— Поставь чашку, Рита, у нас куча дел, а времени до понедельника в обрез, — бросил с порога Станислав, с грохотом опустив на паркет две пыльные коробки.
Маргарита замерла в дверях кухни с полотенцем в руках.
В прихожей уже громоздились три тюка, туго перетянутых упаковочным скотчем, а за спиной Станислава маячил грузчик в промасленной жилетке, тащивший ещё один ящик.
— Что это такое, Слава? — спросила она, глядя, как чужие ботинки оставляют на вымытом полу серые песчаные следы.
— Шахматные часы, комплекты, баннеры нашей лиги и отчетность за два года, — бодро отчитался он, расстегивая куртку. — Заноси прямо в комнату, парень! Ставь возле дивана, там место есть.
— Подожди, — Маргарита сделала шаг вперед и перегородила узкий коридор. — В какую комнату? Мы ни о чем подобном не договаривались.
— Рита, не начинай на пустом месте, — поморщился Станислав, отирая лоб ладонью. — Из офиса детско-юношеского центра нас попросили до конца месяца. Аренда выросла, платить им не за что. А у меня в следующую субботу городской детский блиц на сто сорок человек. Где мне, по-твоему, инвентарь держать? На вокзале?
— Ты говорил, что арендуешь склад на базе у речного порта.
— Там сырость и крысы, инвентарь пропадет, — отмахнулся он, повернувшись к грузчику. — Ставь сюда, возле шкафа, дальше я сам.
Грузчик торопливо свалил тяжелый ящик, получил от Станислава смятую купюру и шмыгнул за дверь, даже не закрыв за собой замок.
Маргарита стояла среди коробок, чувствуя, как привычный тихий воздух ее двухкомнатной квартиры наполняется запахом сырого картона, пыли и дешевого пластика.
— У меня через сорок минут частный урок, — сказала она ровным голосом. — Придет Тимофей с мамой. Мы готовимся к областному первенству.
— Отмени, — спокойно бросил Станислав, скидывая туфли прямо посреди коврика.
— Что значит «отмени»?
— То и значит. Позвони и скажи, что приболела. Или перенеси на завтра. Нам сейчас не до детских задачек на мат в два хода.
— Слава, это моя работа, — Маргарита нахмурилась. — Мальчик едет ко мне с другого конца города, его мама заранее отпросилась со смены. Стол должен быть свободен.
— Вот именно о столе я и хотел поговорить, — Станислав прошел в гостиную, достал из кожаного портфеля увесистую пачку скоросшивателей и с глухим стуком шлепнул их на полированную столешницу, аккуратно сдвинув к краю деревянную демонстрационную доску. — Обеденный стол нужен нам. Разложим документы, акты, ведомости взносов. Ты сядешь за ноутбук и до ночи сведешь все в одну таблицу.
Маргарита медленно вошла в комнату и посмотрела на свои резные шахматы, которые он бесцеремонно прижал стопкой пыльных папок.
— Какую еще таблицу?
— Бухгалтерскую, Рита. Наша бухгалтерша, Татьяна, неделю назад ушла на больничный и отключила телефон. С концами, понимаешь? Сбежала, дура безответственная. А налоговая за третий квартал уже прислала уведомление. Плюс надо закрыть смету по весеннему турниру, иначе спорткомитет не согласует площадку в доме культуры.
— Но я преподаватель шахмат, а не твой бухгалтер, — тихо произнесла Маргарита.
— Ты окончила экономический техникум перед институтом физкультуры, сама мне хвасталась в первый же вечер в кафе, — усмехнулся он, выдвигая стул. — И тридцать лет считаешь очки, коэффициенты Бухгольца и турнирные сетки. Там чистая арифметика. Делов на два вечера, если не лениться.
— Я окончила техникум тридцать два года назад, Слава. С тех пор законодательство менялось двадцать раз. И главное — я не работаю в твоей организации.
Станислав тяжело вздохнул, подошел к ней и попытался взять ее за плечи, но Маргарита едва заметно отступила к подоконнику.
— Риточка, мы три месяца вместе, — вкрадчиво заговорил он, заглядывая ей в глаза с той теплой, домашней улыбкой, которой еще в мае покорил ее после судейской коллегии. — Мы же взрослые люди. Я думал, мы строим общее дело, семью. Мне тяжело, понимаешь? Проект горит. Кто мне поможет, если не ты?
— Помочь — это одно, — ответила она. — А превратить мою квартиру в перевалочную базу и требовать, чтобы я бесплатно бросила своих учеников — совсем другое.
