Очередь в аптеке двигалась медленно, как сонная осенняя муха. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу в стоптанных осенних ботинках, и сжимала в руке рецепт на лекарства от давления. В кармане куртки лежал потертый пластиковый пакет. Запах антисептиков, дешевой косметики и сухой бумажной пыли всегда действовал на меня успокаивающе, но сегодня внутри все буквально клокотало от глухого, липкого страха.

— С вас одна тысяча двести сорок рублей, — устало произнесла молоденькая провизор в белоснежном халате, даже не глядя на меня. — Карту прикладывайте.

Я приложила свою зарплатную карту к терминалу. Раздался резкий, противный писк, и на экране вспыхнула надпись: «Отказ. Недостаточно средств». Мое лицо мгновенно обдал удушливый жар. Позади меня нетерпеливо вздохнул мужчина в тяжелом драповом пальто.

— Попробуйте еще раз, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как предательски дрожат пальцы. — Должны быть деньги.

— Женщина, терминал пишет, что денег нет, — громче, чем хотелось бы, ответила провизор. — Проверяйте баланс.

Я отошла в сторону, прижимаясь спиной к холодному пластиковому стенду с витаминами. Быстро открыла банковское приложение в телефоне. На экране светился баланс: 184 рубля и 20 копеек. И тут же, чуть ниже, красовалось свежее системное сообщение:

«Автоматическое списание по кредиту: 28 500 рублей. Доступный остаток: 184.20 руб.»

Я медленно опустила руку с телефоном. Двадцать восемь тысяч пятьсот рублей. Моя месячная плата за оборудование, которое стоит в салоне красоты «Аура». Оборудование, на котором чужие люди зарабатывают миллионы, пока я, пятидесятидевятилетняя женщина, отработавшая бухгалтером тридцать пять лет, стою в аптеке и не могу купить себе копеечные таблетки.

А ведь ровно год назад все начиналось так красиво, так душевно, как это умеет преподносить Лариса, хозяйка нашего салона. Ей сорок семь, она выглядит ухоженно, пахнет дорогим селективным парфюмом и умеет говорить так, будто ты — ее самый близкий и единственный надежный человек на всем белом свете.

— Ирочка, милая, ну выручай! — Лариса тогда буквально влетела в мой маленький кабинет, заперла дверь на защелку и опустилась на стул напротив меня, заламывая тонкие пальцы с безупречным маникюром. — Если мы сейчас не выкупим этот итальянский лазерный аппарат, нам конец. Конкуренты через дорогу открывают студию, они нас просто сожрут! А у меня, как назло, банк завернул заявку на лизинг для фирмы. Какая-то нелепая техническая ошибка из-за старой налоговой отчетности. Ирочка, возьми кредит на себя, как на физическое лицо! Под твою идеальную кредитную историю дадут под минимальный процент!

Я тогда опешила. Сняла очки, положила их на стопку накладных и посмотрела на Ларису.

— Лариса Сергеевна, помилуйте. Какой кредит? Мне пятьдесят восемь лет, у меня зарплата тридцать тысяч. Кто мне даст полмиллиона?

— Дадут, Ирочка, дадут! — Лариса пересела ко мне поближе, взяла мои холодные руки в свои теплые, ухоженные ладони. — Мы укажем твой дополнительный доход, я сделаю справку. Платить буду я! Лично! Буду приносить тебе наличные за три дня до каждого платежа. Нам этот аппарат нужен буквально на два месяца, потом я сниму деньги с закрывающегося депозита и закрою весь долг досрочно. Клянусь тебе памятью моей мамы! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, мы же как семья!

И я, старая дура, поверила. В салоне «Аура» я работала уже пять лет. Коллектив был хороший, зарплату платили вовремя, Лариса всегда поздравляла с праздниками, дарила дорогие наборы косметики. Мне казалось, что человеческие отношения в бизнесе существуют. Муж мой покойный, Миша, всегда говорил: «Ирочка, доверяй людям, но подстраховывайся». А я вот доверилась, а подстраховаться забыла.

