена, но… с плавающим шагом. То есть, каждая буква меняется не на одно и то же число шагов, а на число, зависящее от предыдущей буквы или даже от слова. Хитро!

Мы сидели за столом Ивана Петровича, обложенные старыми книгами, блокнотами, словарями. Пыль стояла столбом, но мы её не замечали. Я, Дима, который увлёкся этим не меньше меня, и Иван Петрович, который словно помолодел на десяток лет, вспоминая свою юность и приключения с Егором Петровичем.

— Вот это слово! — воскликнул Дима однажды вечером, когда мы уже почти отчаялись. — «Купец»! Я уверен, это «купец»! Смотрите, если мы применим эту замену, то первые три буквы совпадают с тем, что нам дал Иван Петрович!

— Точно! — Иван Петрович стукнул кулаком по столу. — И «Рябинин»! Купец Рябинин! Он! Егор Петрович был просто одержим им! Легенды о его богатстве, о его скрытых сокровищах. Он был одним из самых влиятельных людей в городе много-много лет назад. И говорят, что он что-то спрятал перед смертью.

Мы работали до глубокой ночи, разбирая каждую букву, каждое слово. Постепенно, строка за строкой, шифр начал раскрываться. Он действительно указывал на купца Рябинина. И на его… склеп.

— Неужели… — Я не могла поверить своим глазам, когда мы прочитали финальное послание. — «Ищите склеп Рябинина. Под западным окном…» И вот эти координаты.

Иван Петрович торжественно кивнул. — Это оно. Это послание Егора Петровича. Он, видимо, разгадал или почти разгадал эту тайну, но так и не успел ею воспользоваться. И спрятал её в книге, чтобы никто не нашёл, кроме… того, кто сможет оценить эту загадку.

На следующее утро, в субботу, мы с Димой собрались. Иван Петрович не мог поехать с нами из-за возраста, но дал нам подробные инструкции и свои старые, потрёпанные карты местности.

— Будьте осторожны, дети мои, — наставлял он нас. — Место там старое, заброшенное. И помните, главное — не богатство. Главное — история.

— Конечно, Иван Петрович. Мы всё помним. — Я обняла его на прощание. — Спасибо вам огромное.

Мы ехали на нашей старенькой машине по извилистой дороге, постепенно уходящей всё дальше от города. Координаты вели в старый заброшенный лес, туда, где когда-то, по слухам, было старое кладбище богатых купцов. Место, о котором городские жители давно забыли.

— Ты уверена, что мы туда едем, Кать? — Дима вёл машину, а я держала распечатанные координаты и сравнивала их с картой на телефоне. — Тут уже нет дороги. Просто лес.

— Уверена, Дима. Вот здесь, видишь? По словам Ивана Петровича, Егор Петрович указывал, что нужно свернуть на старую просёлочную дорогу, которая заросла. Дальше придётся идти пешком.

Мы оставили машину на обочине, там, где дорога превратилась в еле заметную тропинку. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листьев. Воздух был свежим и прохладным. Я была одета в свой ярко-салатовый плащ, Дима в темную куртку. Мы шли по лесу, пробираясь через заросли кустарника, обходя поваленные деревья.

— Интересно, сколько лет никто сюда не приходил, — пробормотал Дима, отмахиваясь от ветки. — Надеюсь, нас не укусит какая-нибудь змея.

— Не укусит, не нагнетай, — я старалась сохранять оптимизм, хотя сама чувствовала легкое волнение. — Вот, кажется, здесь. Смотри!

Через минут двадцать мы вышли на небольшую поляну. В центре её стояло то, что когда-то было внушительным сооружением. Старый склеп, наполовину разрушенный, покрытый мхом и лишайником. Каменная кладка осыпалась, железные ворота покосились и заросли ржавчиной. Вокруг росли вековые деревья, чьи корни оплели камни, словно живые щупальца.

— Это он, — выдохнул Дима. — Склеп Рябинина. Надо же.

Мы подошли ближе. Тяжёлый воздух, пахнущий сыростью и землёй, обволакивал нас. Вокруг была зловещая тишина. Склеп выглядел внушительно, несмотря на разрушения. Я искала западное окно, как было указано в шифре. Нашла. Оно было небольшим, заросшим плющом и почти полностью скрытым под слоем грязи и мха. Я аккуратно стала отчищать его руками.

— Тут что-то есть, — прошептала я, когда мои пальцы наткнулись на неровность. — Кажется, это… тайная плита!

С помощью Димы, который поднажал своим весом, мы отодвинули часть каменной кладки, которая скрывала небольшой проход. За ней открылась узкая, темная ниша. Запах сырости усилился. Я посветила телефоном. В глубине ниши стоял небольшой деревянный сундучок, почти полностью истлевший от времени.

Моё сердце отбивало чечетку. Я протянула руку, чтобы достать его, но Дима остановил меня.

— Стой, Катя. Осторожнее. Неизвестно, что там. Может, он совсем ветхий.

