Светлана аккуратно расправляла чистую хлопковую простыню на массажном столе, разглаживая ладонями малейшие складки. В кабинете № 204 медицинского корпуса санатория «Сосновый бор» стояла привычная полутень. Сквозь полузакрытые жалюзи пробивались тонкие золотистые лучи утреннего солнца, в которых медленно кружились пылинки. Воздух был напоен густым, слегка терпким ароматом сибирской пихты и лаванды — Светлана всегда добавляла несколько капель эфирного масла в диффузор перед началом смены. Это помогало настроить уставших от городской суеты гостей на нужный лад, да и самой ей помогало держать концентрацию. Смена длилась уже седьмой час, спина тихо поднывала, а пальцы рук, казалось, налились свинцом. Но Светлана не привыкла жаловаться. Своё дело она любила, знала его до тонкостей и гордилась тем, что за семь лет работы в санатории не получила ни одного нарекания от отдыхающих.
Её руки были её главным инструментом, её гордостью и её единственным источником дохода. Светлана воспитывала дочь Ксению одна. Ксюша в этом году поступила на платное отделение престижного юридического факультета в областном центре, и каждая копейка в их маленькой семье была на счету. Квартальная премия в размере сорока тысяч рублей, которую руководство санатория выплачивало за безупречную работу и высокую выработку, была для Светланы не просто приятным бонусом, а жизненной необходимостью. Именно этими деньгами она планировала оплатить следующий семестр обучения дочери. До конца отчетного периода оставалась всего неделя, и Светлана мысленно уже распределила эти средства, надеясь, что всё пройдет гладко.
Она подошла к рабочему столу и взглянула на экран планшета, где была открыта программа «Санаториум-Про» — электронный журнал записи процедур. Сетка расписания на сегодня была забита до отказа, без единого просвета. Каждые тридцать минут — новый пациент. Система строго фиксировала время начала и окончания сеанса, считывая штрих-коды с индивидуальных санаторных карт гостей. Никакой самодеятельности, никакой неучтенной работы. Светлана тяжело вздохнула, увидев имя следующего клиента, который должен был прийти в десять тридцать. Олег Петрович Волков. Постоянный гость, отдыхающий в дорогом люкс-номере главного корпуса, местный бизнесмен и человек с крайне тяжелым характером.
Волков приехал в санаторий две недели назад и сразу же дал понять всему персоналу, что считает себя полноправным хозяином этого места. Он регулярно опаздывал на процедуры, требовал к себе повышенного внимания, пренебрежительно общался с медсестрами и горничными. Администрация санатория в лице директора Петра Ильича всегда шла навстречу капризному VIP-клиенту, закрывая глаза на его хамство. Ведь Волков привозил в санаторий не только себя, но и свою многочисленную свиту, оплачивая самые дорогие медицинские программы и дополнительные услуги мимо базовой путевки.
Ровно в десять сорок, с десятиминутным опозданием, дверь кабинета № 204 распахнулась без стука. На пороге появился Волков — плотный мужчина средних лет в дорогом спортивном костюме, с массивными золотыми часами на запястье. Его лицо выражало привычное превосходство и легкую скуку. От него пахло дорогим парфюмом и табачным дымом. Светлана заставила себя улыбнуться, хотя внутри у неё всё напряглось от предчувствия неприятного разговора.
— Добрый день, Олег Петрович, — вежливо поздоровалась она, указывая на подготовленную кушетку. — Мы вас уже ждем. Пожалуйста, располагайтесь. Из-за небольшого опоздания нам придется немного ускориться, чтобы не сдвигать расписание других гостей.
— Здорово, Николаевна, — небрежно бросил Волков, даже не глядя на неё. Он вальяжно прошел к кушетке, стянул куртку и бросил её на стул, где лежали чистые полотенца. — Какое еще расписание? Подождут твои другие гости. Я плачу такие деньги, что могу приходить тогда, когда мне удобно. Давай, начинай, спина горит после вчерашнего бильярда.
