— Серёж, ты опять? — я отложила вилку, и аппетит пропал мгновенно. — Мы только сели ужинать.

— Оля, ну ты же слышишь, мама звонит! — он нервно ткнул пальцем в экран смартфона, где высветилось фото Марии Ивановны. — Я быстро, не начинай, пожалуйста. Ей плохо, наверное.

— Она звонит третий раз за вечер, — я прищурилась, пытаясь поймать его взгляд. — Что там такого случилось? Кран сорвало? Давление? Или просто скучно?

— Да давление у неё, — буркнул он, уже вставая из-за стола и пятясь в сторону спальни. — Погода меняется, ты же знаешь, как она на это реагирует. Я в комнате поговорю, чтобы тебе не мешать ужинать.

— А мне ты не мешаешь, — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно. — Поставь на громкую связь. Я тоже с Марией Ивановной поздороваюсь, спрошу, какие таблетки она выпила.

Сергей замер на пороге. Его спина напряглась. Он медленно обернулся, и на его лице промелькнуло что-то среднее между паникой и раздражением.

— Оль, ну зачем? Она сейчас начнёт жаловаться на всё подряд, ты же знаешь, какая она мнительная. Я сам её успокою и приду. Пять минут, обещаю.

Он захлопнул дверь спальни. Я осталась сидеть перед остывающей пастой. В голове крутились странные мысли. Мы женаты пять лет, и раньше его мама, Мария Ивановна, звонила нам раз в неделю по воскресеньям. Но последние четыре месяца она будто с цепи сорвалась. Звонила утром, днём, а особенно часто — вечером.

И всегда это были видеозвонки, на которые Сергей отвечал, только когда уходил в другую комнату. Я слышала обрывки фраз через дверь. Голос за дверью действительно напоминал дребезжащий, чуть простуженный тембр свекрови, но что-то в нём было не так. Какая-то странная механическая интонация.

На следующее утро я решила зайти с другой стороны. Когда Сергей ушёл в душ, я набрала номер Марии Ивановны со своего телефона.

— Алло, Мария Ивановна? — бодро начала я. — Как вы сегодня? Сергей сказал, вчера давление скакало?

На том конце возникла пауза. Долгая. Напряжённая.

— Оленька? — голос свекрови звучал бодро. — Давление? Да нет, бог с тобой, вчера как раз на даче была, огурцы подвязывала. Чувствую себя как космонавт. А Серёжа что, жаловался?

У меня внутри всё похолодело.

— Нет, просто… Он сказал, что вы вчера вечером звонили несколько раз. Очень переживал.

— Я? Звонила? — старушка искренне рассмеялась. — Ой, Оль, я телефон в доме оставила, сама на грядках до темноты возилась. Не звонила я вчера. Может, он с кем другим говорил? С Оксанкой своей, сестрой? Так она в отпуске в Турции.

— Да, наверное, я что-то перепутала, — выдавила я из себя. — Извините, Мария Ивановна. Хорошего дня.

Я положила телефон на стол. Руки мелко дрожали. Если это не свекровь, то кто? И почему на экране высвечивается её имя? И главное — чей это голос я слышу каждый вечер?

Вечером того же дня я зашла к своей подруге Кате. Мы сидели на её тесной кухне, и я выложила ей всё.

— Кать, я схожу с ума. Он запирается и говорит с «мамой». А мама в это время огурцы поливает. Я слышу её голос — ну один в один! Но это не она.

— Слушай, Оль, — Катя отхлебнула чай. — Ты же у нас фанат технологий. Слышала про нейросети? Сейчас можно любой голос подделать. Называется дипфейк.

— Да ну, — я отмахнулась. — Серёга и нейросети? Он в Экселе-то с трудом таблицу сводит. Где он это возьмёт?

— А много ума не надо, — Катя пожала плечами. — Сейчас полно сервисов. Загрузил минуту записи голоса — и вуаля, программа говорит этим голосом любой текст. Может, он любовницу завёл, а чтобы ты не ревновала, настроил такой «фильтр»?

— Господи, это звучит как бред, — я закрыла лицо руками. — Но это объясняет, почему он всегда уходит в другую комнату. Чтобы я не видела, что на экране не лицо мамы, а программа.

— Тебе нужно доказательство, — Катя подалась вперёд. — У меня есть знакомый, Александр. Он спец по искусственному интеллекту, занимается безопасностью. Давай я вас сведу? Сделаешь запись его «разговора с мамой», а Саша проверит.