— Кто говорит бесплатно? — вскинул брови Станислав. — Проведем турнир, получим взносы от родителей, закроем субсидию — я тебе куплю ту путевку в Кисловодск, о которой ты мечтала. Слово даю.
— Мне не нужна путевка ценой вранья ученикам.
— Господи, сколько пафоса из-за сопливого мальчишки и его пятисот рублей! — раздраженно бросил он, махнув рукой. — Ладно, занимайся со своим Тимофеем на кухне. А коробки пусть постоят здесь. Я поехал в комитет, вернусь к девяти. Чтобы к моему приезду стол был пустой, чайник горячий, а ты готова вникать в бумаги.
— Слава, забери эти коробки сейчас же, — сказала Маргарита, повысив голос. — Коридор загроможден, дверь в ванную не открывается до конца.
— Рита, не выноси мне мозг перед важной встречей! — рявкнул он уже из прихожей, натягивая туфли. — Я опаздываю. Вечером поговорим спокойно, как нормальные близкие люди.
Входная дверь хлопнула. Замок щелкнул.
Маргарита постояла посреди гостиной, слушая, как гудят в тишине настенные часы. Потом подошла к столу, сняла пыльные скоросшиватели и переставила их на тумбу у телевизора, протерев полировку влажной тряпкой. Вернула демонстрационную доску на место, расставила белые и черные фигуры.
Ровно в три часа в дверь позвонили. На пороге стоял круглолицый Тимофей с тяжелым ранцем, а за ним — его мать, Оксана, худенькая уставшая женщина в форменной куртке продавщицы.
— Здравствуйте, Маргарита Юрьевна, — робко поздоровался мальчик, протискиваясь между коробками. — Ого, у вас тут склад?
— Проходите, проходите, Тима, — мягко улыбнулась Маргарита. — Это временные вещи знакомого. Не обращай внимания. Разувайся.
— Маргарита Юрьевна, извините, что побеспокою, — тихо сказала Оксана, заглядывая в коридор. — Мы за прошлую неделю вам не доплатили двести рублей, вот, держите без сдачи. И спасибо вам огромное. Тима вчера в школьном кружке у старшеклассника ладейный эндшпиль выиграл. Глаза горят, только о ваших уроках и твердит.
— Он у вас способный и очень усидчивый, Оксана, — искренне ответила Маргарита, пряча деньги в карман кардигана. — Проходите на кухню, пока мы занимаемся, я вам чаю налью.
— Ой, нет, побегу, у меня пересменка через полчаса, — улыбнулась женщина. — В пять за ним прибегу.
Следующие полтора часа прошли в привычном, чистом напряжении ума. Они разбирали партию Алехина с Капабланкой, искали тонкий промежуточный шах, спорили о слабости изолированной пешки. Глядя, как мальчик азартно прикусывает губу и водит пальцем по деревянным клеткам, Маргарита чувствовала, как отступает липкая тревога, принесенная Станиславом.
Когда Тимофей ушел, бережно спрятав в тетрадку разобранную схему дебюта, тишина в квартире показалась Маргарите обманчивой.
Она вернулась в гостиную. Восемь серых картонных коробок угрюмо темнели вдоль плинтуса. На тумбе лежала пухлая стопка папок.
Маргарита включила настольную лампу, налила себе свежего чая и подошла к документам.
Сверху лежал распечатанный договор возмездного оказания услуг с открытой датой, где в графе «Исполнитель» синей ручкой аккуратно, чужой рукой, уже были вписаны ее фамилия, имя, отчество, паспортные данные и номер СНИЛС.
Маргарита вздрогнула. Паспорт она никому не давала. Потом вспомнила: две недели назад Станислав брал ее документы, чтобы оформить именную судейскую аккредитацию на предстоящий городской кубок.
Она опустилась на стул и открыла первую страницу.
В тексте значилось, что Маргарита Юрьевна принимает на себя функции главного администратора и кассира межрегиональной общественной организации содействия детскому спорту «Северная ладья». В ее обязанности входил прием наличных вступительных взносов, подписание актов приема-передачи наградного фонда и сдача отчетности в управление доходов.
Маргарита перевернула лист. Дальше шли финансовые акты за прошлый год.
Она взяла карандаш, листок бумаги и калькулятор.
Через час в блокноте выстроился четкий столбик нестыковок. На проведение четырех весенних турниров от районных администраций и коммерческих спонсоров поступило более двух миллионов рублей. При этом договоры на аренду спортивных залов в домах культуры числились неоплаченными, а наградные кубки и медали по документам закупались по ценам, завышенным в четыре раза.
