— Опять возврат, Андрей! Ты представляешь? Третий за сегодня! — я едва не швырнула мышку в стену, глядя на экран монитора.

— Вер, ну успокойся. Наверное, почта опять накосячила. Или клиенты пошли капризные, — Андрей, не отрываясь от телевизора, лениво потянулся за чипсами.

— Почта? Андрей, у этого заказа адрес изменен! Я точно помню, что вбивала Самару, а в системе стоит Саратов. Как такое вообще возможно? — я чувствовала, как внутри всё закипает от бессилия.

— Ну, может, ты устала? Заработалась со своими деревянными шкатулками. Пять лет в браке, а ты всё как девчонка — в игрушки играешь, — он наконец соизволил посмотреть на меня, но сочувствия в его глазах не было.

— Это не игрушки! Это мой бизнес! Я год его по кирпичику строила. Рейтинг был пять звезд, а сейчас? Посмотри на эти отзывы!

Я повернула ноутбук к нему. В ленте моего интернет-магазина красовался свежий комментарий с одной звездой: «Прислали какую-то рухлядь, всё в сколах, пахнет гарью. Мошенники!» К отзыву была прикреплена фотография — моя шкатулка «Лесная сказка», но на ней явно были следы от сигаретных ожогов.

— Жесть какая, — хмыкнул Андрей. — Слушай, может, конкуренты? Ты же говорила, что у тебя уникальный дизайн.

— Конкуренты не могут зайти в мою админку, Андрей! У меня двухфакторная аутентификация. Пароль знаю только я… Ну и ты, на всякий случай.

— Я туда вообще не лезу, ты же знаешь. Я в твоих кодах — как баран в апельсинах, — он снова отвернулся к экрану.

В этот момент в прихожей повернулся ключ. Я вздрогнула. Галина Ивановна заходила к нам по три раза в неделю, и каждый раз это превращалось в лекцию о «настоящей работе».

— Деточки, я вам пирожков принесла! С капустой, как Андрюшенька любит! — ее голос, елейный и слишком громкий, заполнил квартиру.

Она вплыла в комнату, даже не сняв пальто. Галина Ивановна была женщиной старой закалки — 55 лет, высокая, статная, с неизменной химией на голове и взглядом, который просвечивал тебя, как рентген.

— Ой, Верочка, ты опять за своим компьютером? Глазки-то не жалко? Всё зря это, пустое. Я вот вчера у Марины из третьего подъезда была, так у неё дочка в банке работает. Соцпакет, пенсия, уважение! А ты — торговка перекупная.

— Галина Ивановна, я не перекупщица. Я сама это делаю. Руками. И это приносит деньги. Приносило, по крайней мере, — я постаралась ответить максимально вежливо, хотя хотелось кричать.

— Ну вот, видишь! «Приносило»! — она победно вскинула палец. — Значит, прогорела твоя лавочка. Я же говорила Андрюше: найди жене нормальное дело. А то сидит дома, в монитор пялится, обед не всегда вовремя…

— Мам, ну не начинай, — вяло вставил Андрей. — Вера старается.

— Старается она! — Галина Ивановна по-хозяйски прошла на кухню. — Ты, Верочка, не обижайся на мать. Я же добра желаю. Вот закроешь этот свой… как его… интернет-бутик, и заживете как люди. А я тебе помогу, у меня в собесе знакомые есть, пристроим тебя на госслужбу.

Я ничего не ответила. Просто закрыла крышку ноутбука. В голове не укладывалось: почему всё рушится именно сейчас? Три месяца назад заказы шли рекой, от клиентов отбоя не было. А потом — как отрезало.

На следующий день я пригласила Ленку, свою лучшую подругу и по совместительству единственную, кому я могла поплакаться. Мы сидели на кухне, пока Андрей был на работе.

— Слушай, Верка, — Ленка крутила в руках кружку с кофе. — А ты логи смотрела? Кто заходил в систему, с каких IP-адресов?

— Лен, да смотрела я! Мой адрес, домашний. Всё чисто. Но заказы меняются! Я отправляю в Москву — уходит в Магадан. Я пакую идеальную вещь — клиент получает брак. Такое чувство, что у меня в доме полтергейст живет.

— Или кто-то очень материальный, — Ленка прищурилась. — Андрей?

— Смеешься? Он ленивый для такого. Ему проще, чтобы я работала и его не трогала. Он только рад был, когда я начала приносить в дом больше, чем он.

— А свекровь твоя? Галина как-её-там?

Я рассмеялась. Горько так.

— Лен, она компьютер включать умеет только для того, чтобы в Одноклассниках картинки с котятами лайкать. Какие там базы данных? Она интернет «бесовщиной» называет.

— Ну-ну, — Ленка задумчиво постучала пальцами по столу. — Знаешь, «котята в Одноклассниках» — это отличная маскировка. Слушай мой совет: купи камеру. Маленькую такую, как пуговица. Поставь в кабинете. И посмотри, кто там «пыль протирает», когда тебя дома нет.

— Да ну, бред… Она же мать Андрея. Зачем ей это?