Светлана промолчала. Она привыкла гасить подобные вспышки профессиональным спокойствием. Нанеся на ладони теплое массажное масло, она приступила к процедуре. Мышцы спины Волкова были зажаты, и Светлане требовалось прилагать немалые физические усилия, чтобы качественно проработать проблемные зоны. Она работала молча, сосредоточенно выполняя поглаживания, растирания и разминания, надеясь, что сеанс пройдет без лишних разговоров.
Однако у Волкова были другие планы. Спустя десять минут, когда Светлана перешла к активному разминанию широчайших мышц спины, он шумно выдохнул и повернул голову в её сторону.
— Слышь, Николаевна, — начал он ленивым, но требовательным тоном, который сразу не понравился Светлане. — Тут такое дело. Моя Лариска и дочка Лера вчера прилетели. Тоже хотят подлечиться, спины помять. Я зашел в регистратуру, а там эта пигалица за стойкой говорит, что свободных мест нет. Вообще нет. Представляешь? Я ей говорю: ты знаешь, кто я? А она мне талдычит про какую-то электронную очередь и стандарты.
— Да, Олег Петрович, сейчас сезон, загрузка сто процентов, — мягко ответила Светлана, продолжая работу. — Свободные окна появляются только в случае, если кто-то отказывается от процедур. Но такое бывает крайне редко.
— Ну вот я и подумал, — Волков хмыкнул, приподнимаясь на локтях и глядя на Светлану снизу вверх. — Зачем нам эта бюрократия? Ты баба умная, опытная. Давай мы с тобой напрямую договоримся. Ты моих девок возьмешь к себе на курс. Полный лимфодренаж, антицеллюлитный там, ну ты сама знаешь, что им надо. Будешь принимать их после своей смены или втихаря между клиентами. Кабинет-то у тебя свободный бывает.
Светлана остановила движения рук и посмотрела на клиента. Ей показалось, что она ослышалась.
— Олег Петрович, вы, вероятно, не совсем понимаете, как устроена наша работа, — спокойно, но твердо произнесла она. — Я не имею права проводить процедуры без официального направления врача и талона, зарегистрированного в системе «Санаториум-Про». Каждый мой шаг контролируется. В коридоре установлены камеры, которые фиксируют входящих и выходящих пациентов. Если я приму кого-то без талона, это будет расценено как грубейшее нарушение трудовой дисциплины и оказание неучтенных услуг. Меня просто уволят.
Волков недовольно поморщился и снова лег лицом в специальный вырез кушетки.
— Ой, да ладно тебе сказки рассказывать, — пренебрежительно фыркнул он. — Камеры, учет… Кто там на эти камеры смотрит? Я поговорю с кем надо, никто тебя не уволит. Ты просто не хочешь навстречу пойти уважаемому человеку. Давай так: завтра в два часа дня моя Лариса приходит к тебе. Сделаешь ей всё по высшему разряду. И без всяких бумажек. О цене, так и быть, договоримся — подкину тебе пару тысяч в конверте.
Светлана почувствовала, как к горлу подступает комок обиды. Этот человек предлагал ей копейки за тяжелейший физический труд, требуя нарушить все правила и поставить под удар её честное имя.
— Нет, Олег Петрович, — твердо ответила она, опустив руки. — Я не буду этого делать. Ни за какие деньги. Я дорожу своей работой и своей репутацией. Если вашей супруге и дочери нужны процедуры, пусть они обращаются в отдел продаж, приобретают дополнительные путевки или платные услуги, и если появится свободное время в сетке расписания, я с радостью их приму. Но только официально.
Волков резко перевернулся на спину и сел на кушетке. Его лицо мгновенно налилось багровым цветом, а глаза сузились от ярости. Он явно не привык слышать отказы, особенно от обслуживающего персонала, к которому относил и Светлану.
— Ты что, дура, совсем берега попутала? — процедил он сквозь зубы, угрожающе надвигаясь на неё. — Ты с кем разговариваешь? Ты понимаешь, кто я такой и сколько денег я здесь оставляю? Да я твоего директора Петра Ильича одной левой согну! Если ты сейчас же не согласишься принять мою семью бесплатно и без всяких твоих дебильных талонов, я устрою тебе такую жизнь, что ты отсюда вылетишь с волчьим билетом!
