— Это что такое, Юля? Я тебя спрашиваю, чьи это часы?! — голос Антона сорвался на крик, который я никогда раньше не слышала за наш год жизни.

Я замерла в дверях кухни с полотенцем в руках. Он стоял посреди гостиной, бледный, с трясущимися руками, и указывал на журнальный столик. Там, среди моих журналов и косметички, лежали массивные золотые мужские часы. Рядом белел какой-то клочок бумаги.

— Антон, я не понимаю… Какие часы? — я подошла ближе, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Не понимаешь? — он горько усмехнулся и схватил со стола бумажку. — А это ты понимаешь? Чек из загородного отеля «Лесные пруды». На прошлые выходные. Номер люкс. На два персоны. Юля, ты же сказала, что была у мамы в области!

— Я и была у мамы! — я попыталась коснуться его руки, но он резко отшатнулся, словно от прокаженной. — Антош, посмотри на меня. Я все выходные клеила с ней обои. Ты же сам мне звонил, мы по видеосвязи разговаривали!

— По видеосвязи ты была в какой-то комнате с обоями, да, — он швырнул чек мне под ноги. — А потом? Телефон отключила, «ой, зарядка села». А в это время ты в «Лесных прудах» с владельцем этого хронометра развлекалась?

— Господи, да я в глаза не видела эти часы! — я закричала, срываясь на плач. — Откуда они в моей сумке? Я её в прихожей бросила, когда пришла.

В этот момент из своей комнаты плавно, как тень, вышла Любовь Петровна. Моя свекровь, которая жила с нами последние две недели под предлогом «ремонта в её квартире». Она поправила идеальную укладку и тяжело вздохнула, глядя на нас с бесконечной скорбью в глазах.

— Антоша, деточка, не кричи так, — пропела она своим вкрадчивым голосом. — Соседи же услышат. Хотя, конечно, позор-то какой… Я ведь чувствовала, Юленька, что ты что-то скрываешь.

— Вы чувствовали? — я развернулась к ней. — Любовь Петровна, вы о чем вообще? Откуда в моих вещах это взялось?

— Милая, ну зачем ты сейчас на меня нападаешь? — она прижала руки к груди. — Я просто видела, как ты вчера вечером, когда думала, что я сплю, суетилась, прятала что-то. Я еще подумала — подарок мужу на годовщину готовит. А оно вот как…

— Какое «прятала»? Я спать легла в десять вечера! — я задыхалась от несправедливости.

— Хватит! — Антон ударил кулаком по столу так, что ваза звякнула. — Мама, ты видела, как она это прятала?

— Видела, сынок, — она опустила глаза. — И чек этот… он из сумки выпал, когда я пол протирала в прихожей. Я подняла, хотела на место положить, а там… Ох, горе-то какое. Такая семья была.

— Какая «была»? — я вцепилась в спинку стула. — Антон, ты ей веришь? Ты веришь куску бумаги и каким-то часам больше, чем мне?

— А откуда они взялись, Юля? — он посмотрел на меня с такой ненавистью, что мне стало страшно. — Сами приползли? Или их домовой подкинул?

— Я не знаю! Клянусь, я не знаю!

— Я ухожу, — коротко бросил Антон. — Поживу у друга пару дней. Мне нужно подумать, как нам разводиться.

— Антоша, подожди! — я кинулась к нему, но он уже выскочил в подъезд, громко хлопнув дверью.

Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как мир рушится. Любовь Петровна подошла к столу, аккуратно взяла часы и повертела их в руках.

— Красивые, — заметила она буднично. — Дорогие. Видишь, Юлечка, не по сеньке шапка. Тебе всегда чего-то большего хотелось. Вот и допрыгалась.

— Это вы сделали, — прошептала я, вытирая слезы. — Это вы их подложили.

— Я? — она рассмеялась, и в её смехе не было ни капли той доброты, которую она разыгрывала перед сыном. — Девочка, у тебя паранойя. Иди, собирай вещи, пока он не вернулся и не вышвырнул тебя сам.