Кредит на пятьсот тысяч рублей под грабительский процент оформили за один вечер. На руки я получила деньги и тут же, в отделении банка, передала их Ларисе. Она сияла как начищенный самовар, целовала меня в щеки и обещала, что этот поступок она никогда не забудет.

Первый месяц все действительно шло гладко. За три дня до платежа Лариса зашла ко мне в кабинет и положила на стол аккуратный конверт с новенькими купюрами.

— Вот, Ирочка, ровно двадцать восемь пятьсот. Спасибо тебе еще раз, дорогая!

Но уже на второй месяц начались странности. Лариса не принесла деньги в срок. Я подождала день, другой. До автоматического списания оставались сутки. Мое сердце начало потихоньку сжиматься от нехорошего предчувствия. Я зашла к ней в кабинет.

— Лариса Сергеевна, извините, но завтра платеж по кредиту. Деньги нужны.

Лариса, не отрываясь от экрана своего новенького айфона, небрежно махнула рукой.

— Ой, Иришка, прости! Совсем закрутилась, тут поставщики косметики душу мотают. Слушай, а у тебя на карте нет своих пока перехватиться? Я тебе через три дня отдам, честное слово. Сейчас просто кассовый разрыв, понимаешь?

Мне пришлось перевести деньги со своего накопительного счета. Того самого счета, куда я бережно откладывала каждую копеечку со своей скромной пенсии и крошечного наследства, оставшегося после смерти тетки. Это была моя подушка безопасности, моя спокойная старость.

Через три дня Лариса деньги не вернула. И через неделю тоже. Когда я снова напомнила, она искренне удивилась:

— Ира, ну ты чего паникуешь? Я же не отказываюсь платить. Просто сейчас трудный период. Давай я тебе эти деньги вместе с зарплатой скину?

И она действительно скинула. Только не всю сумму, а частями. С тех пор эта схема стала постоянной. Лариса намеренно ломала график. Она смешивала выплаты по кредиту с моей официальной зарплатой, из-за чего в моих личных расчетах начался полный хаос. Я завела специальную общую тетрадь в синей обложке, где скрупулезно записывала каждую копеечку:

«Получено от Л.С. — 15 000 руб. (из них 10 000 — зарплата, 5 000 — в счет кредита). Долг по кредиту за текущий месяц — 23 500 руб.»

Каждый раз, когда я пыталась показать ей эти расчеты, Лариса морщила свой аккуратный носик и недовольно вздыхала:

— Ира, ну ты же бухгалтер! Зачем ты эту бюрократию разводишь? Я тебе перевела на прошлой неделе? Перевела. Вчера скинула? Скинула. Ну и все, не забивай голову. Мы же не чужие люди, сочтемся!

Но «сочтемся» не получалось. Мой накопительный счет таял как мартовский снег. Чтобы перекрывать регулярные банковские списания и не испортить кредитную историю, мне приходилось раз за разом запускать руку в свои пенсионные накопления. За полгода от моей «подушки безопасности» не осталось и половины.

Однажды в обеденный перерыв я сидела в нашей крошечной кухне для персонала, уныло ковыряя вилкой остывшие макароны без масла. В горле стоял ком. В кухню вошла Светлана, наш ведущий мастер-парикмахер. Свете пятьдесят два года, она женщина прямая, острая на язык, но с добрым сердцем. Мы с ней сдружились за эти годы.

— Ир, ты чего такая кислая? — Светлана придвинула стул и поставила передо мной кружку со свежезаваренным чаем. — На тебя смотреть больно в последнее время. Похудела, осунулась, под глазами тени серые. Случилось чего? Сын, не дай бог, заболел?

— Да нет, со слава богу все в порядке, — тихо вздохнула я, обхватив ладонями теплую кружку. — Просто… с деньгами туго, Светлан. Очень туго.

