— Виктория Сергеевна, примите наши извинения, рейс отменен по техническим причинам. Следующий вылет только утром, — голос девушки за стойкой регистрации звучал монотонно, будто она сообщала о погоде, а не рушила мои планы на важнейшую неделю в Питере.

— Утром? — я устало потерла переносицу. — Ладно. Оформите мне возврат или перенос. Я поеду домой.

Я вызвала такси. Внутри шевелилось странное чувство. Знаете, такое бывает, когда ритм жизни внезапно сбивается. Я должна была уже подлетать к Пулково, а вместо этого сидела в пыльном седане и смотрела на вечерние огни Москвы. Прошло всего два часа с тех пор, как Андрей проводил меня до лифта, поцеловал в щеку и пожелал удачной командировки.

— Быстро вы, — улыбнулся таксист, заезжая в наш двор. — Забыли что-то?

— Можно и так сказать, — ответила я, расплачиваясь. — Хорошего вечера.

Я поднялась на седьмой этаж. Ключ в замке повернулся мягко. Я вошла в прихожую, не включая свет, чтобы не ослепнуть после темноты подъезда. И тут же замерла. На коврике, рядом с тяжелыми ботинками Андрея, стояли изящные красные туфли на шпильке. Маленькие, размера тридцать шестого. Я такие не носила уже лет десять — спина не позволяет.

Из кухни доносился смех. Тот самый смех Андрея, который я слышала каждый день в течение пятнадцати лет. Но сейчас он был другим — каким-то хвастливым, приторным.

— Андрюш, ну правда, она совсем ничего не заподозрит? — раздался тонкий девичий голос.

— Оксаночка, Вика — человек системы. Если у нее в расписании Питер, значит, она в Питере. У нее даже мысли не возникнет вернуться. Она слишком правильная для сюрпризов, — голос мужа сочился уверенностью.

Я тихо прошла по коридору. Дверь в кухню была приоткрыта. Они сидели за нашим столом. На моем любимом месте сидела девица — светлые волосы, густо накрашенные ресницы, лет двадцать пять, не больше. На ней была рубашка Андрея. Та самая, которую я гладила сегодня утром.

— А если она позвонит по видеосвязи? — кокетливо спросила Оксана, пригубив вино из моего коллекционного бокала.

— Скажу, что лег спать. Или что в душе. Вика не будет докапываться. Она мне верит как себе. Знаешь, за пятнадцать лет человек становится предсказуемым, как микроволновка.

— Микроволновка, значит? — я толкнула дверь. Она ударилась о стену с глухим звуком.

Тишина в кухне стала такой плотной, что ее можно было резать ножом. Андрей замер с вилкой в руке. Девица поперхнулась вином и начала кашлять.

— Вика? — Андрей побледнел так быстро, что стал похож на лист офисной бумаги. — Ты… ты почему здесь?

— Самолет не взлетел, — я спокойно достала телефон и сделала первый снимок. — А вот у тебя, я смотрю, полет в самом разгаре.

— Убери телефон! — крикнул он, вскакивая. — Ты что творишь? Это не то, что ты думаешь!

— О, классика! — я усмехнулась, делая еще пару кадров. — «Это не то, что я думаю». А что это? Курсы повышения квалификации для секретарей на дому? Оксана, верно? Кажется, я видела тебя на новогоднем корпоративе. Ты тогда еще очень старательно разливала всем шампанское.

Девушка вжалась в стул, пытаясь прикрыться полами мужской рубашки.

— Я… я пойду, наверное? — пропищала она, глядя на Андрея.

— Сидеть! — мой голос прозвучал так, что даже собака у соседей, кажется, замолчала. — Куда же ты в таком виде? В рубашке моего мужа? Тебе же холодно будет.

— Вик, давай поговорим нормально, — Андрей попытался подойти ко мне, протягивая руку. — Ну бес попутал, выпили лишнего. Она просто завезла документы, которые я забыл в офисе.

— В одиннадцать вечера? В кружевном белье под рубашкой? — я прошла к шкафу и достала рулон черных мусорных мешков на 120 литров. — Знаешь, Андрей, ты прав. Я очень предсказуемая. И сейчас я предсказуемо начну генеральную уборку.

— Какую уборку? Вика, прекрати этот цирк! — он начал злиться. — Ты ведешь себя как истеричка.

— Истерички бьют посуду, Андрей. А я оцениваю активы. Оксана, деточка, у тебя есть пять минут, чтобы найти свои трусы и исчезнуть. Иначе следующее фото полетит в отдел кадров вашему генеральному. А он, насколько я помню, за семейные ценности топит так, что пыль стоит.

Девица сорвалась с места и убежала в сторону спальни. Андрей дернулся за ней, но я преградила ему путь.

— Куда? — спросила я.

— Вика, ты не имеешь права! Это и мой дом тоже! — он попытался повысить голос, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией.

— Твой дом? — я рассмеялась прямо ему в лицо. — Андрюша, ты, кажется, за пятнадцать лет забыл, чья это квартира.

— Мы здесь прожили всю жизнь! — выкрикнул он.

— Мы здесь жили по милости моего отца. Напомнить тебе, кто вписан в свидетельство о собственности? Или ты забыл, как мой папа сказал: «Пусть живут, пока у них семья, а там видно будет»?

— Это низко, — прошипел он. — Потыкать меня тем, что у тебя богатый папочка.

— Низко — это трахать секретаршу на простынях, которые я выбирала на нашу годовщину. Оксана! — крикнула я в глубину квартиры. — Пять минут истекли!