— Чтобы «спасти» сына от непутевой жены-бизнесменши. Сама же говорила, она спит и видит тебя в собесе. Ставь камеру, Вера. Если я ошибаюсь — с меня коньяк.

Я не верила. Честно. Но в ту ночь не спала. Слова Ленки крутились в голове. А утром, когда Андрей ушел, я поехала в магазин электроники. Купила две скрытые камеры. Одну поставила так, чтобы было видно монитор и клавиатуру, вторую — на шкаф, чтобы видеть всю комнату.

Прошла неделя. Ничего не происходило. Галина Ивановна приходила, приносила свои вечные пирожки, ворчала про немытые полы и уходила. Я начала думать, что схожу с ума.

Пока в четверг не случилось «это».

Мне нужно было съездить в налоговую. Андрей был на работе. Свекровь знала, что меня не будет часа три — я сама ей сказала, когда она звонила «просто поинтересоваться планами».

Я вернулась раньше. Очередь в налоговой двигалась быстро. Тихо открыла дверь своим ключом, услышала голоса из комнаты. Точнее, один голос. Галина Ивановна с кем-то разговаривала по телефону. Но не на кухне, а в моем рабочем уголке.

Я замерла в коридоре, прижавшись к стене. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю квартиру.

— Да, Тамарочка, сижу вот, «работаю», — голос свекрови был непривычно бодрым, даже азартным. — Ой, да несложно это. Она же пароль на бумажку под клавиатуру приклеила, дура. Я зашла, адрес поменяла, теперь пусть ищет свою посылку в Якутске. А вчера, представляешь, отзыв написала с трех аккаунтов! Фотки-то я заранее сделала: взяла одну её коробку, прижгла утюгом и сфоткала. Красота!

У меня потемнело в глазах. Ноги стали ватными.

— Да зачем, зачем… — продолжала она, посмеиваясь. — Чтобы Андрейка понял: жена у него никчемная. Что бизнес её — пшик. Он же на неё смотрит, как на богиню, потому что она деньги в дом тащит. А как перестанет тащить — так ко мне придет, за советом. Скажу ему: «Андрюша, видишь, не тянет она. Пусть идет в контору бумажки перекладывать». И деток рожать начнет, а то всё «карьера, карьера»…

Я не выдержала. Шагнула в комнату. Галина Ивановна сидела в моем кресле, её пальцы уверенно порхали по клавиатуре. Увидев меня, она не вскрикнула. Она замерла, медленно отложила телефон и… улыбнулась.

— Ой, Верочка, а ты чего так рано? А я вот… пыль тут протираю. Видишь, компьютер твой включен был, я решила выключить, чтобы электричество не жгло.

— Пыль протираете? — я подошла к ней, чувствуя, как дрожат руки. — На сайте моего магазина? В разделе заказов?

— Да что ты такое выдумываешь! — она вскочила, пытаясь загородить экран собой. — Я просто нажала куда-то не туда! Вечно ты на меня со своими подозрениями!

— Вон из моего дома, — тихо сказала я.

— Что?! — она округлила глаза. — Ты как с матерью мужа разговариваешь? Ты совсем стыд потеряла в своем интернете?

— Вон. Отсюда. Сейчас же. Или я вызову полицию и предъявлю им записи с камер.

При слове «камеры» она на мгновение побледнела, но тут же взяла себя в руки.

— Каких еще камер? Ты что, шпионишь за родными людьми? Да Андрей тебя за это по голове не погладит! Это клиника, Вера! Тебе лечиться надо!

Она ушла, громко хлопнув дверью. А я осталась стоять посреди комнаты. Меня трясло. Я бросилась к компьютеру. Открыла записи. Там было всё. Как она заходит, как деловито вбивает чужие адреса, как заходит в почту, чтобы подтверждать фейковые отзывы.

Вечером пришел Андрей. Он был в хорошем настроении, принес цветы.

— Вер, мам звонила. Плачет. Говорит, ты на неё набросилась, из дома выгнала… Что случилось-то? Она же просто помочь хотела.

Я молча протянула ему ноутбук.

— Смотри, Андрей. Просто смотри.

Он смотрел видео минут десять. Сначала его лицо выражало недоумение, потом — шок. А когда на записи пошла аудиодорожка с её разговором про «утюг и Якутск», он просто закрыл лицо руками.

— Господи… Мама… Зачем? — прошептал он.

— Ты слышал зачем. Чтобы я стала «нормальной». Чтобы ты перестал меня уважать. Чтобы всё было так, как она хочет. Андрей, она три месяца уничтожала мою жизнь. Я потеряла почти полмиллиона. Я потеряла репутацию, которую зарабатывала год! И она это делала, улыбаясь мне в лицо и угощая пирожками!

В дверь позвонили. Настойчиво, длинными гудками. Мы знали, кто это.

Галина Ивановна ворвалась в квартиру, как фурия. За ней семенил свекор, Иван Петрович, который обычно помалкивал, но сейчас выглядел очень решительно.