Светлана внимательно посмотрела на меня, прищурив глаза.

— С деньгами? Ир, ты меня извини, конечно, но ты же у нас единственный бухгалтер. Ты же видишь всю кассу. У нас клиенты валом идут, особенно на новый лазер. Запись на две недели вперед! Лариска гребет деньги лопатой. Почему у тебя-то с деньгами туго? Она тебе зарплату урезала?

Я замялась. Мне было безумно стыдно признаться коллеге в собственной глупости. Признаться в том, что я, взрослый человек с высшим экономическим образованием, позволила обвести себя вокруг пальца как наивную девчонку.

— Да нет, зарплата та же… Просто я… кредит взяла. Для салона. Год назад Лариса уговорила аппарат этот лазерный купить. Обещала за два месяца закрыть, а в итоге плачу я со своей карты, а она мне отдает как придется. С кассовыми разрывами.

Светлана так и застыла с зажатой в руке ложкой.

— Что?! — не поверила она своим ушам. — Ты взяла кредит на себя для ее бизнеса? Ирка, ты с ума сошла? Да у нее этих денег как грязи! Какие кассовые разрывы, ты о чем?

— Ну как же… — я растерянно посмотрела на нее. — Она говорит, аренда выросла, расходники подорожали, налоги опять же…

— Да врет она все и не краснеет! — Светлана зло пристукнула ложкой по столу. — Ты в ее кабинет давно заходила? Она же там ремонт забабахала! Стены шелком обтянули, стол из какого-то дорогущего белого дуба привезли, кресло ортопедическое за сто тысяч! А вчера она хвасталась девчонкам новой сумкой из крокодиловой кожи. Я в интернете глянула — она стоит как три твоих кредитных платежа! Ирка, она тебя просто доит!

Слова Светланы больно ударили меня по голове. Ремонт в кабинете Ларисы я, конечно, видела, но как-то не сопоставляла эти траты со своим долгом. Лариса всегда преподносила это как необходимость: «Ирочка, это же представительские расходы! К нам серьезные люди ходят, мы должны выглядеть дорого!»

Вернувшись на рабочее место, я впервые за долгое время решила провести не просто текущую отчетность, а глубокий анализ движения денежных средств по счетам салона за последние полгода. Мои пальцы быстро бегали по клавиатуре, а на экране одна за другой открывались выписки.

Чем дольше я смотрела на цифры, тем сильнее внутри меня закипала холодная, тяжелая ярость. Никаких кассовых разрывов не было и в помине. Выручка салона стабильно росла на пятнадцать-двадцать процентов каждый месяц благодаря тому самому итальянскому лазеру, за который я платила своей пенсией.

При этом со счетов фирмы регулярно списывались огромные суммы под видом «маркетинговых услуг» и «консультационных договоров» на счета каких-то сомнительных ИП. Я, как опытный бухгалтер, прекрасно понимала, что это был обычный вывод чистой прибыли в карман Ларисы. Она просто забирала деньги себе, а меня кормила сказками о тяжелых временах.

Вечером того же дня я дождалась, пока все мастера разойдутся, и постучала в кабинет хозяйки салона. Лариса сидела в своем новом роскошном кресле, лениво листая глянцевый журнал.

— А, Ирочка! Заходи, дорогая. Что-то хотела? — она улыбнулась своей дежурной, лучезарной улыбкой.

Я прошла в кабинет, аккуратно прикрыла за собой дверь и положила на ее новенький дубовый стол синюю тетрадь со своими расчетами.

— Лариса Сергеевна, я принесла отчет по моему кредиту. На сегодняшний день ваша задолженность передо мной составляет сто сорок две тысячи рублей. Это те деньги, которые я выплатила банку из собственных пенсионных накоплений из-за ваших постоянных задержек. Мне нужно, чтобы вы вернули эту сумму до конца недели. И мы должны наконец переоформить этот кредит на вашу компанию.