Я заперлась в ванной и разрыдалась. Нужно было кому-то выговориться, иначе я бы просто сошла с ума. Руки дрожали так, что я едва смогла набрать номер своей лучшей подруги Светки.

— Свет, она меня подставила, — всхлипнула я в трубку.

— Кто? Дракониха твоя? — Светка сразу поняла, о ком речь. — Что случилось?

Я взахлеб, перебивая сама себя, рассказала про часы, про чек из отеля, про то, как Антон ушел. Светка слушала молча, только периодически выдавала короткие ругательства.

— Так, стоп, — прервала она меня через десять минут моего монолога. — Давай рассуждать логично. Откуда у твоей свекрови, пенсионерки, мужские часы за полмиллиона? И чек из отеля?

— Не знаю, — я шмыгнула носом. — Может, накопила? Она же всегда говорит, что у неё «заначки на черный день».

— На черный день она бы гречку покупала, а не Ролексы, — отрезала Светка. — Слушай, Юлька, тут дело серьезное. Помнишь, она на прошлой неделе все уши прожужжала про какую-то Мариночку? Дочку её подруги, которая в мэрии работает?

— Ну да, Марина, — я вспомнила. — Она еще говорила, что Марина — «настоящая партия для серьезного мужчины», намекая на Антона.

— Вот! — Светка почти кричала. — Это же классика! Она хочет их свести. А ты — кость в горле. Значит так, не смей уходить. Сиди там и ищи доказательства.

— Какие доказательства? Она всё предусмотрела!

— Юля, она женщина старой закалки, но с техникой балуется. Наверняка она с этой своей подругой, мамашей Мариночки, всё обсуждала. Ищи в телефоне, в планшете. Она же сейчас думает, что победила, и расслабится.

— Она в душ пошла, — я прислушалась к шуму воды за дверью. — Планшет её на тумбочке лежит, я видела.

— Хватай и беги в спальню! — скомандовала Светка. — Пароль знаешь?

— Она его не ставит, говорит, что ей скрывать нечего.

Я вышла из ванной на цыпочках. Из душевой доносилось бодрое пение Любови Петровны. Она явно праздновала победу. Я скользнула в её комнату, схватила планшет и заперлась у себя.

Сердце колотилось в горле. Я открыла мессенджер. Там было много чатов, но один — с контактом «Валентина Мэрия» — привлек моё внимание сразу. Последнее сообщение было отправлено десять минут назад.

«Валя, всё сработало! — писала моя свекровь. — Часы подложила, чек всунула. Антон в ярости, ушел из дома. Эта дурочка плачет в ванной. Скоро он её выставит, и путь для Маринки будет свободен. Как и договаривались, пусть твой муж посмотрит дело Антона в департаменте, ему очень нужно то повышение».

Меня начало трясти. Я пролистала переписку выше. Там был целый план! Оказывается, часы одолжила эта самая Валентина — якобы они принадлежат её мужу. А чек распечатали на принтере, подделав логотип отеля.

«Не забудь забрать часы, когда этот её выгонит, — писала Валентина. — Они дорогие, муж голову оторвет, если узнает, что я их для твоих интриг взяла».

Я сидела, не в силах пошевелиться. В голове пульсировала одна мысль: «Как человек может быть таким подлым?».

В дверь комнаты постучали.

— Юля, ты там долго собираться будешь? — голос свекрови был полон притворного сочувствия. — Я вот чаю заварила, с мелиссой. Тебе надо успокоиться перед тем, как такси вызывать.

Я быстро сделала скриншоты всех сообщений и переслала их себе на почту. Затем удалила следы отправки.

— Сейчас выйду, Любовь Петровна! — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вещи укладываю.

— Правильно, деточка, правильно. Не затягивай, — она отошла от двери, напевая какой-то мотивчик.

Я снова набрала Светку.

— Свет, я всё нашла. Тут такое… Она его карьеру продает за развод со мной.