Светлана отступила на шаг, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя её сердце колотилось как сумасшедшее, а пальцы мелко дрожали.
— Олег Петрович, пожалуйста, не нужно мне угрожать. Я действую строго в рамках своих должностных инструкций и закона…
— Да срать я хотел на твои инструкции! — перебил её Волков, соскакивая с кушетки. Он стоял перед ней, тяжело дыша и брызжа слюной от злости. — Слушай меня сюда, массажистка. У тебя есть время до конца дня. Если завтра в два часа моя жена не будет лежать на этой кушетке, я напишу на тебя такую жалобу, что ты до конца жизни не отмоешься. Я напишу, что ты вымогала у меня взятку за каждую процедуру. Напишу, что ты пришла на смену пьяная, хамила мне, вела себя неадекватно и во время массажа так надавила мне на позвоночник, что у меня теперь спина не разгибается. И у меня будут свидетели, уж поверь! Мои ребята подтвердят всё, что я скажу. Пётр Ильич тебя в тот же день уволит и премии лишит, даже разбираться не станет. Ему скандалы с VIP-клиентами не нужны. Поняла меня?
Светлана молчала, бледнея от ужаса. Она понимала, что Волков не шутит. Он действительно мог это сделать, и администрация, скорее всего, поверила бы ему, а не ей. Потеря квартальной премии и работы прямо сейчас, когда нужно платить за институт Ксюши, была для неё катастрофой.
— Ну? — Волков победно ухмыльнулся, видя её замешательство. — Что молчишь? Согласна? Или проверим, чье слово весит больше — твое или мое?
Светлана глубоко вдохнула, сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони, и посмотрела прямо в глаза обнаглевшему богачу.
— Я не буду делать бесплатные процедуры вашей семье под угрозой жалобы, Олег Петрович, — тихо, но с железной уверенностью в голосе произнесла она. — Наш сеанс окончен. Пожалуйста, покиньте кабинет.
Волков на секунду опешил от такой дерзости. Его лицо исказилось от злости.
— Ну всё, овца, ты сама напросилась, — прошипел он, хватая свою куртку со стула. — Пеняй на себя. Завтра ты здесь работать не будешь.
Он с силой захлопнул за собой дверь, так что задрожали стекла в медицинском шкафу. Светлана обессиленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Ей хотелось расплакаться от несправедливости и бессилия, но времени на слабость не было. На часах было одиннадцать десять, и в коридоре уже ждал следующий пациент.
Она быстро подошла к раковине, открыла кран и долго мыла руки ледяной водой, стараясь смыть с себя остатки этого грязного разговора. Сделав несколько глубоких вдохов, Светлана поправила прическу, натянула на лицо привычную приветливую маску и открыла дверь кабинета.
Следующие два часа прошли как в тумане. Светлана механически выполняла свою работу, но мысли её были заняты только одним: что делать? Она понимала, что Волков уже пошел к директору. Нужно было как-то защищаться, но как доказать свою правоту, если в кабинете не было свидетелей?
Предчувствия её не обманули. Около двух часов дня, сразу после окончания обеденного перерыва, в кабинет заглянула взволнованная медсестра из регистратуры.
— Светлана Николаевна, вас срочно вызывает к себе заведующая отделением Марина Сергеевна. Прямо сейчас, бросайте всё и идите.
Светлана кивнула. Ну вот и началось. Она сняла рабочий халат, аккуратно повесила его на плечики и отправилась на третий этаж административного корпуса.
В кабинете заведующей медицинским отделением пахло корвалолом. Марина Сергеевна, немолодая женщина с усталым лицом, сидела за своим столом, обхватив голову руками. Увидев Светлану, она тяжело вздохнула и указала на стул напротив.
— Света, садись, — тихо сказала заведующая. — Рассказывай, что у вас там произошло с Волковым. На имя директора только что поступила официальная жалоба от него. И, честно говоря, там написаны страшные вещи.