Улыбка мгновенно сползла с лица Ларисы. Глаза ее сузились, став похожими на две холодные щелки. Она даже не взглянула на тетрадь.

— Ирина Васильевна, вы в своем уме? — голос ее стал ледяным, исчезла вся былая дружеская приторность. — Какие сто сорок две тысячи? Вы что, считаете мои деньги? Я вам выплачиваю все до копейки! Да, бывают небольшие задержки, но сейчас такое время! Вы должны понимать, что бизнес требует вложений. Этот ремонт, — она обвела руками кабинет, — сделан для того, чтобы к нам шли премиум-клиенты, которые приносят нам с вами деньги! В конце концов, вы получаете здесь зарплату.

— Я получаю зарплату за свою работу бухгалтера, Лариса Сергеевна, — твердо ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А оборудование вашего салона я оплачивать не обязана. Сегодня в аптеке мне не хватило денег на лекарства от давления, потому что банк списал очередной платеж, а вы мне в этом месяце перевели всего десять тысяч под видом аванса. Я так больше жить не могу. Мой пенсионный счет пуст.

Лариса откинулась на спинку кресла и снисходительно усмехнулась.

— Ну хорошо, хорошо, не надо драмы, Ирина Васильевна. Я посмотрю, что можно сделать после выходных. Наскребу тебе какую-нибудь сумму. Но переоформить кредит сейчас невозможно, банк не одобрит. Придется потерпеть.

Я поняла, что спорить сейчас бесполезно. Она сыта, довольна жизнью и абсолютно уверена в своей безнаказанности. Я молча забрала тетрадь и вышла из кабинета.

Прошел еще один месяц. Ситуация не изменилась ни на йоту. Лариса бросила мне, как собаке кость, пятнадцать тысяч рублей, а остаток платежа мне снова пришлось закрывать из последних крох своих сбережений. Я чувствовала себя зажатой в тиски, из которых не было выхода.

Но настоящий кошмар начался в прошлый вторник. Лариса вызвала меня к себе в кабинет. На ее столе лежал толстый, красочный каталог с изображением какого-то сложного медицинского аппарата.

— Ирочка, садись, разговор есть, — Лариса указала на стул. На ее лице снова блуждала та самая приторно-сладкая улыбка, которая теперь вызывала у меня только глухое раздражение.

Я молча села, положив руки на колени.

— Смотри, какая прелесть! — она пододвинула ко мне каталог. — Это аппарат для криолиполиза. Новейшая технология коррекции фигуры. Безболезненно, эффективно, спрос сумасшедший! Если мы его поставим, мы за месяц отобьем все затраты и выйдем на чистую прибыль в полмиллиона!

— Поздравляю, — сухо сказала я. — Надеюсь, вы накопили на него денег.

Лариса притворно вздохнула и поджала губы.

— В том-то и дело, что нет. Свободных средств сейчас нет, все в обороте. И лизинг нам снова не дают — там какие-то новые требования к обеспечению. Ирочка… золотая моя, выручай! Давай возьмем на тебя еще один кредит? Всего на четыреста тысяч. Мы его за полгода закроем, я тебе гарантирую! Я даже буду доплачивать тебе лично по пять тысяч в месяц сверху за хлопоты!

Я смотрела на нее и не верила своим ушам. Мозг отказывался воспринимать этот абсурд. Она серьезно просит меня, человека, которого она уже обобрала до нитки, повесить на себя еще один долг?

— Вы с ума сошли, Лариса Сергеевна? — тихо, но отчетливо произнесла я. — Вы первый кредит не платите нормально. Мой пенсионный счет пуст! У меня нет больше сбережений, чтобы покрывать ваши «кассовые разрывы»! Я не возьму на себя больше ни копейки!

Лицо Ларисы мгновенно изменилось. В глазах вспыхнула ярость, а губы скривились в злой усмешке.