Я согласилась. На следующий день я установила в спальне под кроватью диктофон с хорошей чувствительностью. Вечер прошел по обычному сценарию. Опять «звонок от мамы», опять Сергей уходит в спальню.

— Да, мамуль, — слышала я его голос из-за двери. — Я понимаю. Конечно, я приеду в субботу. Нет, Оля не сможет, у неё дела. Да, я тоже тебя целую.

Через полчаса он вышел, довольный и спокойный.

— Опять жаловалась? — спросила я, глядя в телевизор.

— Ага, на суставы теперь, — вздохнул он. — Ладно, я в душ и спать.

Как только он закрылся в ванной, я вытащила диктофон. Запись была четкой. На следующий день я была в офисе у Александра. Это был серьёзный мужчина лет сорока в очках, окруженный мониторами с графиками.

— Принесла? — коротко спросил он.

— Вот, — я протянула флешку. — Тут запись вчерашнего разговора и ещё одна запись — настоящий голос моей свекрови, я её на диктофон записала, когда мы в прошлом месяце на юбилее были.

Александр молча загрузил файлы в программу. На экране поползли звуковые волны. Он что-то настраивал, хмурился, щелкал мышкой.

— Так, — наконец произнёс он. — Смотри сюда, Ольга. Вот это — спектрограмма голоса вашей свекрови. Естественные гармоники, дыхательные паузы, микро-колебания связок. А вот это — запись «звонка».

— И что там? — у меня пересохло в горле.

— Это чистой воды синтез. Видишь вот эти ровные пики? Человек так не говорит. Это качественный дипфейк, обученный на образцах голоса Марии Ивановны. Тот, кто на другом конце, говорит в микрофон, а программа в реальном времени меняет его голос на голос вашей свекрови.

— То есть Сергей говорит не с мамой? — я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Определённо нет. Это другой человек. И, судя по частотному анализу того, что осталось «под» фильтром… это молодая женщина.

Александр посмотрел на меня с сочувствием.

— Хочешь знать, кто это?

— А это можно узнать? — удивилась я.

— Твой муж пользуется конкретным приложением. Я покопался в его логах, если он подключался к вашему домашнему Wi-Fi. Он не особо шифровался. Аккаунт зарегистрирован на номер… сейчас… некой Дарьи. 28 лет. Судя по соцсетям, они часто пересекаются в одном бизнес-центре.

Я смотрела на фотографию Дарьи, которую Александр нашёл за две минуты. Эффектная брюнетка. Полная противоположность мне. Внутри меня всё выгорело. Четыре месяца! Четыре месяца он врал мне в лицо, прикрываясь святым — здоровьем матери.

— Спасибо, Александр, — сказала я, поднимаясь. — Сколько я вам должна?

— Нисколько, — он покачал головой. — Терпеть не могу, когда технологии используют для такой подлости. Если нужно будет заключение для суда — звони.

Я вернулась домой раньше Сергея. Я не плакала. Была какая-то звенящая пустота. Я открыла наш общий ноутбук. Сергей всегда был уверен, что я не лезу в его дела. Но теперь я знала, что искать. Через историю браузера и сохраненные пароли я зашла в его мессенджер, дублированный на компьютере. И там была она. Даша.

Переписка была долгой. Полгода. Первые два месяца они просто переписывались, а потом начались эти «звонки от мамы».

«Слушай, — писал Сергей Даше, — Оля начала что-то подозревать. Давай использовать ту программу, про которую ты говорила. Будешь звонить мне под видом матери, если она рядом. Так я смогу спокойно с тобой ворковать, а она будет думать, что я маму успокаиваю».

«Гениально, котик, — отвечала Даша. — Только не забудь, что в субботу мы едем за город. Что скажешь жене?»

«Скажу, что у мамы забор упал, надо чинить. Она поверит. Она у меня доверчивая».

Доверчивая. Это слово ударило больнее всего. Я сидела и читала, как они обсуждали наш развод. Сергей обещал ей, что уйдет от меня, «как только подготовит почву», если Даша согласится переехать к нему в ту квартиру, которую мы вообще-то планировали сдавать.

Сергей пришёл домой в семь вечера. Весёлый, с пакетом апельсинов.