— Андрюша! — закричала она с порога. — Ты посмотри, что твоя сумасшедшая вытворяет! Она за мной слежку устроила! В туалете, небось, тоже камеры стоят? Она меня в тюрьму хочет упечь за то, что я ей помогала!

Андрей медленно поднялся с дивана. Я никогда не видела его таким бледным.

— Помогала, мам? — он развернул к ней экран. — «Утюгом прижгла и сфоткала» — это помощь? «В Якутск отправила» — это ты так заботишься о нас?

Галина Ивановна на секунду осеклась. Посмотрела на экран, потом на Ивана Петровича.

— Андрюшенька, ты не понимаешь… Это же ради твоего блага! Она же вся в этом бизнесе, она о тебе не думает! Ей только цифры важны! Я хотела, чтобы она поняла: дом — это главное! Женщина должна быть при муже, а не при посылках!

— Ты лгала мне, мам, — голос Андрея был пугающе спокойным. — Ты три месяца смотрела, как Вера плачет по ночам, как она не спит, пытаясь понять, что происходит. Ты видела, как ей плохо, и подкладывала ей пирожки, приговаривая, что она неудачница.

— Да какая она бизнесменша? — Галина Ивановна сорвалась на визг, перестав притворяться. — Тьфу! Шкатулки малюет! Торгашка! Я хотела как лучше! Я хотела, чтобы вы жили нормально, чтобы у вас дети были, а не эти твои… заготовки деревянные! Да если бы не я, она бы вообще о доме забыла!

— Ты уничтожила её труд, мама. Ты воровала её деньги. Это преступление, ты понимаешь это? — Андрей шагнул к ней.

— Ой, испугал! — она картинно прижала руки к груди. — На мать в суд подашь? Родную мать за решетку? Да тебя люди проклянут! Иван, скажи ему!

Иван Петрович, который до этого молчал, вдруг тяжело вздохнул и посмотрел на жену так, будто видел её впервые.

— Галя… Ты что натворила? Зачем в чужие дела полезла? Мы же договаривались — не лезть к ним.

— Молчи! — рявкнула она на мужа. — Ты всегда был мямлей! Если бы я не решала, вы бы все в грязи утонули!

— Уходи, мама, — Андрей указал на дверь. — Прямо сейчас.

— Что? Ты меня выгоняешь? Из-за этой… — она ткнула пальцем в мою сторону.

— Я не выгоняю. Я разрываю с тобой все контакты. Я не хочу знать человека, который способен на такую подлость. Ты не мать, ты — манипулятор. Пока ты не признаешь, что совершила подлость, и не возместишь Вере каждый рубль убытков… не звони мне.

— Да ты… да как ты смеешь! — она захлебывалась от ярости. — Я тебя растила! Я ночей не спала! А ты бабу эту выбрал?

— Я выбрал правду, мама. Уходи.

Когда за ними закрылась дверь, в квартире наступила звенящая тишина. Андрей сел на пол прямо в коридоре и закрыл голову руками.

Я подошла и села рядом. Мне не было радостно. Было пусто.

— Прости меня, — прошептал он. — Я не верил тебе. Думал, ты и правда накручиваешь.

— Теперь ты знаешь.

— Знаю. Я завтра же поеду к ним и заберу все её заначки. Она должна тебе денег. Много денег. И я добьюсь, чтобы она написала опровержения везде, где нагадила. Я заставлю её, Вер.

— Не надо, Андрей. Пусть просто исчезнет из нашей жизни. Я сама всё восстановлю.

— Нет, — он поднял голову, и в его глазах я увидела твердость, которой раньше не замечала. — Справедливость должна быть. Она должна понять, что мир не крутится вокруг её «хочу».

Прошло полгода. Мы сменили замки и номера телефонов. Галина Ивановна пыталась прорваться через Ивана Петровича, слала слезные смс о «больном сердце», но Андрей был непреклонен. Он даже заблокировал её во всех соцсетях.

Самое удивительное — он сам взялся мне помогать. Теперь он ведет всю техническую часть. Мы установили профессиональную защиту, наняли модератора. Мой магазин не просто восстановился — он вырос.

Мы начали ходить к семейному психологу. Оказалось, что у Андрея было много скрытых обид на мать, которые он боялся озвучить. И моя ситуация стала для него тем самым толчком, который позволил наконец повзрослеть.

Недавно я получила сообщение от Ивана Петровича. Он написал, что Галина Ивановна сидит дома одна, со всеми переругалась и даже с подругой Тамарой больше не общается — та не оценила её «подвига» и назвала её злой бабкой.

Жаль ли мне её? Иногда. Но когда я вспоминаю те сгоревшие шкатулки и свои слезы над разбитым бизнесом, жалость проходит.

— Вер, ты идешь? — крикнул Андрей из комнаты. — Там новый заказ из Франции! Представляешь, пять штук сразу!

Я улыбнулась. Жизнь продолжается. И теперь я точно знаю: мой дом — это моя крепость. А ключи от неё должны быть только у тех, кому ты действительно дорог.

— Иду, родной! Сейчас только пирог из духовки достану. Настоящий. С яблоками.

И никаких лишних людей на моей кухне.