Боль накатывала волнами, каждая сильнее предыдущей. Я вцепилась в поручни кровати, пытаясь дышать ровно, как учила медсестра, но это было бесполезно. Хотелось кричать, звать на помощь, но больше всего – чтобы Кирилл был рядом. Он обещал. Он клялся, что не оставит меня ни на секунду.

— Медсестра! — прохрипела я, когда очередная волна боли сдавила меня в тиски. — Позовите Кирилла, пожалуйста! Мне так плохо!

Полная женщина в белом халате, поправляя очки, подошла ко мне.

— Он отлучился, Лидочка. Скоро придет, не волнуйтесь.

— Куда отлучился? — сквозь зубы выдавила я. — Он обещал быть тут! Сказал, никуда не денется!

— Далеко не отошел, не переживайте. Потерпите немного. Все женщины рожают, и ничего. Вы сильная.

Сильная? Я чувствовала себя так, будто меня разрывают на части. И его нет. Я пыталась убедить себя, что, наверное, ему просто стало плохо, вышел подышать. Ну или позвонить кому-то по важному делу. Хотелось верить. Всегда хотелось верить Кириллу.

Прошло, наверное, минут двадцать. Или целый час. Счет времени потерялся. Боль не отступала. Она становилась моим единственным спутником в этой палате. Я снова позвала медсестру, попросила воды. И опять спросила про Кирилла.

— Все еще нет? Ну что же это такое!

— Лидия, ну что вы так нервничаете? Нервы вам сейчас ни к чему. Я же сказала, отойдет. Это обычное дело. Мужчины не всегда выдерживают.

Она говорила это будничным тоном, словно мужья, исчезающие в самый ответственный момент, — это норма. Но Кирилл был не такой, или я так думала. Мы вместе уже три года, два из которых женаты. Он всегда был моей опорой. Всегда.

Я попыталась встать. Мне нужно было в туалет, а может, просто пройтись, чтобы отвлечься от боли. Медленно, держась за стену, я пошла по коридору. Голова кружилась, ноги подкашивались, но я шла.

И тут я увидела их. В нескольких шагах от меня. Кирилла и Ирину. Мою лучшую подругу. Она стояла слишком близко к нему, а он… Он целовал ее.

Мир пошатнулся. Воздух выбило из легких. Боль от схваток казалась ничем по сравнению с этой. Я прижалась к стене, пытаясь слиться с ней, чтобы они меня не заметили. Их голоса доносились до меня, обрывками, но каждое слово впивалось в сердце раскаленным гвоздем.

— Надо же, как ей тяжело, — Ирина поправила волосы Кирилла, и он улыбнулся ей. Такая нежная, какая-то совсем чужая улыбка. — Ты молодец, что не бросил ее совсем. Хотя бы сейчас.

— Я не мог. Это же мой ребенок. И что люди скажут? Ты же знаешь, как я ценю репутацию, — ответил Кирилл, обнимая ее за талию. — Да и это же Олег, мой сын. Я должен был быть здесь. Хотя бы формально.

— Скоро родит, — Ирина погладила его по щеке. — И мы сможем быть вместе. Наконец-то! Я так устала ждать, Кирюш.

— Я тоже. Давай, Олег родится, и я поговорю с ней. Мне так надоело врать. Эта двойная жизнь вымотала меня.

— Нам обоим надоело. — Она прижалась к нему. — Как хорошо, что это скоро закончится. Что эта Лида скоро родит, и мы сможем быть по-настоящему вместе, без оглядки на нее.

У меня подкосились ноги. Я сползла по стене на пол, закрыв рот рукой, чтобы не закричать. Внутри все онемело. Только боль. Но теперь она была не от схваток, а от предательства. От осознания, что два года назад, когда Ирина стала так активно общаться с Кириллом, это было не просто дружба. Все это время, пока мы жили счастливо, планировали будущее, рожали ребенка, они… они были любовниками.

Сколько же я была слепа? Как могла не заметить? Ирина — моя лучшая подруга. Та, которой я доверяла все свои секреты, все свои радости и печали. Та, которая утешала меня, когда я сомневалась в чем-то, смеялась вместе со мной, когда я радовалась. И все это время она вонзала нож мне в спину.

Я не помню, как вернулась в палату. Словно во сне, или в бреду. Меня снова скрючило от боли, но теперь я не звала Кирилла. Я не хотела его видеть. Не хотела его лживого сочувствия. Я хотела только одного – чтобы все это закончилось. Чтобы этот ребенок родился, и я могла, наконец, разобраться с этим кошмаром.

Когда Кирилл наконец вошел в палату, я даже не повернула головы. Он подошел, поцеловал меня в лоб. Его прикосновения были мне отвратительны.

— Ну что ты, родная? Как ты тут? Я отлучился всего на минутку, но у тебя телефон был отключен, я переживал.

На минутку? Я видела его «минутку». Я слышала его «минутку». Это была не минутка, а целая вечность лжи.

— Все в порядке, — мой голос был хриплым и чужим. — Не волнуйся.

Он, кажется, был доволен моим ответом. Кивнул, отошел в сторону и принялся листать что-то в телефоне, изредка бросая на меня взгляд, полный притворной заботы. Я ненавидела его. И ненавидела себя за то, что так долго была такой дурой.

Через несколько часов родился Олег. Маленький, сморщенный комочек счастья, который сразу же вцепился в мою грудь. В этот момент весь мир исчез. Были только мы вдвоем. Я забыла о боли, о предательстве, обо всем. В его глазах я видела новую жизнь, новую надежду. И ради него я была готова на все.

