— Кирюш, ты опять на весь день? — я выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. — Суббота же. Может, хоть сегодня в кино сходим? Мы сто лет никуда не выбирались.

Кирилл, возившийся в прихожей с тяжелым ящиком инструментов, даже не обернулся. Его плечи напряглись, а голос прозвучал с той привычной ноткой раздражения, которая стала появляться всё чаще в последние месяцы.

— Марин, ну какое кино? Ты же знаешь, у тёти Тамары крыша течет. Старушка одна в этом пригороде, ну кто ей поможет, если не я? — он наконец повернулся, натягивая свою старую, забрызганную краской куртку. — Там работы непочатый край. Полы гнилые, обои отваливаются. Она же мне как мать вторая, ты же помнишь.

— Помню, — вздохнула я, чувствуя укол совести. — Просто ты там каждую субботу пропадаешь. И воскресенье часто тоже. Ты хоть отдыхаешь там?

— Какой там отдых, — буркнул он, застегивая молнию. — Весь в пыли, в гипсе. Зато тётя рада. Она сегодня пирожков обещала напечь. Ладно, я побежал, а то электричка уйдет.

Он быстро чмокнул меня в щеку — мимоходом, почти формально — и выскочил за дверь. Я постояла в тишине, глядя на закрытую дверь. Пять лет брака. Раньше мы выходные проводили вдвоем, валялись в постели до полудня, заказывали пиццу. А теперь — ремонт у тёти Тамары, которую я видела всего один раз на нашей свадьбе.

— Ладно, — сказала я сама себе. — Раз уж день свободен, съезжу в ту частную клинику. Результаты анализов заберу, да на плановый осмотр схожу. Всё равно собиралась.

Частная клиника «Жизнь» встретила меня запахом дорогого парфюма и тихой лаунж-музыкой. Я записалась к гинекологу неделю назад, решив, что пора заняться своим здоровьем всерьез. Мы с Кириллом вроде как планировали детей, но всё время что-то мешало: то мой бизнес по производству авторской мебели шел в гору и требовал внимания, то его вечные «помощи родственникам».

— Марина Алексеевна? Проходите, доктор вас ждет, — улыбнулась девушка на ресепшене.

Я прошла по светлому коридору, рассматривая яркие постеры со счастливыми младенцами. И вдруг остановилась как вкопанная. Возле кабинета УЗИ, в самом конце коридора, стоял мужчина. Его спина показалась мне до боли знакомой. Тот же наклон головы, та же походка…

— Не может быть, — прошептала я. — Он же в пригороде. С молотком и гвоздями.

Но это был он. Мой Кирилл. Но на нем не было той грязной куртки. Он стоял в своем лучшем кашемировом пальто, которое я купила ему на прошлый день рождения. А рядом с ним сидела молоденькая девушка. Совсем девчонка, лет двадцати трех, не больше. Она улыбалась, а Кирилл… Кирилл нежно гладил её по уже заметно округлившемуся животу.

— Всё будет хорошо, Кристиночка, — услышала я его голос. Тот самый нежный голос, которым он раньше говорил со мной. — Врач сказал, что двойня — это всегда риск, но мы справимся. Я же всё для вас делаю.

— Кирюш, а ты точно успеешь закончить детскую до родов? — пропищала девчонка, прижимаясь к нему. — Тётя Тамара не обидится, что ты у неё ремонт бросил?

Кирилл весело рассмеялся, и этот смех резанул меня по сердцу, как скальпель.

— Глупенькая. Нет никакой тёти Тамары. Я же тебе говорил, это легенда для Марины. Она думает, я там в пыли вожусь, а я в нашей новой квартире стены ровняю. Для тебя, для малышей. Скоро всё закончим, и я перевезу тебя туда окончательно.

В голове зашумело. Мир вокруг начал медленно вращаться. «Нет никакой тёти Тамары». «Наша новая квартира». «Двойня».

Я не помню, как сделала эти несколько шагов. Я просто оказалась прямо перед ними. Кирилл поднял глаза, и его лицо мгновенно стало землистого цвета. Улыбка сползла, челюсть слегка отвисла.

— Марина? — выдавил он, пытаясь загородить собой Кристину. — Ты… ты что тут делаешь?

— Я? — мой голос сорвался на крик, хотя я всегда гордилась своим самообладанием. — Я пришла к врачу, Кирилл! А ты? Ты тоже на осмотр? Или ты теперь гинекологом подрабатываешь в свободное от «тёти Тамары» время?

