— Вероник, ну ты скоро? — Света заглянула ко мне в кабинет, опираясь плечом о дверной косяк. — Кофе остывает, а я еще хотела тебе про вчерашний поход в кино рассказать. Опять ты в своих бумагах зарылась.

— Сейчас, Светик, еще пять минут, — я не отрывала взгляда от микроскопа. — Нужно досмотреть этот изумруд. Клиент капризный, утверждает, что там облагороженная трещина, а я ее в упор не вижу. Надо быть уверенной на сто процентов.

— Ой, да ладно тебе, — Света вошла и бесцеремонно уселась на край моего стола. — Слушай, а где твоё кольцо? Ну, то самое, бабушкино? С желтым бриллиантом? Ты же его никогда не снимала, даже когда в перчатках работаешь.

Я невольно посмотрела на свой безымянный палец. На нем остался едва заметный светлый след — загар не успел лечь на это место. В груди привычно кольнуло, но я постаралась улыбнуться.

— Егор в ремонт унес, — вздохнула я. — Помнишь, я говорила, что там лапка на касте расшаталась? Боялась камень потерять. Он у своего знакомого мастера решил сделать, говорит, тот лучший в городе.

— Месяц назад унес? — Света прищурилась. — Вероника, за месяц можно новый собор построить, а не одну лапку подпаять. Ты мужу звонила?

— Да каждый день звоню, Свет. Он говорит, что мастер то заболел, то у него поставка припоя задержалась. Егор сам злится, обещал сегодня заехать и забрать в любом состоянии. Сама переживаю, это же единственное, что от бабули осталось.

— Странно это всё, — Света покачала головой. — Ладно, пошли пить кофе. Там, кстати, клиентка пришла. Пафосная такая девица, на «Майбахе» подкатила. Хочет оценить «безумно дорогой подарок жениха». Шеф просил, чтобы именно ты на неё взглянула.

— Иду, — я поправила ярко-салатовый пиджак, который всегда поднимал мне настроение, и вышла вслед за подругой.

В приемной зоне нашего элитного салона на бархатном диванчике сидела девушка. Года двадцать три, от силы двадцать пять. Губы — «уточкой», ресницы такие, что можно взлететь, если моргнуть слишком быстро. Она была в ярко-красном обтягивающем платье, которое смотрелось здесь немного вызывающе.

— Вы геммолог? — капризно протянула она, едва я вошла. — Надеюсь, вы разбираетесь в серьезных камнях, а не только в фианитах из масс-маркета.

— Добрый день. Меня зовут Вероника, я ведущий эксперт-геммолог этого центра, — я сохраняла профессиональный тон. — Как я могу к вам обращаться?

— Снежана, — бросила она. — Мой жених подарил мне кольцо на помолвку. Сказал, что это уникальная вещь, купленная на закрытом аукционе. Я хочу официальный сертификат для страховки. Сами понимаете, вещь статусная.

— Конечно, Снежана. Пройдемте в смотровую, — я открыла дверь кабинета.

Девица вальяжно зашла, села напротив меня и выставила руку. На ее тонком пальце сияло кольцо. У меня на мгновение потемнело в глазах. Платина, характерный «кушон», и этот неповторимый лимонно-желтый оттенок бриллианта. Мое кольцо.

— Вот, — она стянула его и небрежно бросила на замшевую салфетку. — Смотрите внимательнее. Мой котик сказал, что оно стоит целое состояние.

Я взяла кольцо в руки. Пальцы мелко дрожали, но я зажала их в кулак под столом. Я знала этот камень до каждой молекулы. Вон там, на шинке, с внутренней стороны, был крошечный, почти невидимый скол, который я сама поставила случайно еще в студенчестве, когда зацепилась за край лабораторного стола.

Я поднесла лупу к глазу. Да. Это был он. Мой «желтый принц».

— Ну что вы там так долго рассматриваете? — Снежана закинула ногу на ногу. — Настоящий? Не стекло же?

— Камень натуральный, — мой голос звучал на удивление спокойно, хотя внутри всё выжигало. — Очень редкий цвет. Подскажите, а ваш жених… он давно его приобрел?