Светлана присела на край стула, стараясь держать спину ровно.
— Марина Сергеевна, я могу догадаться, что он там написал. Но я хочу сразу сказать: всё, что касается вымогательства денег, хамства и тем более алкоголя — это абсолютная, чудовищная ложь.
— Света, я тебя знаю семь лет, — грустно произнесла заведующая. — Я прекрасно понимаю, что ты не могла прийти на работу нетрезвой или вымогать взятки. Но Волков — это не просто клиент. Он личный гость Петра Ильича, они вместе в баню ходят, на охоту ездят. Волков закатил в кабинете директора такой скандал, что стены дрожали. Он требует твоего немедленного увольнения, угрожает забрать деньги за всю свою компанию, расторгнуть договоры на корпоративное обслуживание его фирмы и написать разгромные отзывы во все инстанции. Пётр Ильич в ярости.
— И что директор решил? — спросила Светлана, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Пётр Ильич настроен решительно, — вздохнула Марина Сергеевна, избегая её взгляда. — Он хочет уволить тебя по статье за однократное грубое нарушение или, в крайнем случае, заставить тебя написать заявление по собственному желанию. О квартальной премии, сама понимаешь, речи уже не идет. Её точно снимут, чтобы хоть как-то компенсировать ущерб и задобрить Волкова.
— Но это же незаконно! — воскликнула Светлана, не выдержав. — Он шантажировал меня! Он требовал, чтобы я бесплатно, мимо кассы, делала массаж его жене и дочери! Я отказалась, потому что это нарушение правил санатория. А он в ответ пообещал уничтожить меня этой жалобой. И вы теперь хотите пойти у него на поводу?
— Света, тише, не кричи, — поморщилась заведующая. — Я всё понимаю. Но у нас частное заведение. Директору проще пожертвовать одной массажисткой, пусть даже очень хорошей, чем потерять миллионные контракты с Волковым. Такова жизнь. Пётр Ильич сказал, что если ты не хочешь уходить по-плохому, он устроит тебе проверку на профпригодность, найдет кучу нарушений и всё равно уволит. Мой тебе совет: сходи к Волкову, извинись. Ну сделай ты его бабам этот массаж, господи! Ну что тебе, жалко, что ли? Зато работу сохранишь и премию, может, наполовину отвоюем.
Светлана смотрела на заведующую и не верила своим ушам. Женщина, которую она считала справедливым руководителем, предлагала ей унизиться перед хамом и пойти на должностное преступление ради сохранения места.
— Нет, Марина Сергеевна, — твердо сказала Светлана, поднимаясь со стула. — Извиняться перед этим лжецом и вымогателем я не буду. И делать бесплатные процедуры его семье тоже не стану. Я честно выполняю свою работу и не позволю вытирать об себя ноги. Я буду защищаться.
— И как же ты будешь защищаться, Света? — с жалостью спросила заведующая. — Твое слово против слова влиятельного миллионера. Директор тебе не поверит.
— Посмотрим, — коротко бросила Светлана и вышла из кабинета, громко стуча каблуками по паркету.
Она вернулась в свой кабинет, села за стол и глубоко задумалась. Обида и страх уступили место холодной, злой решимости. Она не позволит разрушить свою жизнь капризному богачу. Ей нужны были доказательства. Настоящие, неопровержимые доказательства её правоты.
И тут она вспомнила. Во время её разговора с Волковым дверь кабинета была закрыта, но звукоизоляция в медицинском корпусе оставляла желать лучшего. Из-за старой планировки здания звуки из кабинетов часто доносились до коридора, где на мягких кушетках сидели в ожидании своей очереди другие отдыхающие. Более того, Волков орал так громко, что его, должно быть, слышно было на всем этаже.
Светлана быстро открыла планшет и посмотрела, кто был записан к ней до и после Волкова. Перед ним никого не было — у неё был технический перерыв на подготовку кабинета. А вот сразу после него, на одиннадцать десять, была записана Антонина Семёновна Морозова — пожилая женщина, бывшая учительница истории из Самары, которая приезжала в этот санаторий каждый год на протяжении последних пятнадцати лет.