— Вот, значит, как? — процедила она. — Когда тебе нужна была работа в предпенсионном возрасте, когда тебя никто брать не хотел, я тебя взяла! Глаза закрывала на твои отлучки по врачам! А теперь, когда салону нужна помощь для развития, ты в кусты? Ирина Васильевна, не будь эгоисткой. Если мы не купим этот аппарат, салон начнет терять позиции. Мне придется сокращать расходы. И начать придется с кадров. Светочку вот уволю… Ей пятьдесят два года, у нее мать лежачая, где она работу найдет? Ты этого хочешь? Из-за твоего упрямства человек без куска хлеба останется!

Этот неприкрытый, грязный шантаж стал последней каплей. Она пыталась переложить на меня ответственность за судьбу Светланы, используя ее личную беду как рычаг давления!

— Я не буду брать кредит, — повторила я, вставая со стула. — И манипулировать мной не надо. Это ваше решение — увольнять кого-то или нет. Мой ответ — нет.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все дрожит от возмущения. Направляясь к выходу, я столкнулась в коридоре со Светланой. Она заметила мое состояние, схватила за руку и утащила в пустой кабинет маникюра.

— Ира, что случилось? Она опять на тебя кричала? — прошептала Светлана, заглядывая мне в глаза.

Я не выдержала. Слезы, которые я так долго сдерживала, брызнули из глаз. Я разрыдалась, утыкаясь в плечо Светланы, и сквозь всхлипы рассказала ей все: и про требования взять новый кредит, и про угрозы уволить ее, Свету, если я откажусь.

Светлана слушала меня, и ее лицо постепенно становилось багровым от гнева. Она крепко сжала мои плечи.

— Ах она тварь неблагодарная! — прошипела Света. — Уволить она меня решила? Да пусть попробует! На мне вся клиентская база держится, девочки за мной в любой другой салон уйдут! Ирка, ты не знаешь главного. Она тебя за дуру держит и просто грабит!

— О чем ты? — я вытерла слезы платком.

— Да она вторую точку открывает! — огорошила меня Светлана. — На проспекте Мира. Мне Машка из соседней парикмахерской проболталась. Лариска там уже три недели как помещение арендовала, там ремонт полным ходом идет, вывеску монтируют! Она туда собирается часть наших мастеров перевести и сама там сидеть. А этот криолиполиз ей туда нужен, в новый салон! Она твою пенсию жрет, чтобы вторую точку открыть, понимаешь ты своим бухгалтерским умом или нет?!

В этот момент в моей голове как будто щелкнул переключатель. Все кусочки пазла мгновенно сложились в одну единую, грязную картину. Все ее слезы, ее «мы же как семья», ее «кассовые разрывы» — все это было спланированным, циничным враньем. Она просто использовала меня как бесплатный беспроцентный банк, чтобы построить свою маленькую империю, пока я считала копейки на лекарства.

— Спасибо тебе, Света, — сказала я, глубоко вздохнув. Внутри меня вместо страха и обиды вдруг воцарилась удивительная, звенящая пустота и решимость. — Теперь я знаю, что делать.

На следующий день Лариса назначила общее собрание коллектива на семь вечера, сразу после закрытия салона. Она явно собиралась усложнить мне жизнь, устроив публичную порку и настроив девочек против меня.

В назначенное время все собрались в главном зале. Лариса сидела во главе стола, одетая в свой ярко-красный деловой костюм, который подчеркивал ее статус «успешной бизнес-леди». Напротив нее сидели наши мастера: Светлана, две молодые девочки-косметологи и мастер по маникюру.

Я зашла последней, неся в руках тяжелую кожаную папку с документами. На мне была моя простая зеленая кофта, в которой я обычно ходила на работу. Я села на самый край стола.