Любовница выскочила в коридор. Она была в своих красных туфлях, узком платье, которое едва прикрывало то, что должно быть скрыто, и с размазанной тушью. Она даже не посмотрела на Андрея — просто пулей вылетела за дверь.

— Ну вот, — я повернулась к мужу. — Первый пошел. Теперь твоя очередь.

— Ты меня выгоняешь? Среди ночи? — он смотрел на меня с недоверием. — Вик, ты в своем уме? Нам по сорок лет. Мы не подростки.

— Именно поэтому я не буду плакать и бить подушки. Я просто освобождаю пространство. Собирай вещи. Хотя нет, я сама помогу.

Я зашла в спальню, сорвала пододеяльник и начала закидывать туда его футболки прямо из шкафа. Громко, с треском рвущихся вешалок.

— Что ты делаешь?! — Андрей бегал за мной. — Это моя любимая рубашка! Она помнется!

— Она тебе больше не понадобится, — я открыла ящик с нижним бельем и вывалила его в мусорный мешок. — Ты же любишь «сюрпризы» и «непредсказуемость»? Вот тебе квест: найди носки в черном пластике на лестничной клетке.

— Вика, остановись! Давай сядем и обсудим. Мы же взрослые люди. У нас ипотека на дачу, у нас планы на отпуск в августе!

— Ипотека на мне, Андрей. Дача оформлена на мою маму, ты и там только гость. А отпуск… Ну, поедешь с Оксаной. Она молодая, ей в палатке понравится, раз на отель ты теперь вряд ли наскребешь со своей зарплаты без моих бонусов.

Я методично переходила от шкафа к шкафу. Вещи летели в мешки. Его парфюм, его бритва, его дурацкие гантели, о которые я вечно спотыкалась.

— Ты не можешь меня выставить! — Андрей схватил меня за плечо. — Я здесь прописан!

— Прописка не дает права собственности, родной. Завтра утром папа привезет документы на выписку «в никуда» в связи с прекращением семейных отношений. Ты же знаешь, мой отец тебя никогда не любил. Он просто ждал повода.

Андрей замер. Он знал, что мой отец, отставной полковник, действительно только и ждал, когда зять оступится. Папа всегда говорил: «Вика, он скользкий. Смотри в оба».

— Ты всё подготовила? — голос Андрея стал хриплым. — Ты знала?

— Нет, — я горько усмехнулась, завязывая очередной узел на мешке. — Я просто знала, что если этот день настанет, я не потрачу ни секунды на выяснение того, «почему» и «как долго». Мне достаточно того, что я увидела.

Я вытащила первый мешок в общий коридор. Потом второй. Третий.

— Выходи, Андрей, — сказала я, стоя у открытой двери.

— Я в одних трусах и футболке! — он указал на свой домашний вид. — Вика, на улице май, но там холодно!

— В мешках есть твои куртки. Найдешь. Или попроси Оксану согреть тебя. Она же такая горячая штучка, судя по тому, как она на столе извивалась.

— Ты сумасшедшая… — он попятился к двери.

— Я просто хозяйка этой квартиры. И я закрываю ее на уборку. Выметайся.

Я буквально вытолкнула его в коридор. Он стоял среди черных мешков, босой, прикрывая пах руками, как провинившийся школьник. В этот момент в нем не было ничего от того уверенного в себе мужчины, который два часа назад называл меня «микроволновкой».

Я закрыла дверь и повернула замок на два оборота. В квартире стало удивительно тихо. Даже тишина стала какой-то чистой, прозрачной.

Я прошла на кухню, взяла телефон и набрала номер.

— Пап? Прости, что поздно. Да, рейс отменили. Нет, я дома. Пап… ты был прав. Можешь завтра прислать юриста? Да, разводимся. Квартиру я уже освободила от лишнего мусора.

Я положила трубку. Руки начали мелко дрожать. Эмоции, которые я сдерживала последние сорок минут, начали прорываться наружу. Но это были не слезы боли. Это были слезы облегчения.

Я подошла к окну. Внизу, у подъезда, Андрей пытался вскрыть мешки, чтобы найти хоть какую-то обувь. Рядом затормозила машина — видимо, та самая Оксана вернулась за ним или он вызвал такси.

Я достала из холодильника бутылку шампанского, которую мы хранили для нашей годовщины. Открыла ее с громким хлопком.

— За предсказуемость, — прошептала я, наливая вино в чистый бокал. — И за то, чтобы микроволновки больше никогда не грели чужие обеды.

Этой ночью я спала на чистых простынях. Завтра будет много бумажной волокиты, суды, деление дачи и долгие разговоры с родственниками. Но впервые за пятнадцать лет я знала одно: в моей квартире больше нет чужих туфель. И чужих людей тоже.

Я открыла ноутбук и начала вбивать в поисковик: «Заявление на развод онлайн». Оказалось, это так же просто, как заказать пиццу. Клик — и твоя жизнь снова принадлежит тебе.

За дверью послышался какой-то шум. Я подошла к глазку. Андрей пытался просунуть под дверь записку. Я даже не стала ее поднимать. Какая разница, что там написано? «Прости»? «Я исправлюсь»? «Ты пожалеешь»?

Я просто взяла швабру и начала мыть пол в коридоре. Там, где стояли красные туфли. Мыла долго, с хлоркой, пока запах чужих духов окончательно не исчез из моего дома.

К утру я закончила. Город просыпался, солнце заливало кухню. Я сварила себе кофе. Один. В тишине.

— Ну что, Виктория Сергеевна, — сказала я своему отражению в зеркале. — Командировка в новую жизнь начинается. И на этот раз рейс точно не отменят.