Но самое главное лежало на дне папки под приходными кассовыми ордерами.
Там лежало предписание налоговой инспекции с требованием погасить задолженность по страховым взносам и налогу на прибыль на сумму восемьсот сорок шесть тысяч рублей, плюс начисленные пени и штраф за непредоставление первичных документов.
К предписанию был подколот проект соглашения о признании долга и график реструктуризации, составленный от имени нового ответственного лица организации — Маргариты Юрьевны.
Маргарита откинулась на спинку стула. Сердце колотилось тяжело и глухо.
Она взяла смартфон и набрала номер дочери.
— Поля, ты дома? Не разбудила?
— Мам, какой разбудила, мы с Андреем только с работы приехали, ужинаем, — отозвалась Полина. — Что у тебя с голосом? Случилось что-то?
— Полина, ты в своей аудиторской фирме каждый день с первичкой работаешь. Скажи мне, если человек подписывает акт приема кассы задним числом и соглашение о признании долгов общественной организации, что ему грозит?
В трубке повисла тишина, прерываемая лишь стуком вилки о тарелку на том конце провода.
— Мама, положи бумаги на место и отойди от стола, — резко сказала дочь. — О чем речь? Кто тебе это подсунул? Твой Станислав?
— Он привез коробки с турнирным инвентарем и папки. Сказал, что бухгалтер уволилась, и попросил меня свести баланс, чтобы спасти детский турнир.
— Какой еще турнир! — голос Полины зазвенел от злости. — Сбрось мне фото первых трех страниц договора и налогового требования. Прямо сейчас, по мессенджеру.
Маргарита сфотографировала листы при свете лампы и отправила дочери. Несколько минут тянулись как бесконечный цейтнот в проигранной партии. Наконец телефон завибрировал.
— Мама, ты меня слышишь? — быстро заговорила Полина. — Ни в коем случае, ты поняла? Ни единой закорючки нигде не ставь! Этот твой благодетель вывел деньги через липовые ИП за наградную атрибутику, кассу бросил пустой, а когда налоговая прижала хвост и арестовала счета его конторы, решил повесить субсидиарную ответственность на левого человека. Если ты подпишешь этот акт, ты лично признаешь, что приняла в кассу восемьсот тысяч наличными и не оприходовала их. К тебе судебные приставы придут через два месяца, квартиру под арест пустят!
— Он говорил, что мы семья, — тихо пробормотала Маргарита, глядя на темное окно.
— Мама, какая семья за три месяца знакомства? Он обычный аферист с дешевыми понтами! Где он сейчас?
— Сказал, что вернется к девяти вечера.
— Я сейчас Андрея попрошу, мы приедем, — решительно заявила Полина.
— Не надо, дочка, — Маргарита глубоко вздохнула и выпрямила спину. — Я сама. С этим я разберусь сама. Спасибо тебе.
— Мама, ты уверена? Он мужик здоровый, начнет орать, давить…
— Я тридцать лет веду группы трудных подростков и сужу взрослые мужские турниры, Поля. Я умею держать позицию. Не волнуйся.
Она положила трубку, сложила все документы обратно в скоросшиватели и завязала тесемки. Затем набрала еще один номер — Аркадия Львовича, старейшего судьи городского шахматного клуба.
— Аркадий Львович, добрый вечер. Простите за поздний звонок. Не подскажете, почему Станислав Романович два года назад перестал проводить турниры в Заречном районе?
Старый арбитр на том конце провода тяжело покряхтел в трубку.
— А, Маргариточка… Дошли до тебя слухи все-таки? Не хотел я влезать в ваши эти шуры-муры, взрослые люди, но раз уж сама спросила… Скандал там был нехороший. Родители скинулись на призовой фонд для поездки детей на всероссийский финал в Сочи, а деньги растворились. Станислав тогда всю вину свалил на молоденькую секретаршу, девчонка потом полгода кредиты выплачивала, пока ее родители через прокуратуру мировое соглашение не выбили. Скользкий он тип, Рита. На людях соловей, а внутри — пустой карман и волчий аппетит. Ты с ним поосторожнее.
— Спасибо, Аркадий Львович. Это все, что мне нужно было знать.
— Ты в порядке?
— В полном. До свидания.
Ровно без десяти девять в замочной скважине с шумом провернулся ключ. Станислав вошел уверенно, пропахший сигаретным дымом и осенней сыростью, неся в руках нарядную картонную коробку с кондитерской лентой.