— Месяц назад, — гордо ответила она. — Мы как раз отмечали нашу маленькую дату. Он сказал: «Снежа, ты достойна только самого лучшего». А что? Что-то не так?

— Нет-нет, всё в порядке. Просто работа тонкая. Мне нужно проверить серийный номер на рундисте камня, а для этого придется пройти в лабораторию. Это займет минут пятнадцать. Подождете?

— Только не подмените мне его там! — ехидно хихикнула Снежана. — А то знаю я вас, ювелиров.

— У нас ведется видеонаблюдение на каждом этапе, — отрезала я. — Можете посмотреть фотографии на моем мониторе, пока меня не будет. Кстати, а как зовут вашего щедрого жениха? Хотелось бы знать имя такого ценителя.

— Егор его зовут, — она самодовольно улыбнулась и достала телефон. — Хотите покажу? Он у меня такой красавчик. Предприниматель, очень серьезный человек.

Она развернула экран. На фотографии мой муж, мой Егор, с которым мы восемь лет делили завтраки и планы на будущее, обнимал эту девицу на фоне какого-то ресторана. Он улыбался той самой улыбкой, которой когда-то клялся мне в вечной любви.

— Очень… представительный мужчина, — выдавила я, чувствуя, как сердце превращается в кусок льда.

— Да, — Снежана снова уткнулась в телефон. — Только вот женатый пока, представляете? Но это формальность. Говорит, жена у него — серая мышь, геммолог какой-то, жизни не видит, только в камнях копается. Сказал, скоро разведется, как только бизнес на нее перепишет, чтобы налоги не платить. Ну, там свои схемы, я не вникаю.

Я вышла из кабинета, едва не снеся Свету в коридоре.

— Вероник, ты бледная как мел! Что случилось? — Света схватила меня за руку.

— Света, слушай меня внимательно, — прошептала я, вцепившись в коробочку с кольцом. — Иди к охране. Пусть заблокируют выход. Вызывай полицию. Прямо сейчас.

— Ты с ума сошла? Зачем? — Света вытаращила глаза.

— В моем кабинете сидит любовница Егора. С моим фамильным кольцом, которое он «унес в ремонт» месяц назад. Она принесла его на оценку. Понимаешь?

Света прикрыла рот рукой, её глаза округлились.

— Да ты что… Вот же гад! Вот же козел! Я сейчас, я мигом!

Я вернулась в кабинет. Снежана что-то увлеченно печатала в мессенджере.

— Снежана, — я села за стол. — Нам нужно заполнить документы. Пока лаборатория проверяет камень, мне нужны данные дарителя. Вы сказали, его зовут Егор?

— Ну да, — она подняла голову. — Егор Воронов. А зачем это для сертификата?

— Правила такие, — я начала быстро печатать на компьютере. — Проверка на легальность происхождения. Вы же не хотите, чтобы у страховой возникли вопросы?

— Ой, да какие вопросы, он его в бутике купил, — она занервничала.

— В каком именно? Мы сотрудничаем со всеми крупными сетями.

— Не знаю я! — огрызнулась она. — Подарил и подарил. Слушайте, долго еще? У меня маникюр через час.

— Почти готово. Знаете, Снежана, у этого кольца есть одна особенность. Оно платиновое, ручной работы. И на нем стоит клеймо частного мастера начала двадцатого века. Именник «А.К.».

Снежана нахмурилась.

— И что? Это делает его дороже?

— Это делает его узнаваемым, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Это кольцо моей бабушки, Снежана. Оно было украдено из моего дома месяц назад.

Девушка на секунду замерла, а потом разразилась смехом.

— Что? Вы что, бредите? Какое еще кольцо бабушки? Вы просто завидуете, что у вас такого нет! Это подарок моего жениха! Верните кольцо, я ухожу!

Она вскочила и протянула руку, но я отодвинула салфетку подальше.

— Сядьте на место, — голос мой стал стальным. — Полиция уже едет. У меня есть все документы на это кольцо. Паспорт изделия, старый сертификат GIA с номером, который нанесен лазером на этот бриллиант. И этот номер сейчас подтверждают мои коллеги.