Кирилл стоял рядом, смаргивал слезы. Притворялся. Я видела это. Он держал Олега на руках, говорил что-то нежное, но я уже не верила ни единому его слову. Все его действия казались фальшивыми, наигранными. Ирина тоже пришла чуть позже, с букетом цветов и поздравлениями. Улыбалась мне самой лицемерной улыбкой, какую я когда-либо видела.

Она подошла к кроватке Олега, ахнула от умиления. Кирилл стоял рядом, обняв ее за плечи, как будто это было абсолютно нормально.

— Лидочка, он такой прелестный! — проговорила Ирина, нежно касаясь ручки Олега. — Копия Кирилла! Ну просто чудо!

— Да, Ирина. Чудо, — мой голос был ровным, но внутри меня все горело. — Проходите. У меня к вам обоим есть вопросы. Очень важные вопросы.

Кирилл напрягся. Ирина изобразила удивление.

— Лида, что случилось? Ты, наверное, устала. Тебе нужно отдохнуть, — Кирилл попытался увести тему.

— Нет, Кирилл, я совсем не устала. — Я посмотрела прямо на него, потом на Ирину. — Что вы делали в коридоре, пока я тут кричала от боли, пытаясь родить твоего сына?

Ирина побледнела. Кирилл поперхнулся воздухом. Его лицо стало пунцовым.

— Лидочка, ну что за глупые вопросы? Я же просто вышел подышать, — пробормотал Кирилл, избегая моего взгляда. — Ирина меня случайно встретила.

— О, Лида! Поздравляю! Он такой сладкий! — Ирина попыталась перевести разговор, подбегая к кроватке. — Я просто шла мимо, решила заглянуть. Кирилл, а ты почему не с ней был, когда она рожала? Я тебя искала, чтобы позвать.

— Не лги, Ирина, — мой голос стал громче, но оставался твердым. — Не лги ни мне, ни себе. Я видела. И слышала. Каждое ваше слово.

Ирина замерла. Кирилл поднял на меня испуганные глаза.

— Что ты видела? Ты, наверное, от боли галлюцинировала! — воскликнула Ирина, пытаясь изобразить возмущение. — У тебя, наверное, от родов помутился рассудок!

— Не помутился. — Я почувствовала прилив сил. — Я видела, как ты целовала моего мужа. И слышала, как вы планировали быть вместе, как только я рожу. Слышала, как ты говорила, что тебе «надоела эта Лида». Слышала, как Кирилл говорил, что «вымотался от двойной жизни».

Наступила тишина. Тяжелая, давящая. Только писк аппаратов в коридоре и тихое дыхание Олега нарушали ее.

Кирилл первый нашел голос, но он был слабым, дрожащим.

— Лида, успокойся! Ты после родов, тебе нельзя нервничать! Это все не так!

— Не так? Как же «не так», Кирилл? — Я смотрела на него, и впервые за долгое время чувствовала, что все мои страхи ушли. Осталась только ярость. — Как долго это длится? С того момента, как ты начала активно общаться с моим мужем, Ирина? Два года назад? Да?

Ирина прикрыла лицо руками. Кирилл опустил голову.

— Лида… Я… Мы… — Кирилл пытался что-то выдавить, но слова застревали у него в горле.

— Не надо ничего говорить. Я все поняла, — я кивнула, глядя то на одного, то на другого. — Значит, так. Кирилл, ты забираешь свои вещи из нашей квартиры сегодня же. Ключи можешь оставить на столе. Ирины, ты мне больше не подруга. Никогда. Ты предала меня в самый важный момент моей жизни. Когда я рожала твоего племянника, ты была в коридоре с моим мужем.

— Лида, послушай! — Ирина подняла голову, ее глаза были красными. — Это все не так просто! Мы любим друг друга! Мы не хотели тебе зла!

— Любите? Зла не хотели? — Я рассмеялась, горько и сухо. — Вы только что разрушили мою жизнь. В тот момент, когда я подарила миру твоего сына, Кирилл. Какая любовь? Какое «не хотели зла»?

— Мы расскажем тебе все! Объясним! — Кирилл попытался подойти ко мне, но я отшатнулась.

— Не надо мне ничего объяснять. Мне все ясно, — я покачала головой. — Уходите оба. Прямо сейчас. Я больше не хочу вас видеть. Никогда.

Они стояли, словно вкопанные, растерянные, возможно, даже шокированные моей решимостью. Но я не дала им шанса на дальнейшие оправдания. Взяла сына на руки, прижала к себе. Его крошечное тельце давало мне невероятную силу. Впервые за эти несколько ужасных дней я почувствовала себя не жертвой, а матерью. Защитницей.

— Уходите! — мой голос прозвучал как приказ, и в нем не было ни одной капли сомнения.

Они развернулись и молча вышли из палаты. Я осталась одна с Олегом. С моим маленьким сыном. С моей новой жизнью.

После выписки я сразу же подала на развод. Кирилл пытался сопротивляться, звонил, просил прощения, но я была непреклонна. Ирина тоже писала сообщения, пытаясь убедить меня, что она не виновата, что Кирилл ее «соблазнил». Я заблокировала их обоих.

Первые месяцы были невероятно тяжелыми. Бессонные ночи, усталость, но главное — душевная боль от предательства. Но каждый раз, когда я смотрела на Олега, на его крошечные ручки, на его беззубую улыбку, я находила в себе силы двигаться дальше.

Моя семья меня очень поддержала. Мама и сестра приезжали, помогали с ребенком, просто были рядом. И я поняла, что я не одна. Я сильная. И у меня есть сын, ради которого я буду жить, дышать и радоваться. Кирилл и Ирина остались в прошлом. А я, Лидия, обрела новую себя. Свободную, сильную и бесконечно любящую свою маленькую семью.