Антонина Семёновна была женщиной старой закалки, невероятно интеллигентной, честной и принципиальной. Она всегда приходила на процедуры заранее, минут за пятнадцать-двадцать, чтобы спокойно посидеть в коридоре, почитать книгу и настроиться.
Светлана быстро вышла в коридор, надеясь застать Морозову в холле у фитобара, где отдыхающие обычно пили минеральную воду после процедур. И действительно, Антонина Семёновна сидела в мягком кресле у окна, неторопливо попивая воду из стаканчика и просматривая какой-то журнал.
Светлана подошла к ней, стараясь не привлекать лишнего внимания других гостей.
— Антонина Семёновна, здравствуйте. Простите, что беспокою вас во время отдыха,
— О, Светочка, деточка, здравствуй! — пожилая женщина приветливо улыбнулась. — Что-то случилось? На тебе лица нет, бледная какая-то.
Светлана присела на соседнее кресло и тихо заговорила:
— Антонина Семёновна, мне очень нужна ваша помощь. Помните, сегодня перед вашим сеансом из моего кабинета выскочил мужчина, Олег Петрович Волков? Он очень громко кричал.
Лицо Морозовой мгновенно стало серьезным. Она отставила стаканчик с водой в сторону.
— Как же, помню, конечно. Такого хама трудно забыть. Я как раз пришла пораньше, минут в десять тридцать пять, и села на диванчик прямо напротив твоей двери. Этот господин так орал, что у меня давление поднялось. Я всё слышала, Светочка. Слышала, как он требовал от тебя принять его жену и дочь без талонов, как предлагал тебе какие-то деньги в конверте, а потом начал угрожать. Кричал, что уволит тебя, что напишет жалобу, будто ты была пьяная и вымогала у него взятку. Я еще тогда подумала: боже мой, какой кошмар, бедная девочка, как она это терпит!
Светлана почувствовала, как у неё перехватило дыхание от облегчения. Свидетель! Настоящий, независимый свидетель, который слышал всё своими ушами!
— Антонина Семёновна, милая, — взмолилась Светлана, едва сдерживая слезы. — Он действительно написал эту жалобу. Директор хочет уволить меня без разбирательств и лишить квартальной премии, которая мне жизненно необходима для оплаты учебы дочери. Вы не согласились бы написать письменное заявление о том, что вы слышали? На имя директора Петра Ильича.
Глаза пожилой учительницы вспыхнули праведным гневом. Она решительно выпрямилась.
— Что? Уволить тебя из-за этого наглеца? Да как у них совесть-то позволяет! Светочка, дорогая, конечно я напишу! Я сорок лет в школе отработала, я ложь и несправедливость за версту чую. Дай мне бумагу и ручку, я прямо сейчас всё подробно изложу. И пусть только попробуют тебя обидеть!
Светлана проводила Антонину Семёновну в свой кабинет, дала ей чистый лист бумаги и ручку. Пожилая женщина уселась за стол и аккуратным, четким учительским почерком начала быстро писать заявление, подробно излагая хронологию событий, цитируя угрозы Волкова и подтверждая вежливое и профессиональное поведение самой Светланы.
Пока Антонина Семёновна писала, Светлана лихорадочно соображала, кто еще мог слышать этот разговор. Кабинет № 204 находился рядом с кабинетом физиотерапии, где в это время вел прием Валерий Петрович Сидоров — полковник в отставке, проходивший лечение суставов. Валерий Петрович был мужчиной суровым, но исключительно справедливым. Светлана часто делала ему массаж спины, и они всегда ладили.
Она дождалась, пока у Сидорова закончится процедура, и перехватила его на выходе из корпуса.
— Валерий Петрович, разрешите обратиться, — полушутя-полусерьезно начала она.
— О, Светлана Николаевна! Рад видеть. Что за официальный тон? — улыбнулся полковник, поправляя воротник куртки.