Девушка, Кристина, испуганно вжалась в кресло, глядя на нас широко открытыми глазами.

— Кирилл, это кто? — пролепетала она. — Это та самая Марина? Твоя… коллега?

— Коллега? — я истерически рассмеялась. — О, да, мы очень тесно сотрудничаем. Пять лет в браке, общая постель, общий бюджет. Хотя подожди, бюджет, кажется, уже не совсем общий, да, Кирилл? Ты на какие шиши квартиру купил, «строитель» ты мой?

— Марин, успокойся, давай выйдем и поговорим, — Кирилл схватил меня за локоть, но я с силой оттолкнула его руку.

— Не трогай меня! — закричала я на всю клинику. — Не смей ко мне прикасаться! Ты мне полгода врал! Каждую субботу ты уходил из дома, изображая из себя святого племянника, а сам спал с этой… малолеткой? И детей ей строгал?

— Она не малолетка! — вдруг огрызнулся Кирилл, пытаясь вернуть себе капельку достоинства. — Ей двадцать три! И она ждет моих детей! В отличие от тебя, у которой в голове только бизнес, заказы и новые опилки в твоем цеху!

— Мои опилки, Кирилл, кормят нас обоих последние пять лет! — я чувствовала, как слезы застилают глаза, но не позволяла им течь. — Мой бизнес оплачивает твою машину, твою одежду и даже, как я теперь понимаю, твой «ремонт у тёти»! Ты воровал деньги из нашей фирмы?

— Я не воровал, — он отвел взгляд. — Я брал то, что принадлежит мне по праву. Я тоже там числюсь замом!

— Ты числишься там только потому, что ты мой муж! Ты палец о палец не ударил для развития производства! — я повернулась к Кристине, которая начала тихо всхлипывать. — А ты, милочка, на что рассчитываешь? Что он будет тебя содержать? Так я тебя расстрою: через час он станет безработным и бездомным.

— Кирилл, сделай что-нибудь! — зарыдала Кристина. — Мне плохо! Живот тянет!

Кирилл засуетился, подхватил её под руку, бросая на меня ненавидящие взгляды.

— Ты чудовище, Марина! — крикнул он. — У женщины угроза, а ты скандал на ровном месте! Ты только о деньгах и думаешь! Да подавись ты своей мебелью!

— Я-то подавлюсь, — прошептала я ему вслед, когда он повел её в кабинет врача. — А вот ты скоро будешь грызть ножки от табуреток.

Я вышла из клиники, не чувствуя ног. Руки дрожали так, что я трижды не могла попасть ключом в замочную скважину автомобиля. Сев в салон, я просто упала лбом на руль. В голове пульсировала одна мысль: «Пять лет. Пять лет коту под хвост».

Через десять минут я уже набирала номер Светки, моей лучшей подруги и по совместительству главного бухгалтера моей компании.

— Света, привет. Ты на месте? — мой голос был сухим и холодным.

— Да, Мариш, отчеты свожу. А что с голосом? Ты заболела?

— Хуже, Свет. Намного хуже. Слушай внимательно. Прямо сейчас заблокируй все корпоративные карты Кирилла. Все до единой. И подготовь приказ о его увольнении. Основание — прогулы или что там у нас по уставу за систематическое вранье полагается?

На том конце провода повисла тишина. Потом Света тихо спросила:

— Поймала?

— В женской консультации, — коротко ответила я. — С беременной любовницей. Она ждет двойню. А он делает ремонт в их новой квартире, пока я думаю, что он помогает покойной тёте.

— Твою же мать… — выдохнула Света. — Маринка, держись. Я всё сделаю. Карты закрою через пять минут. И личные его счета, к которым у нас доступ по доверенности, тоже проверю. Он же, подлец, наверняка со счета фирмы деньги выводил на эту хату.

— Проверь всё, Свет. Каждую копейку. Я сейчас поеду домой, соберу его шмотки. Не хочу, чтобы он хоть минуту еще там находился.

— Может, мне приехать? — обеспокоенно спросила подруга. — Вдруг он буянить начнет?

— Пусть только попробует. Я уже позвонила адвокату. Мы с Игорем Петровичем сейчас всё обсудим.