— Привет, дорогая! А чего свет не горишь? Опять в облаках витаешь?

Я включила лампу. Он вздрогнул, увидев моё лицо.

— Оль, ты чего? Случилось что?

— Мама звонила, — спокойно сказала я.

— Опять? — он картинно вздохнул. — Ну что там у неё на этот раз?

— Да вот, — я развернула к нему ноутбук и включила запись, которую сделал Александр. — Говорит, что забор упал. И что она — это на самом деле 28-летняя Даша. Серёж, ты ничего не хочешь мне объяснить?

Он побледнел. Его лицо буквально поползло вниз. Он несколько секунд хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Это… это что? Откуда у тебя это?

— Это экспертиза, Серёжа. Твой «голос мамы» — это дешевая подделка. Как и вся твоя жизнь со мной последние полгода.

— Оля, подожди… — он попытался подойти ко мне, но я выставила руку вперёд. — Это не то, что ты думаешь! Это просто… шутка была. Мы с ребятами на работе тестировали программу…

— Шутка? — я зашлась в горьком смехе. — «Котик, я приеду в субботу чинить забор» — это тоже часть теста? Я прочитала всё, Сергей. Всю твою переписку с Дашенькой. Как ты собирался меня выставить, как квартиру делил. Ты хоть понимаешь, какой ты подлец?

— Оля, я всё объясню! — он вдруг перешел на крик, пытаясь защититься. — Ты сама виновата! Ты вечно в своей работе, вечно со своими курсами по ИИ, ты мне внимания не уделяла! А Даша… она меня слушала!

— Она тебя слушала через фильтр голоса твоей матери? — я смотрела на него с отвращением. — Вы два сапога пара. Один врет, другая помогает. Знаешь, что самое интересное? Я ведь Даше тоже написала.

Сергей замер.

— Что ты ей написала?

— Скинула ей твои сообщения другому «объекту», — соврала я, глядя ему прямо в глаза. — Написала, что ты и ей врешь, и на самом деле у тебя еще третья есть. Она заблокировала тебя везде пять минут назад. Можешь проверить.

Сергей судорожно выхватил телефон. Он тыкал в экран, его лицо краснело, жилка на виске забилась.

— Даша! Даш, ответь! — орал он в трубку. — Оля, что ты натворила?! Ты всё испортила!

— Нет, Серёжа, — я встала и пошла в коридор, где уже стоял мой заранее собранный чемодан. — Это ты всё испортил. А я просто навела порядок. Завтра мой юрист пришлет тебе бумаги на развод. Квартира, напомню, куплена на деньги моих родителей до брака. У тебя есть час, чтобы собрать вещи и уйти.

— Куда я пойду?! — он почти плакал. — Оля, на улице ночь!

— Позвони «маме», — бросила я, открывая входную дверь. — Может, её ИИ-голос подскажет тебе дорогу.

Когда дверь за ним захлопнулась, я наконец-то расплакалась. Было больно, невыносимо больно. Но вместе с этой болью пришло странное чувство чистоты. Будто из дома вынесли старый, гнилой хлам, который долго маскировали под антиквариат.

Прошло два месяца. Развод прошел на удивление быстро — Сергей, лишившись и жены, и любовницы, которая действительно не захотела иметь дело с «неудачником и лжецом», даже не пытался спорить. Его репутация на работе тоже пострадала — слухи о том, как он использовал корпоративные технологии для обмана жены, дошли до руководства.

Я сидела в том же кафе с Александром. Он улыбался, глядя на меня.

— Ну как ты, Ольга? Выглядишь гораздо лучше.

— Знаешь, Саша, — я отхлебнула кофе. — Я теперь на пушечный выстрел не подхожу к людям, которые скрывают свои звонки. И, честно говоря, я благодарна этой нейросети. Если бы не она, я бы, наверное, еще годами жила в этой лжи, думая, какая у меня заботливая свекровь и любящий муж.

— Технологии — это просто инструмент, — философски заметил Александр. — Они лишь проявляют то, что у человека внутри. Если внутри гниль, никакой ИИ её не закрасит.

Я кивнула. На мой телефон пришло уведомление. Звонила Мария Ивановна. Настоящая.

— Алло, мамуль? — ответила я, и на душе стало по-настоящему тепло. Теперь мне больше не нужно было прислушиваться к помехам в голосе. Честность оказалась самым ценным, что у меня осталось.