Светлана коротко изложила суть проблемы, не вдаваясь в лишние подробности, но сделав акцент на том, что её обвиняют в пьянстве на рабочем месте и вымогательстве.
Лицо полковника мгновенно помрачнело. Он нахмурился, его кулаки сжались.
— Так, спокойно, Николаевна, — твердо сказал он. — Я сегодня как раз в одиннадцать часов выходил из грязелечебницы и видел этого кадра. Он из твоего кабинета вылетел как ошпаренный, матерился на весь коридор, обещал «стереть в порошок» какую-то массажистку. Я еще спросил у дежурной медсестры, кто это такой борзый. Она сказала — Волков. Так вот, я готов подтвердить, что видел его в состоянии крайнего возбуждения и слышал его угрозы в твой адрес. И то, что ты была абсолютно трезва и вежлива, я тоже подтвержу — я ведь сразу после него к тебе заходил на консультацию по поводу следующей недели. Пиши, где расписаться.
Светлана едва не расплакалась от благодарности. Валерий Петрович прошел с ней в кабинет и размашистым военным почерком написал второе свидетельство на имя директора.
Но Светлана понимала, что этого может быть мало. Волков мог заявить, что свидетели — это просто её знакомые, которых она подговорила. Ей нужны были технические доказательства. Она поспешила на первый этаж, в кабинет системного администратора Павла.
Павел, молодой парень в очках, сидел перед огромным монитором, лениво попивая воду из стакана. Увидев Светлану, он приветливо кивнул.
— О, Светлана Николаевна! Какими судьбами? Что-то с планшетом случилось?
— Паша, привет. Мне очень нужна твоя помощь, — серьезно сказала Светлана, закрывая за собой дверь. — Мне нужна официальная выгрузка из системы «Санаториум-Про» за сегодняшнюю смену и за всю прошлую неделю. С поминутной фиксацией всех процедур, штрих-кодов карт гостей и отметок о времени начала и окончания сеансов.
Павел удивленно посмотрел на неё.
— А зачем это вам? Обычно такие отчеты только бухгалтерия или заведующая запрашивают.
— Паш, меня хотят уволить, — тихо призналась Светлана. — Один очень влиятельный гость обвинил меня в том, что я требовала у него деньги мимо кассы и отказывалась работать по расписанию. Мне нужно доказать директору, что у меня физически не было ни одной свободной минуты для проведения неучтенных процедур, которые он от меня требовал.
Павел нахмурился, его пальцы быстро забегали по клавиатуре.
— Вот же гадство… Слушайте, Светлана Николаевна, я без проблем сделаю эту выгрузку. Более того, я могу вытащить логи системы, которые показывают, что вы заходили в программу строго вовремя, без задержек отмечали каждого клиента. И еще я могу приложить лог записи этого самого Волкова — там видно, что он регулярно опаздывал, нарушая график, а вы все равно закрывали сеансы вовремя, чтобы не ущемлять права других гостей.
— Пашенька, сделай, пожалуйста! И распечатай это всё на бланке с печатью IT-отдела, если можно.
— Сделаю, — кивнул парень. — Через десять минут всё будет готово. Не переживайте, мы прорвемся. Техника не врет, в отличие от некоторых людей.
Получив от Павла заветные распечатки электронного журнала, Светлана аккуратно сложила их вместе со свидетельствами Антонины Семёновны и Валерия Петровича. Теперь у неё на руках было мощное оружие — неопровержимые факты, подкрепленные авторитетным мнением уважаемых людей и беспристрастными данными компьютерной системы.
Она вернулась в медицинский корпус, зашла в свой кабинет, переоделась в гражданскую одежду и направилась в главный административный корпус, к кабинету директора.
Около приемной Петра Ильича стоял гул. Из-за двери кабинета доносился громовой голос Волкова, который продолжал что-то доказывать директору. Секретарша Леночка, испуганно втянув голову в плечи, быстро стучала по клавишам компьютера.
Увидев Светлану, она округлила глаза и прошептала:
— Светлана Николаевна, вы с ума сошли? Зачем вы пришли? Там такое творится… Пётр Ильич рвет и мечет, Волков грозится полицию вызвать.