— Ну что, хозяюшка, я смотрю, в квартире тихо? — весело крикнул он, стряхивая капли с рукава. — Купил твои любимые эклеры с заварным кремом. Давай чайник, сейчас перекусим и сядем за отчеты. Я с главой спорткомитета все перетер, добро на зал дают, если в понедельник утром принесем подписанный пакет.
Он прошел в гостиную, поставил коробку с пирожными на стол и замер. Обеденный стол был абсолютно пуст. Посредине лежали лишь закрытые папки и его собственный кожаный портфель.
— А почему документы не открыты? — голос Станислава мгновенно потерял медовую мягкость. — Ты чем тут четыре часа занималась?
— Я занималась проверкой позиции, Слава, — Маргарита сидела в кресле напротив, держа руки на коленях. — Как учили.
— Какой еще позиции? Ты таблицу свела?
— Нет. И сводить не буду.
Станислав медленно снял пиджак и бросил его на спинку стула.
— Это что за бунт на корабле? Мы же договорились.
— Мы не договаривались, что ты подсунешь мне договор с моими паспортными данными, по которому я становлюсь ответственной за твои долги перед налоговой инспекцией.
Лицо Станислава на секунду окаменело, мелкие морщины возле губ дернулись, но он тут же взял себя в руки и снисходительно хмыкнул.
— Ты лазила по моим личным бумагам?
— Ты сам положил их на мой стол и велел во всем разобраться. Я разобралась. Долг в восемьсот сорок шесть тысяч рублей. Завышенные сметы на медали. Неоплаченная аренда за прошлый год. И проект мирового соглашения, где должником выступаю я.
— Рита, ты несешь чушь, потому что ничего не смыслишь в бизнесе, — с раздражением бросил он, шагнув к столу. — Это стандартная схема распределения рисков! Общественная организация не может отвечать всем имуществом, там есть юридические тонкости. Нужна чистая подпись человека с безупречной репутацией. Тебя в городе все знают, ты заслуженный педагог, к тебе доверие стопроцентное! Проведут проверку, долг реструктуризируют, спишут часть по амнистии, а оставшееся мы закроем со следующих турниров. Я же рядом буду, я все разрулю!
— Рядом? Как два года назад в Заречном рядом с той секретаршей?
Станислав потемнел лицом. Глаза его сузились, превратившись в две колючие щели.
— Вот как. Уже и со старыми сплетниками созвонилась? Шустрая какая.
— Достаточно сообразительная, чтобы не лезть в чужую петлю, — спокойно ответила Маргарита.
— Ты хоть понимаешь, дура, от чего отказываешься? — Станислав уперся кулаками в стол и наклонился к ней. — Я тебя в долю вводил! В нормальный бизнес, где крутятся гранты, бюджетные деньги, спонсорские пулы! А ты за свои копейки трясешься? Будешь до семидесяти лет сопливым первоклашкам показывать, как пешка ходит, за пятьсот рублей в час? Ты на себя в зеркало посмотри! Кому ты нужна на пенсии со своими деревяшками?
Маргарита не отвела взгляда. Внутри нее не осталось ни обиды, ни страха — только холодная, кристальная ясность, какая бывает на шестидесятом ходу сложнейшей партии, когда замысел противника окончательно раскрыт и опровергнут.
— Забери свои вещи, Слава. Прямо сейчас.
— Ничего я забирать на ночь глядя не собираюсь, — огрызнулся он, выпрямляясь. — Машины у меня нет, дождь на улице. Коробки постоят здесь столько, сколько мне нужно. В понедельник найму газель и вывезу. А ты пока подумай хорошенько над своим поведением. Взрослая баба, а устроила истерику из-за трех бумажек. Подпишешь как миленькая, никуда не денешься. Больше тебя такую умную никто под крыло не возьмет.
Он схватил свой портфель и коробку с эклерами, шагнул в прихожую, сунул ноги в туфли и, распахнув дверь, обернулся:
— Ключ я пока оставлю себе. В воскресенье приду за документами. Остынь и включи мозги.
Дверь захлопнулась с такой силой, что зазвенели стеклянные подвески на люстре.
Маргарита посидела неподвижно три минуты. Потом встала, подошла к входной двери и повернула внутреннюю задвижку — ночной сторож, который невозможно было открыть снаружи никаким ключом.
Она достала из ящика комода визитку круглосуточной службы доставки и грузоперевозок, которой пользовался шахматный клуб при переездах.