— Девочки, я собрала вас, чтобы обсудить наше будущее, — начала Лариса сладким голосом, обводя всех взглядом. — Мы стоим на пороге большого шага. Нам необходимо расширяться, закупать новое оборудование, чтобы вы могли зарабатывать больше. Но, к сожалению, мы столкнулись с неожиданным препятствием…

Она сделала паузу и выразительно посмотрела на меня.

— Наш многоуважаемый бухгалтер, Ирина Васильевна, отказалась войти в положение фирмы и помочь нам с оформлением временного кредита на покупку аппарата. Из-за этого наши планы под угрозой. И, к моему глубокому сожалению, мне, возможно, придется пойти на крайние меры. Сократить штат. Светочка, дорогая, ты же понимаешь, как мне тяжело это говорить…

Я не дала ей закончить этот бред. Я медленно поднялась со своего места, открыла папку и положила перед собой стопку бумаг.

— «Почему ваш новый салон снова оплачиваю я?» — спросила я, глядя Ларисе прямо в глаза. Мой голос звучал удивительно спокойно и громко в наступившей гробовой тишине.

Лариса осеклась на полуслове. Ее холеные щеки мгновенно покрылись некрасивыми красными пятнами.

— Ирина Васильевна, что вы себе позволяете? — прошипела она, пытаясь сохранить лицо перед коллективом. — Какое отношение вы имеете к нашим планам?

— Самое прямое, Лариса Сергеевна, — ответила я, бережно раскладывая перед мастерами распечатки банковских выписок и листы из своей синей тетради. — Год назад я взяла на себя кредит в пятьсот тысяч рублей под ваше честное слово, что вы закроете его за два месяца. За этот год вы не только не переоформили долг на себя, но и довели меня до того, что я потратила все свои пенсионные накопления, закрывая ваши платежи. Пока вы рассказывали мне про кассовые разрывы, вы сделали себе элитный ремонт в кабинете и купили сумку за сто пятьдесят тысяч рублей.

Девочки-мастера начали переглядываться, в зале послышался удивленный шепот. Светлана демонстративно взяла одну из выписок и начала внимательно изучать цифры.

— Но это еще не все, — продолжила я, переводя взгляд на Ларису, которая уже буквально задыхалась от злости. — Сейчас вы требуете, чтобы я взяла еще один кредит на четыреста тысяч, угрожая уволить Светлану. А сами в это время втайне от всех открываете вторую точку на проспекте Мира, где аренда уже оплачена на три месяца вперед! Вы строите свой новый бизнес на мои пенсионные деньги, Лариса Сергеевна! И при этом смеете шантажировать людей увольнением!

— Это ложь! — Лариса вскочила, с силой ударив ладонью по столу. Ее голос сорвался на визг. — Как ты смеешь копаться в моих документах! Ты просто жалкий бухгалтер, наемный рабочий! Ты уволена! Пошла вон отсюда, чтобы ноги твоей здесь не было!

— Я уйду, Лариса Сергеевна, — спокойно ответила я, собирая свои бумаги обратно в папку. — Прямо сейчас. Но имейте в виду: через две недели заканчивается отчетный период. Годовой баланс не сведен, декларации не отправлены. База данных защищена моим личным паролем, а ключи электронной подписи находятся у меня. Без моей работы вы получите такие штрафы от налоговой, что ваша новая точка на проспекте Мира закроется, даже не успев открыться.

Лариса застыла. Ее рот приоткрылся, а в глазах впервые мелькнул настоящий, неподдельный страх. Она поняла, что совершила огромную ошибку, решив, что тихая пожилая женщина будет безропотно терпеть издевательства до самого конца.

— Ты… ты не имеешь права! — заикаясь, произнесла она. — Это шантаж!

— Нет, это закон жизни, — ответила я, застегивая папку. — Вы не уважали меня, не уважали мою работу и мою жизнь. С этого момента я не сделаю для вас ни одного клика мышкой. Девочки, до свидания.