— Тварь какая! — ахнула подруга. — Что делать будешь?

— Антон должен скоро вернуться за вещами. Он сказал, что заберет ноутбук и документы. Я хочу устроить шоу.

— Юлька, держись. Если что, я приеду с мужем, мы эту мегеру сами выселим.

— Нет, я сама. Антон должен увидеть это своими глазами.

Следующий час был самым длинным в моей жизни. Я вышла из комнаты, старательно изображая разбитую горем женщину. Любовь Петровна сидела в кресле, попивая чай и листая какой-то каталог одежды.

— Юленька, а ты квартиру-то маме свою освободила? — спросила она, не поднимая глаз. — А то куда ты сейчас поедешь?

— Поеду, не переживайте, — ответила я, возясь у телевизора.

— А что ты там делаешь?

— Хочу наши свадебные фото посмотреть в последний раз, — я всхлипнула для убедительности. — На большом экране. Через флешку.

— Ну, посмотри, посмотри, — она снисходительно улыбнулась. — Поплачь напоследок.

Я подключила телефон к телевизору через систему дублирования экрана. Всё было готово. Осталось дождаться главного зрителя.

Через пятнадцать минут в замке повернулся ключ. Антон зашел в квартиру хмурый, с темными кругами под глазами. Он даже не посмотрел в мою сторону, сразу направился в спальню.

— Антон! — крикнула я. — Зайди в гостиную. Пожалуйста. Это важно.

— Нам не о чем говорить, Юля, — отозвался он из комнаты. — Я забираю вещи и ухожу.

— Антон, одну минуту! — встряла Любовь Петровна. — Послушай её, сынок. Пусть выскажется, ей же легче станет. Нужно расставаться цивилизованно.

Она так хотела насладиться моим унижением, что сама заманила его в ловушку. Антон нехотя вышел и встал в дверях, скрестив руки на груди.

— Ну? Пять минут, — бросил он.

— Садись, — я указала на диван. — И вы, Любовь Петровна, присаживайтесь. А то у вас ноги, наверное, устали… так много дел сегодня провернули.

Свекровь слегка нахмурилась, но села рядом с сыном. Я нажала «плей» на пульте.

На огромном экране телевизора вместо свадебных фото появилась переписка в WhatsApp. Крупные буквы, которые невозможно было не прочитать.

«Часы подложила, скоро он ее выставит…»

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают те самые злосчастные часы на столе.

— Это что? — тихо спросил Антон.

Я начала медленно листать скриншоты.

— Читайте, Антон. Это чат твоей мамы с её подругой Валентиной. Той самой, которая обещала тебе помочь с повышением в мэрии.

— Мама? — Антон повернулся к матери. Его лицо из бледного стало багровым.

Любовь Петровна вскочила, её лицо перекосилось от ярости и страха.

— Это ложь! Это фотошоп! Она всё придумала! Она залезла в мой планшет! — закричала она, пытаясь выхватить у меня пульт.

— Сядьте! — рявкнул Антон так, что она присела обратно. — Листай дальше, Юля.

Я листала. Дошла до момента, где обсуждалось, как подделать чек из отеля. До того места, где свекровь писала: «Антон — тюфяк, он ей верит, но против фактов не попрет. Я его заставлю развестись, он мне еще спасибо скажет, когда на Маринке женится».

— Тюфяк? — Антон встал. — Значит, я тюфяк, мама?

— Сыночек, я же для твоего блага! — она запричитала, пытаясь схватить его за руку. — Эта Юлька тебе не пара! У неё ни связей, ни денег! А Марина… Марина — это твой билет в жизнь! Ну подложила я эти часы, ну и что? Зато ты бы сейчас освободился от этой нищебродки!

— Вон, — тихо сказал Антон.

— Что? — свекровь осеклась.

— Вон из моей квартиры. Прямо сейчас.

— Антон, ты не имеешь права! Я здесь прописана! — она внезапно сменила милость на гнев. — Ты без меня никто! Я тебе жизнь устроила!