Я приехала в нашу общую квартиру — светлую, просторную, которую мы покупали на мои первые крупные гонорары. Тогда я была так счастлива, что Кирилл рядом, что он поддерживает меня… А он просто паразитировал.

Я швыряла его вещи в большие мусорные пакеты. Дорогие костюмы, рубашки, кроссовки. В какой-то момент из кармана одного из пиджаков выпал буклет: «ЖК Прибрежный. Квартиры для счастливых семей». Внутри была пометка от руки: «Кристине. Сюрприз».

Меня снова захлестнула ярость. Значит, «Прибрежный»? Это же элитный район. Откуда у него такие деньги? Ответ пришел сам собой — я вспомнила странные задержки в оплате материалов в прошлом месяце. Он просто переводил средства поставщикам, которые на самом деле были липовыми конторами.

Вечером, когда я уже сидела на кухне с бокалом ледяного белого вина, замок в двери щелкнул. Кирилл вошел осторожно, как побитый пес. Но, увидев в коридоре гору черных пакетов, тут же ощетинился.

— Ты что, совсем с ума сошла? — он пнул ближайший пакет. — Это мои вещи! Ты не имеешь права их выкидывать!

— Я их не выкидываю, Кирюша, — я даже не обернулась. — Я их приготовила к отправке. Куда там тебе? В ЖК «Прибрежный»? Надеюсь, Кристина любит запах дешевого полиэтилена.

Кирилл прошел на кухню и сел напротив. Лицо его было серым от усталости, но в глазах горел вызов.

— Марин, давай без истерик. Да, так получилось. Любовь не спрашивает. Кристина дает мне то, чего не давала ты — тепло, заботу, ощущение, что я мужчина, а не просто приложение к твоей фабрике.

— «Ощущение, что ты мужчина»? — я приподняла бровь. — Это когда ты за моей спиной деньги воруешь? Или когда врешь про мертвую тётю? Очень по-мужски, ничего не скажешь.

— Я не воровал! — он ударил кулаком по столу. — Я вкладывал свои силы в твое дело! Если бы не мой менеджмент, ты бы до сих пор в гараже табуретки строгала!

— Твой менеджмент? — я рассмеялась ему в лицо. — Твой менеджмент заключался в том, чтобы выбирать цвет кожи для диванов и обедать с заказчиками за счет фирмы. Кстати, о фирме. Ты уволен. Приказ подписан, запись в трудовой будет завтра. По статье за недоверие и финансовые махинации.

Кирилл побледнел. Он, видимо, до последнего надеялся, что я «покричу и успокоюсь».

— Ты не можешь меня уволить. Я соучредитель!

— Нет, дорогой. Ты — наемный работник с долей в 5%. И по нашему брачному контракту, который ты подписал пять лет назад, даже не читая, при доказанном факте измены или ущерба бизнесу, твоя доля аннулируется. Помнишь, как ты смеялся, когда я настояла на контракте? «Зачем это, Мариш, мы же будем жить вечно и умрем в один день».

— Ты… ты всё просчитала? — в его голосе появился страх.

— Нет, Кирилл. Я просто всегда была умнее тебя. И честнее. А теперь слушай дальше. Квартира эта — моя до брака, куплена на средства от продажи наследства бабушки. Ты здесь никто. Машина записана на фирму. Она остается у фирмы. Карты заблокированы.

— А на что мне жить? — он почти сорвался на визг. — У Кристины скоро дети! Ей нужны витамины, ей нужно обследование! Квартира в «Прибрежном» еще не доделана, там даже унитаза нет!

— Можешь попросить у тёти Тамары, — я сделала глоток вина. — Ах, да, она же умерла десять лет назад. Какая незадача. Знаешь, Кирилл, самое смешное во всем этом то, что я ведь тоже хотела сегодня сказать тебе о детях.

Он замер, глядя на меня с надеждой.

— Ты… ты тоже беременна?

— Нет. Я хотела сказать, что была у врача, и у нас могли бы быть дети. Но теперь я бесконечно рада, что этого не случилось. Потому что иметь такого отца — это проклятие для любого ребенка.

Кирилл вскочил со стула, его лицо перекосило от злости.

— Да пошла ты! Знаешь что? Я заберу свою долю через суд! Ты еще приползешь ко мне, когда поймешь, что одна ты — пустое место!

— Иди, Кирилл. Пакеты в коридоре. Такси я тебе вызывать не буду — на карте ноль, а наличку ты всю на плитку для Кристины спустил.