— Вот и отлично, — спокойно ответила Светлана. — Передай Петру Ильичу, что пришла массажистка Светлана Ковалева с доказательствами по делу Волкова.
Леночка нерешительно нажала кнопку селектора.
— Пётр Ильич, тут Ковалева пришла. Говорит, у неё доказательства…
В трубке на секунду воцарилась тишина, а затем раздался хмурый голос директора:
— Пусть заходит.
Светлана глубоко вздохнула, расправила плечи и открыла тяжелую дубовую дверь кабинета.
Кабинет директора санатория поражал роскошью: огромный стол из массива ясеня, кожаные кресла, на стенах — многочисленные грамоты и дипломы. За столом сидел Пётр Ильич — плотный мужчина с седеющими висками и усталым, раздраженным лицом. В углу, на кожаном диване, вальяжно развалился Волков. Он держал в руке стакан с минеральной водой и победно улыбался, глядя на вошедшую Светлану.
В кабинете также присутствовала Марина Сергеевна, которая стояла у окна с виноватым видом.
— Ну что, Ковалева, — сухо начал директор, не предлагая ей присесть. — Пришла каяться? Олег Петрович написал на тебя официальное заявление. Обвинения тяжелейшие: грубое обращение, вымогательство денег, появление на работе в нетрезвом виде и нанесение вреда здоровью гостя. Ты понимаешь, что это уголовная статья? Я уже не говорю об увольнении без выходного пособия.
Светлана подошла ближе к столу директора и спокойно положила перед ним документы.
— Пётр Ильич, я пришла не каяться. Я пришла предоставить вам факты, которые полностью опровергают эту ложь. И доказывают, что Олег Петрович Волков занимается потребительским шантажом и клеветой.
Волков резко вскочил с дивана, его лицо снова начало наливаться багровым цветом.
— Что?! Да как ты смеешь, девка! Пётр Ильич, ты слышишь, что она несет? Она меня обвиняет! Да я тебя в порошок сотру, ты у меня на вокзале милостыню просить будешь! — заорал он, делая шаг в сторону Светланы.
— Олег Петрович, сядьте на место и успокойтесь, — неожиданно твердо оборвал его директор. На него, как на опытного руководителя, спокойствие Светланы произвело впечатление. — Давай посмотрим, что у тебя там, Ковалева.
Пётр Ильич взял документы и начал читать. Первым он открыл заявление Антонины Семёновны Морозовой. По мере того как его глаза пробегали по аккуратным строчкам, выражение его лица менялось от раздраженного к недоуменному, а затем — к явно встревоженному.
— Так… — пробормотал директор, потирая лоб. — Морозова Антонина Семёновна… Заслуженный учитель РФ, кавалер ордена Почета, отдыхает у нас пятнадцать лет. Пишет, что лично слышала весь ваш разговор, Олег Петрович. Пишет, что вы орали, требовали провести процедуры вашей жене и дочери бесплатно, без талонов, угрожали Ковалевой ложной жалобой на алкоголизм и вымогательство, если она не согласится нарушить правила санатория.
Волков замер на месте, его победная ухмылка мгновенно сползла с лица. Он побледнел.
— Да это… Это бред! — заикаясь, выкрикнул он. — Какая еще Морозова? Какая учительница? Это подстава! Она её подружка, они сговорились!
Директор проигнорировал его выкрик и взял следующий лист.
— Сидоров Валерий Петрович, полковник Генерального штаба в отставке. Пишет, что лично видел вас, Олег Петрович, выбегающим из кабинета № 204 в состоянии агрессии, слышал ваши угрозы уволить массажистку и лишить её премии. Также подтверждает, что Ковалева была абсолютно трезва и вежлива, так как он проходил у неё сеанс сразу после вас.
В кабинете повисла мертвая тишина. Слышно было только, как шумит кондиционер. Волков медленно опустился обратно на диван, его глаза бегали из стороны в сторону, он судорожно сжимал пальцами стакан с водой.