— Ты мне жизнь чуть не разрушила, — он подошел к ней вплотную. — Юля — моя жена. Единственный человек, который меня любит не за «перспективы в мэрии». А ты… ты просто торговала моим счастьем.

— Да я… да я в полицию заявлю! Она мой планшет украла! — свекровь тыкала в меня пальцем.

— Заявляй, — Антон взял её сумку и начал кидать туда её вещи, которые лежали в прихожей. — А я заявлю о клевете и подделке документов. Думаю, мужу твоей Валентины будет интересно узнать, куда делись его часы.

Любовь Петровна побледнела еще сильнее. Упоминание мужа подруги её явно отрезвило.

— Собирайся, — Антон вытащил её чемодан из комнаты. — Я отвезу тебя в твою квартиру. И плевать мне на ремонт. Хоть на бетоне спи.

— Антон, послушай…

— Я не хочу тебя слышать. Больше никогда.

Он буквально выставил её за дверь, подхватив чемодан. Я слышала, как она кричала в коридоре, как проклинала меня, как стучала в лифт. А потом наступила тишина.

Я села на диван и закрыла лицо руками. Меня всё еще трясло. Через полчаса Антон вернулся. Он вошел в комнату, сел на пол у моих ног и положил голову мне на колени.

— Прости меня, Юль, — прошептал он. — Я такой идиот. Как я мог повестись на это?

— Она твоя мать, Антон, — я гладила его по волосам. — Ты привык ей доверять.

— Больше нет, — он поднял голову. — Я заблокировал её номер. И Валентины этой тоже. Завтра же подам заявление на перевод в другой отдел, подальше от их «связей». Мы сами справимся, правда?

— Правда, — я улыбнулась сквозь слезы.

Мы просидели так долго. Вечером я набрала маму, чтобы сказать, что у нас всё хорошо. А потом позвонила Светке.

— Ну что, Шерлок Холмс в юбке? — засмеялась подруга. — Выгнали ведьму?

— Выгнали, Светик. С позором.

— Вот и отлично. Приезжайте завтра к нам на дачу. Будем жарить шашлыки и праздновать твой второй день рождения. Или второй день свадьбы.

Я положила трубку и посмотрела на Антона. Он возился на кухне, пытаясь приготовить ужин. На столе всё еще лежали те золотые часы.

— Что с ними делать будем? — спросила я.

— Отправлю курьером мужу этой Валентины, — ответил муж. — С запиской, где именно они были найдены. Пусть у них там тоже будет весело.

Я подошла к нему и обняла со спины. Впервые за эти две недели мне было легко и спокойно. Больше никто не стоял между нами, не шептал гадости и не строил козни.

Свекровь пыталась еще пару раз пробиться через общих знакомых, жаловалась на «неблагодарного сына» и «змею-невестку». Но Антон был крепок. Он просто не отвечал.

Иногда я думаю: а что, если бы я не решилась заглянуть в тот планшет? Наверное, мы бы уже подали на развод. Но, как говорится, всё тайное всегда становится явным. Особенно если у свекрови слишком длинный язык в мессенджерах.

А часы мы всё-таки вернули. Говорят, в семье той Валентины после этого начался такой скандал, что ей стало не до интриг в мэрии. Справедливость — штука приятная, хоть и иногда с горьким привкусом.

Мы с Антоном теперь живем одни. В нашей квартире пахнет кофе и счастьем, а не интригами и дешевым парфюмом Любови Петровны. И знаете, это самое лучшее чувство на свете — знать, что твой муж выбрал тебя, а не мамины сказки.

— Юль, — крикнул Антон из комнаты. — Ты видела мой телефон?

— Нет, — отозвалась я. — А что?

— Да мама опять с другого номера пишет. Просит прощения, говорит, что бес попутал.

— И что ты?

— А что я? В черный список. У нас сегодня по плану кино и пицца, и никакие бесы нам не помешают.

Я улыбнулась. Жизнь продолжалась, и теперь она была только нашей.