Он уходил громко, хлопая дверью и выкрикивая оскорбления. Я сидела в пустой кухне и слушала, как затихают его шаги на лестнице. Было ли мне больно? Да. Но еще сильнее я чувствовала какую-то странную, холодную чистоту. Будто из дома вынесли старый, смердящий мусор.

Через три дня я встретилась с адвокатом Игорем Петровичем в его офисе.

— Марина Алексеевна, ситуация для него патовая, — Игорь Петрович листал документы. — Мы нашли счета, на которые он выводил средства. Около трех миллионов рублей за последние полгода. Это уже не просто семейный спор, это уголовщина. Если он начнет претендовать на имущество, мы просто подадим заявление в полицию о хищении средств в особо крупном размере.

— Он уже звонил мне, — я смотрела в окно. — Плакал. Говорил, что Кристину положили на сохранение, денег нет, его выселяют из съемного жилья, потому что он не заплатил за два месяца.

— И какова была ваша реакция? — адвокат поверх очков посмотрел на меня.

— Я посоветовала ему устроиться на стройку. Он же так хвалился, что мастер на все руки, пока «тёте» помогал.

— Жестко, — улыбнулся Игорь Петрович. — Но справедливо. Что по поводу развода?

— Подавайте. Я хочу закончить это как можно быстрее. Имущество разделим строго по закону и контракту. Его доля — ноль.

Прошла неделя. Я сидела в своем офисе, рассматривая новые эскизы для коллекции детской мебели. В дверь постучали.

— Марина, там к тебе… — Света замялась. — Кристина эта пришла. Просит поговорить.

Я удивилась, но кивнула. В кабинет вошла та самая девушка из клиники. Она выглядела ужасно: заплаканная, бледная, в какой-то дешевой ветровке. Куда делась та нарядная куколка?

— Марина Алексеевна, простите меня, — она шмыгнула носом, присаживаясь на край стула. — Я не знала… Честно не знала, что он женат. Он говорил, что вдовец, что вы — его бывшая партнерша по бизнесу, которая пытается его разорить.

— Оригинально, — я откинулась на спинку кресла. — И что теперь?

— Он бросил меня, — она закрыла лицо руками и зарыдала. — Как только вы заблокировали деньги, он пришел в ярость. Кричал, что я его подставила, что если бы не я и моя беременность, он бы и дальше жил в шоколаде. Сказал, что дети ему не нужны, и уехал к какой-то другой женщине в область.

Я смотрела на неё и не чувствовала ни капли злорадства. Только брезгливость к человеку, с которым прожила пять лет.

— У меня никого нет, Марина Алексеевна. Родители в деревне, они меня не примут с двумя детьми без мужа. Помогите мне… хоть немного. Мне рожать через два месяца.

Я долго молчала. Потом нажала кнопку селектора.

— Свет, зайди, пожалуйста.

Когда Света вошла, я указала на Кристину.

— Выпиши ей матпомощь от компании. Сумму я напишу. И узнай, что там с квотами на роды в хорошем центре. Пусть это будет благотворительность.

Кристина начала благодарить меня, пытаясь поцеловать руки, но я мягко её отстранила.

— Иди, Кристина. Я помогаю не тебе, и уж точно не ему. Я помогаю детям. Они не виноваты, что их отец — ничтожество.

Когда она вышла, Света посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Марин, ты святая или просто переутомилась? Она же твоего мужа увела!

— Нельзя увести того, кто сам готов уйти, Свет. Она просто инструмент. А Кирилл… Знаешь, я вчера узнала, где он. Устроился-таки разнорабочим на склад в пригороде. Живет в общежитии.

— И как тебе эта новость?

— Знаешь, я впервые за пять лет сплю спокойно. В квартире тишина, в делах порядок, и никто не врет мне про тётю Тамару за завтраком. Оказывается, свобода — это очень вкусная штука.

Я подошла к окну. Внизу шумел город, люди спешили по своим делам. Где-то там, в этом потоке, был мой бывший муж, который променял свою жизнь на фальшивую сказку. А у меня впереди был целый мир, полный честных людей и настоящих побед.

Я открыла ноутбук и начала писать сообщение поставщику древесины. Нужно было расширять цех. У меня теперь было много сил, много времени и, главное, никакой «тёти Тамары» за спиной.

Жизнь продолжалась, и на этот раз она была по-настоящему моей.