— Да вы… да вы знаете, кто мой жених?! — она закричала, переходя на визг. — Он вас в порошок сотрет! Егор! Я сейчас ему позвоню!

— Звоните, — кивнула я. — Самое время ему приехать.

Она дрожащими руками набрала номер. Я слышала, как в трубке раздался мужской голос.

— Егор! Приезжай быстро в этот дебильный салон на Тверской! Тут какая-то сумасшедшая говорит, что ты украл у нее кольцо! Да, то самое, с желтым камнем! Она полицию вызвала!

Я видела, как её лицо начало меняться. Видимо, ответ на том конце был не самым приятным. Она медленно опустила телефон.

— Он сказал… он сказал, чтобы я уходила отсюда быстро… — пробормотала она, растерянно глядя на меня.

— Поздно, — я указала на дверь, за которой показались двое сотрудников полиции и наша Света.

— Что здесь происходит? — спросил высокий офицер, входя в кабинет.

— Я подаю заявление о краже, — я поднялась навстречу. — Вот это кольцо принадлежит мне. Месяц назад мой муж, Воронов Егор Сергеевич, завладел им обманным путем под предлогом ремонта. Сегодня эта гражданка принесла его на оценку, утверждая, что это подарок от него.

— Это неправда! — Снежана вжалась в стул. — Я ничего не крала! Он мне его подарил! Он сказал, оно его!

— Разберемся, — офицер посмотрел на кольцо. — У вас есть документы, подтверждающие право собственности?

— Конечно, — я открыла сейф в стене и достала папку. — Вот договор дарения от бабушки, вот международный сертификат на камень. Обратите внимание на номер лазерной гравировки на рундисте. Можете проверить его через наш микроскоп.

Пока полиция сверяла данные, в салон ворвался Егор. Он был запыхавшийся, галстук набок, глаза дикие.

— Ника! — он бросился ко мне, игнорируя полицию и рыдающую Снежану. — Ника, это недоразумение! Послушай, я всё объясню!

— Объясняй, — я сложила руки на груди. — Только начни с того момента, когда ты решил, что фамильная реликвия моей семьи — отличный подарок для твоей любовницы.

— Какая любовница? — он попытался изобразить искреннее возмущение. — Снежана — это… это просто бизнес-партнер! Я… я взял кольцо, чтобы сделать реплику! Хотел тебе сюрприз сделать, серьги такие же заказать! А она просто взяла его посмотреть и… и запуталась!

— Егор, не позорься, — я поморщилась. — Снежана только что показала мне ваши совместные фото из отпуска в Сочи. Ты там тоже реплики обсуждал?

Снежана, услышав это, вдруг вскочила.

— Бизнес-партнер?! Ах ты тварь! Ты мне говорил, что любишь! Ты говорил, что жена — пустое место! Ты клялся, что это кольцо — символ нашей новой жизни!

— Заткнись, Снежа! — рявкнул Егор. — Ты вообще понимаешь, что ты наделала?

— Я наделала? — она вцепилась ему в пиджак. — Ты мне ворованное приволок! Ты меня под статью подвел! Офицер, он мне его подарил! Вот, у меня переписка есть, где он пишет: «Малыш, это кольцо теперь твое»!

— Так, — офицер прервал этот балаган. — Гражданин Воронов, пройдемте для дачи показаний. Дело серьезное, особо крупный размер. Кража с использованием доверия.

— Ника, подожди! — Егор побледнел, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. — Давай договоримся! Зачем тебе это? Мы же семья!

— Были семьей, Егор. Ровно до того момента, как ты вынес это кольцо из дома. Ты же знал, что оно для меня значит. Бабушка его в блокаду сохранила, понимаешь? В блокаду! А ты его на эту… на стразы променял.

— Я всё верну! Я куплю тебе десять таких камней! — он уже почти умолял.

— У тебя нет денег на десять таких камней, Егор. Твой бизнес держится на моем приданом и связях моего отца. Кстати, я уже позвонила папе. Думаю, к вечеру твой «серьезный бизнес» начнет разваливаться как карточный домик.