— Здравствуйте, — сказала Маргарита диспетчеру. — Мне нужен грузовой фургон с двумя грузчиками через полчаса. Адрес отправления — проспект Мира, сорок восемь. Адрес доставки — улица Строителей, дом двенадцать, квартира тридцать четыре.
Она прекрасно помнила домашний адрес Станислава — всего неделю назад они вместе пили там чай после прогулки по набережной.
— Оплата по безналичному расчету через приложение? — уточнил оператор.
— Да, я оплачу картой прямо сейчас. Включая подъем на четвертый этаж без лифта.
Маргарита надела старые трикотажные перчатки. Взяла широкий скотч, оставленный грузчиками в коридоре, и прошлась по каждой коробке, тщательно заклеивая надорванные клапаны.
Сверху на первый ящик она скотчем примотала все скоросшиватели и папки, завернув их в плотный полиэтиленовый пакет от дождя.
В десять вечера во дворе заурчал грузовик. Двое рослых парней в форменных комбинезонах за пятнадцать минут вынесли все восемь коробок и тяжелые связки турнирных щитов.
— Хозяйка, кому сдавать груз? — спросил старший, поправляя перчатки.
— Там указан номер получателя, Станислав Романович. Позвоните за десять минут до прибытия. Если не откроет — выгружайте прямо перед дверью квартиры на площадке, я оплатила доставку до двери.
— Сделаем в лучшем виде, не переживайте.
Фургон мигнул габаритами и выехал со двора.
Маргарита вернулась в квартиру, открыла настежь окна в гостиной и прихожей, впуская свежий, прохладный ночной воздух, пахнущий мокрым кленом и дождем. Взяла ведро с мыльной водой, тряпку и тщательно вымыла паркет, стирая серые следы чужих ботинок.
Когда часы пробили одиннадцать, смартфон на тумбочке зашелся яростным звонком.
На экране высветилось: «Станислав».
Маргарита нажала кнопку громкой связи.
— Ты с ума сошла?! — донесся из динамика истошный, задыхающийся крик. — Ты что творишь, старая психопатка?! Мне посреди ночи в дверь долбят, весь тамбур завалили ящиками, соседи полицией угрожают! Ты за кого меня принимаешь?!
— Твой инвентарь у тебя дома, Слава, — спокойно произнесла Маргарита. — Аренда моей гостиной закончилась. Документы целы, примотаны к верхней коробке.
— Да я тебя… Да ты у меня ни одного турнира больше в городе не проведешь! Я сделаю так, что тебя из всех судейских списков вычеркнут, волчий билет получишь, будешь на паперти милостыню просить!
— Завтра утром заверенная копия твоего договора с моими поддельными данными и требование налоговой инспекции лягут на стол председателя городской спортивной федерации, — ровным, ледяным тоном ответила Маргарита. — И копия пойдет в городскую прокуратуру. Аркадий Львович любезно согласился составить мне компанию.
В трубке наступила мертвая, оцепенелая тишина. Было слышно только, как тяжело и хрипло дышит Станислав на своей лестничной площадке.
— Ты блефуешь, — наконец выдавил он, но в голосе уже не было прежнего командного напора, прорезался мелкий, испуганный дребезг.
— Я никогда не объявляю шах, если нет матовой атаки, Слава. Ты плохо знаешь шахматную теорию. Прощай.
Она нажала красную кнопку, занесла номер в черный список и отложила телефон.
Утром в воскресенье в квартире было непривычно светло и тихо. Осеннее солнце косыми лучами ложилось на чистый паркет, играло на лакированной поверхности большого обеденного стола.
Маргарита накрыла стол льняной скатертью, поставила деревянную доску и разложила блокнот с записями дебютных вариантов.
В двенадцать часов раздался звонок в дверь. Пришел новый ученик — семилетний вихрастый Егор, которого привела бабушка.
— Проходите, Егорушка, разувайся, — улыбнулась Маргарита, подавая мальчику тапочки. — Садись к столу. Сегодня мы с тобой узнаем, почему ферзь — самая сильная фигура на доске, но почему его никогда нельзя выпускать в бой слишком рано.
Мальчик восторженно закивал, взбираясь на стул, а Маргарита села напротив, чувствуя удивительный, давно забытый покой в каждом движении своих пальцев, переставлявших белые фигуры на исходные позиции.
А вам когда-нибудь приходилось ставить жесткий ультиматум человеку, который пытался решить свои финансовые проблемы за ваш счет?
Добавить комментарий