Я развернулась и пошла к выходу. Светлана поднялась со своего места и громко произнесла вслед:

— Иришка, я с тобой! Лариса, завтра я пишу заявление по собственному. Работать с такой гнилью я больше не буду!

Это была моя маленькая, но очень важная победа. Весь вечер дома я провела как в тумане. Меня трясло от пережитого стресса, но на душе было удивительно легко. Накопительный счет был пуст, впереди маячила неизвестность, но я впервые за год спала спокойно, не вздрагивая от мысли о приближающемся дне платежа.

Лариса продержалась ровно три дня. Видимо, она попыталась найти другого бухгалтера, но никто не согласился разгребать ее полусерые схемы и сдавать годовой отчет за неделю до дедлайна. В пятницу утром на мой телефон пришло сообщение:

«Ирина Васильевна, пожалуйста, давайте встретимся. Нам нужно обсудить условия вашего ухода и сдачу отчетности. В кафе возле вашего дома в 12:00. Лариса».

Я пришла на встречу не одна. Со мной был мой племянник Алексей, который работает помощником юриста. Мы заранее подготовили официальное соглашение о расторжении трудового договора и признании долга.

Лариса выглядела ужасно. Куда-то делся весь ее лоск, под глазами залегли темные тени, а руки заметно дрожали, когда она мешала сахар в чашке кофе.

— Ирочка, ну зачем мы так… — попыталась она снова включить свою «душевность». — Ну погорячились обе, с кем не бывает? Давай ты сдашь отчет, я тебе премию выпишу…

— Лариса Сергеевна, разговаривать мы будем только на языке документов, — прервала ее я, кивнув Алексею.

Алексей положил перед ней бумаги.

— Вот соглашение, — спокойно объяснил он. — Согласно ему, вы обязуетесь выплачивать Ирине Васильевне ровно семь тысяч двести рублей каждый понедельник. Это сумма, рассчитанная исходя из еженедельного покрытия кредита и компенсации потраченных пенсионных накоплений. В случае просрочки хотя бы на один день, мы подаем иск в суд о неосновательном обогащении с предоставлением всех выписок и переписок. Плюс Ирина Васильевна передает вам ключи от базы только после подписания этого документа и перевода первого платежа прямо сейчас.

Лариса долго смотрела на бумаги. Ее лицо то бледнело, то краснело. Она понимала, что загнала себя в угол. Без сданного отчета ее бизнесу придет конец, а судиться с бухгалтером, у которого на руках вся «черная» бухгалтерия салона — это самоубийство.

Она со злостью выдернула из сумки дорогую ручку и размашисто подписала оба экземпляра.

— Забирай свои копейки, — злобно прошипела она, переводя деньги через мобильный банк. — Но больше ты в этой сфере работу не найдешь, я тебе такую рекламу сделаю!

— Не утруждайтесь, Лариса Сергеевна, — улыбнулась я. — Я уже нашла работу.

И это была правда. Светлана, которая тоже ушла из «Ауры», устроилась в новый приличный салон на соседней улице и тут же порекомендовала меня местному владельцу. Теперь я веду бухгалтерию там на полставки, работая из дома. Плюс меня взяли на частичную занятость в небольшую семейную пекарню неподалеку. Работа спокойная, люди вежливые, чай всегда нальют и доброе слово скажут.

Каждый понедельник ровно в девять утра мой телефон коротко вибрирует, и на экране появляется долгожданное сообщение:

«Зачисление: 7 200 руб. Отправитель: Лариса Сергеевна К.»

Я смотрю на этот экран, перевожу взгляд на окно, где медленно кружатся первые снежинки, и чувствую, как тяжелый узел, который год стягивал мою грудь, наконец-то окончательно развязался. Я отстояла себя. Я вернула свое достоинство.

Как вы думаете, продолжит ли Лариса исправно выплачивать долг, когда поймет, что я окончательно отдалилась и больше никак не завишу от её салона?