— Ты не посмеешь… — прошипел он, но в глазах был только страх.

— Посмею. Значит так. У тебя есть один шанс не сесть. Прямо сейчас ты подписываешь соглашение о разделе имущества. Всей недвижимости, счетов и твоей доли в компании. В мою пользу. Как компенсацию за моральный ущерб и… скажем так, за аренду кольца.

— Ты меня по миру хочешь пустить? — он задохнулся от возмущения.

— А ты меня — по кругу дураков. Выбирай: или ты подписываешь бумаги, которые мой адвокат привезет через полчаса, или мы доводим уголовное дело до конца. Поверь, доказательств хватит.

Полицейские тактично отошли к окну, давая нам закончить. Снежана сидела на диване, размазывая тушь по лицу.

— Егор, ты же сказал, что ты богатый… — всхлипнула она. — Ты сказал, у тебя счета в Швейцарии…

— Замолчи ты уже! — сорвался на крик Егор.

— А ведь я ей почти поверила, — сказала я тихо, глядя на мужа. — Думала, ты просто заработался, стресс у тебя. А ты просто гнилой человек. Знаешь, я даже рада, что это случилось сейчас. Не через десять лет, когда у нас могли бы быть дети. Уводите их.

Весь следующий час прошел как в тумане. Адвокат приехал на удивление быстро. Егор сидел в углу, серый и поникший, и ставил подписи там, где ему указывали. Он понимал, что если дело пойдет в суд, он потеряет всё и сразу, а так у него оставалась хотя бы свобода.

Когда они все ушли — полиция, Егор, рыдающая Снежана, — в салоне наступила звенящая тишина. Света осторожно зашла ко мне в кабинет с двумя чашками кофе.

— Ну ты и кремень, Вероника, — она поставила чашку на стол. — Я бы там на части развалилась. А ты — как скала.

— Я не скала, Свет, — я взяла бабушкино кольцо и надела его на палец. Оно было холодным, но родным. — У меня внутри всё просто выжжено. Знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Он ведь даже не понял, почему я так взбесилась. Он думал, я из-за бабы этой. А я из-за памяти. Он на память мою плюнул.

— Да пошел он, — Света обняла меня за плечи. — Зато посмотри, как ты его раздела. Квартира, офис, счета… Ты теперь завидная невеста.

— Мне не нужны счета, Свет. Мне нужно было это чувство… справедливости, что ли. Чтобы зло было наказано вот так — быстро и красиво.

— Это было эпично, — подтвердила подруга. — Видела бы ты лицо этой Снежаны, когда она поняла, что «Майбах»-то арендованный, а жених — банкрот. Она его в коридоре сумкой так огрела, что у него искры из глаз посыпались.

Я невольно усмехнулась.

— Ладно, Светик. Работы много. Давай, допивай кофе и за дело. У нас там еще изумруд не досмотрен.

Вечером я возвращалась домой в пустую квартиру. Было странно не слышать шума ключей в замке, не готовить ужин на двоих. Но вместо ожидаемой тоски я чувствовала невероятную легкость. Я подошла к окну, посмотрела на огни города и покрутила кольцо на пальце. Желтый бриллиант поймал свет фонарей и вспыхнул ярким, чистым пламенем.

Телефон пискнул — пришло сообщение от Егора: «Ника, прости, я был идиотом. Давай начнем сначала?». Я заблокировала номер, не раздумывая. Некоторые вещи невозможно починить, даже если ты лучший ювелир в мире. Есть трещины, которые проходят через самое сердце камня, и такой камень уже никогда не будет иметь прежней ценности. Его проще выбросить и найти новый — чистый, прозрачный и настоящий.

Я заварила себе крепкий чай, достала старый фотоальбом и долго смотрела на фотографию бабушки. Она улыбалась мне со снимка, и мне казалось, что она одобряет мой поступок. Кольцо вернулось домой. А остальное — просто пыль, которую смывает первый же хороший дождь.

Жизнь продолжалась, и теперь в ней было гораздо больше света, чем раньше. Пусть и лимонно-желтого, как мой любимый «принц».