Пётр Ильич взял последние листы — распечатки электронного журнала IT-отдела.
— А это выгрузка из системы «Санаториум-Про», — спокойно пояснила Светлана. — Здесь четко видно, что мой рабочий день расписан до секунды. У меня стопроцентная загрузка. Провести процедуры супруге и дочери Олега Петровича без ущерба для других гостей, оплативших путевки, было физически невозможно. Олег Петрович требовал от меня работы сверхурочно и бесплатно, угрожая уничтожить мою репутацию. И если бы я согласилась, это было бы прямым нарушением ваших же приказов о строгом учете медицинских услуг.
Директор долго смотрел на распечатки. Он понимал, какая взрывоопасная ситуация сложилась у него в кабинете. Если он сейчас уволит Светлану, эти уважаемые люди — заслуженный учитель и отставной полковник — не промолчат. Они поднимут такой скандал в прессе и соцсетях, напишут такие отзывы на сайтах бронирования, что санаторий потеряет гораздо больше, чем контракты с Волковым. Репутация, создаваемая годами, рухнет за один день. Да и трудовая инспекция за такую выгрузку из системы по головке не погладит.
Пётр Ильич медленно отложил бумаги, откинулся на спинку кресла и посмотрел на Волкова долгим, тяжелым взглядом.
— Ну что, Олег Петрович, — тихо произнес директор. — Похоже, ситуация выглядит совсем не так, как вы мне её описали. Вы попытались использовать свое положение постоянного гостя, чтобы обойти правила санатория, а когда получили законный отказ — решили оклеветать нашего лучшего сотрудника.
— Пётр… Пётр Ильич, ты что, веришь этим бумажкам? — пролепетал Волков, его былая спесь куда-то полностью испарилась. — Да я… Да мы же с тобой… Да я уеду отсюда!
— Это ваше право, Олег Петрович, — холодно ответил директор. — Но правила нашего санатория едины для всех. И безопасность, законность процедур, а также защита чести наших сотрудников для нас на первом месте. Вынужден констатировать, что ваша жалоба полностью отклонена как ложная и необоснованная. Более того, я настоятельно рекомендую вам извиниться перед Светланой Николаевной.
Волков вскочил с дивана, его лицо дергалось от злости и унижения. Он понял, что проиграл по всем статьям.
— Да пошли вы все! — бешено закричал он, швыряя стакан с водой в урну. — Ноги моей больше не будет в вашем гадюшнике! И никаких контрактов вы больше не получите!
Он пулей вылетел из кабинета, с силой хлопнув дверью.
В кабинете директора воцарилась тишина. Марина Сергеевна облегченно выдохнула и улыбнулась Светлане.
Пётр Ильич поднялся из-за стола, подошел к Светлане и протянул ей руку.
— Извини меня, Светлана Николаевна. Чуть было не совершил глупость под давлением. Спасибо тебе за твою принципиальность, за то, что не пошла на поводу у этого шантажиста и сохранила верность правилам нашего санатория. Премию ты, разумеется, получишь в полном объеме. И более того, я подпишу приказ о выделении тебе дополнительной надбавки за работу в сложных условиях за эту смену.
Светлана пожала руку директора. Она почувствовала, как огромная, удушающая тяжесть, которая давила на неё весь день, наконец-то спала с её плеч. Честное имя было восстановлено, премия спасена, а значит, Ксюша продолжит учебу в институте.
— Спасибо вам, Пётр Ильич, за справедливое решение, — искренне сказала она.
Она вышла из административного корпуса на улицу. Свежий, прохладный воздух, напоенный ароматом хвои, показался ей невероятно чистым и сладким. Солнце пробивалось сквозь густые лапы вековых сосен, рисуя на дорожках золотистые узоры. Светлана шла по аллее к своему медицинскому корпусу, и на её лице играла легкая, счастливая улыбка. Она знала, что впереди её ждет еще много работы, но теперь она была уверена: правда и чувство собственного достоинства стоят того, чтобы за них бороться до конца.
Добавить комментарий