Он осторожно извлёк сундучок. Дерево рассыпалось в руках, но внутри, к нашему удивлению, всё было целым. Внутри сундучка, завёрнутые в плотную, вощёную ткань, лежали старинные монеты, инкрустированные драгоценными камнями кольца, серьги и несколько потемневших от времени медальонов.

— Ого… — Дима выдохнул. — Катя… это же… это настоящее сокровище.

Я не могла произнести ни слова. Только смотрела на эти старинные вещи, на тусклый блеск золота и серебра, на потемневшие камни. Казалось, каждый предмет хранит в себе века истории, прикосновения давно умерших людей. Мы сидели на корточках перед склепом, раскрыв рты, глядя на то, что нашли.

— Дима, что… что нам с этим делать? — наконец, спросила я, мой голос дрожал.

— Не знаю, Кать. Я… я даже не думал, что мы что-то найдём. Я думал, это просто… игра. Ну, теперь точно не игра.

Мы бережно собрали все находки, завернули их в мою толстовку. Обратный путь был молчаливым. Мы обдумывали. Думали о том, что это значит. О том, как это изменит нашу жизнь.

— Ты знаешь, Катя, я вот что думаю, — сказал Дима, когда мы уже ехали обратно в город. — Эти вещи… они же старинные. Они, наверное, представляют большую ценность для истории. Музей, например. Нельзя просто так взять и продать их на черном рынке.

— Я тоже так подумала, Дима, — я кивнула. — Это же не просто деньги. Это часть чьей-то жизни. Часть истории нашего города. Егор Петрович, Иван Петрович… Они бы не хотели, чтобы это просто так исчезло. А сколько их было, таких как Рябинин? Сколько тайн хранит наш город?

Так мы и решили. Мы не стали никому рассказывать, кроме Ивана Петровича, конечно же. Он, услышав о нашей находке, чуть не расплакался от счастья. Мы поехали в городской краеведческий музей. Принесли им наши находки. Сотрудники музея были в шоке. Они долго рассматривали монеты, украшения, ахали и охали.

— Это невероятно! — сказала главный археолог, пожилая женщина с пронзительным взглядом. — Эта коллекция… она бесценна для нашей истории. Купец Рябинин! Мы знали о легендах, но никогда не думали, что это правда. Спасибо вам! Вы сделали огромное открытие!

Через несколько недель после всех проверок и экспертиз, мы получили вознаграждение. Щедрое. Очень щедрое. Деньги, о которых мы даже мечтать не могли. Они могли изменить всю нашу жизнь. Купить новую квартиру, машину, путешествовать. Но мы решили по-другому.

Мы сидели на нашей кухне, той самой, где я когда-то жаловалась на Диму и его скептицизм. Теперь на столе стояли не только акционные продукты, но и дорогой китайский чай, который я купила в специальном магазине. Мы пили его из новых, красивых чашек, которые подарил нам Иван Петрович в честь нашей находки.

— Дима, ты помнишь, как я всегда говорила, что ценность не в деньгах, а в истории? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Помню, Катя. Я тогда смеялся. А теперь… теперь я понимаю, что ты была права, — он взял мою руку. — Эти вещи, эти шифры, Егор Петрович, Иван Петрович… это же всё история. И эта история привела нас к этому. К этим деньгам, к этому новому ощущению жизни.

— Вот именно. — Я улыбнулась. — И я подумала. Мы ведь можем сделать так, чтобы и другие люди это поняли. Помнишь, ты говорил, что я собираю слишком много «декора»? А что, если мы сделаем из этого не просто декор, а… истории?

Мы долго обсуждали. В итоге, мы приняли решение, которое перевернуло нашу жизнь. Мы открыли свой собственный магазин. Не просто секонд-хенд, не просто антикварную лавку, а место, которое мы назвали «Истории из прошлого». Мы использовали часть денег на аренду небольшого, но уютного помещения в центре города. Часть — на закупку уникальных винтажных вещей. Мебели, украшений, книг, посуды.

— И самое главное, — говорила я Диме, когда мы вешали вывеску, — к каждой вещи мы будем добавлять её историю. Где она была найдена, кто ей владел, какую эпоху она пережила. Чтобы люди видели не просто стул, а стул из квартиры какого-нибудь известного художника. Не просто книгу, а книгу, которая, может быть, тоже хранит тайну.

Дима смеялся. — Ну, это твой конёк, Катя. Рассказывать истории. И я уверен, это будет пользоваться успехом. В конце концов, кто, как не ты, может рассказать, как обычная старая книга за пятьдесят рублей может привести к изменению целой жизни?

Мы так и делаем. Наш магазин процветает. Люди приходят к нам не только за покупками, но и за этими историями. Иван Петрович стал нашим почётным консультантом, часто заглядывает, делится своими воспоминаниями. Моя экономия никуда не делась, но теперь она стала частью большого и осмысленного дела. Я всё так же ищу уникальные вещи, но теперь я вижу в них не только потенциальную выгоду или «декор», но и живую нить, связывающую нас с прошлым. И это чувство, эта радость от найденной истории, гораздо ценнее любых денег.