— Соф, ну посмотри на это с другой стороны, — Максим прихлебывал остывший кофе, не отрываясь от телефона. — Интернет — это помойка. Ты же сама знала, на что шла, когда заводила этот свой блог.

— Максим, ты серьезно? — я грохнула чашкой об стол так, что пара капель выплеснулась на белую скатерть. — Одно дело — просто анонимный хейт, и совсем другое — поддельные скрины! Ты посмотри, что тут написано. Я якобы назвала Ольгу, свою самую преданную подписчицу, «нищебродкой, которой не место на моей странице». Я такого никогда бы не написала!

— Ну, может, это глюк какой-то? Или взломали? — муж наконец поднял на меня глаза. — Ты только не плачь, ладно? Твоя тушь стоит как мой поход в сервис.

— Мне не до шуток, Макс. За последние три месяца охваты упали вдвое. Рекламодатели молчат. Бренд косметики, с которым мы полгода вели переговоры, вчера прислал вежливый отказ. Они не хотят работать с «конфликтным блогером».

— А кто это пишет? — Макс взял мой телефон и начал листать комментарии. — Какие-то пустые аккаунты. «Мария-123», «Правда-матка», «Стильный критик». Слушай, ну это же классические боты.

— Боты не знают, что у меня в прошлый четверг подгорел пирог, Максим! — я почти кричала. — Посмотри вот этот комментарий от «Стильного критика»: «Чем рецепты выкладывать, лучше бы пыль за диваном вытерла, а то в сторис край ковра в крошках засветился». Кто, кроме нас с тобой, видел мой ковер с этого ракурса?

— Ну, может, на заднем плане в видео попало? — Макс пожал плечами. — Ладно, Соня, не накручивай. Давай вечером в кино сходим?

— Какое кино, Макс? У меня жизнь рушится!

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Нина Сергеевна, моя свекровь, сияющая и с пакетом домашних пирожков.

— Ой, деточки, а я мимо проходила, дай, думаю, заскочу! — она бодро прошагала на кухню, даже не дождавшись приглашения. — Сонечка, ты что-то бледная совсем. Опять в своем телефоне сидишь?

— Здравствуйте, Нина Сергеевна, — я постаралась выдавить улыбку. — Да, есть небольшие проблемы с работой.

— Ой, ну какая это работа, господи! — свекровь всплеснула руками, выкладывая пирожки на тарелку. — Фотографии свои выставлять? Срамота одна. Максимка, ты посмотри, жена твоя совсем исхудала, одни глаза остались. Видно, приличные люди в интернете-то гадости пишут, вот она и переживает. Репутация семьи, Сонечка, это тебе не лайки.

— Мам, ну зачем ты так? — вяло заступился Макс. — Соня старается, у нее там целая аудитория была.

— Была, да сплыла! — отрезала Нина Сергеевна. — И слава богу. Может, теперь нормальной женщиной станешь. Домом займешься, об обедах подумаешь, а не о том, под каким углом губы накрасить. Кстати, Соня, я там в прихожей твое новое пальто видела… Ярко-салатовое. Не слишком ли вызывающе для замужней женщины? Соседи ведь смотрят.

— Нина Сергеевна, это тренд сезона, — я почувствовала, как закипаю. — И мне оно нравится.

— Тренд-шменд, — проворчала она. — Ну, ладно, я пойду. А ты, Соня, подумай. Может, это знак свыше, что пора лавочку закрывать?

Когда за ней закрылась дверь, я сразу набрала номер Лизы. Лиза — моя лучшая подруга и по совместительству крутой SMM-специалист. Если кто и мог помочь, то только она.

— Лиз, я больше не могу, — я шмыгнула носом, как только она взяла трубку. — Этот «Стильный критик» сегодня превзошел сам себя. Он выложил запись моего голоса, где я якобы крою матом курьера. Но я этого не говорила! Голос мой, интонации мои, но слова… это какой-то бред!

— Спокойно, Соф, — голос Лизы в трубке действовал отрезвляюще. — Я как раз копаюсь в твоих «хейтерах». Приезжай ко мне через час, я кое-что нашла.

Через час я уже сидела на кухне у Лизы, судорожно сжимая кружку с чаем.

— Смотри, — Лиза развернула ко мне ноутбук. — Все эти аккаунты созданы с одного IP-адреса. Ну, почти все. Владелец использует VPN, но иногда «прокалывается». И знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Словечки, Соф. «Выскочка», «вертихвостка», «срамота», «пустозвонка». Кто в 2024 году использует слово «вертихвостка» в серьезном хейтерском комменте?

Я замерла. Холодный пот прошиб спину.

— Нина Сергеевна… — прошептала я. — Нет, Лиза, это невозможно. Она же… она же компьютер только включить умеет. И в Одноклассниках сидит.

— Дорогая моя, сейчас нейросети делают все за тебя, — Лиза постучала пальцем по экрану. — Есть приложения, которые меняют голос. Есть редакторы, которые лепят скрины за пять секунд. И судя по всему, наш «критик» очень хорошо осведомлен о твоем расписании. Откуда взялась запись голоса?

— Она часто заходит к нам, когда Макса нет дома, — я начала вспоминать. — Пьет чай, расспрашивает. Иногда я по телефону разговариваю при ней. Один раз я реально ругалась с доставкой, потому что они привезли разбитую лампу, но я не материлась!

— Она записала обрывки, а потом прогнала через прогу, — кивнула Лиза. — Соф, нам нужны доказательства. Поставь дома камеру. Скрытую. Ту, что на движение реагирует.

— Лиза, это же мать Максима! — я схватилась за голову. — Если я ошибаюсь, он мне никогда не простит.

— А если не ошибаешься, то она разрушит твою карьеру и ваш брак. Решайся.

Следующую неделю я жила как в тумане. Купила маленькую камеру, замаскированную под зарядное устройство, и поставила ее на кухне, направив на обеденный стол, где я обычно оставляла телефон и ноутбук.

В среду Нина Сергеевна пришла «помочь с уборкой».

— Сонечка, иди в магазин, я тут полы протру, — елейным голосом сказала она. — А то у тебя совсем времени нет, всё в своих картинках пропадаешь.

Я ушла, но спряталась в подъезде этажом выше, наблюдая за трансляцией в телефоне. Мое сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь дом.

На экране я увидела, как Нина Сергеевна, убедившись, что дверь закрыта, отбросила тряпку. Она подошла к моему планшету, который я нарочно оставила на столе приоткрытым. Ее лицо изменилось — вместо маски добродушной старушки появилась хищная, торжествующая ухмылка.

Она достала свой планшет из сумки. Сделала несколько снимков моего экрана. Потом зашла в спальню. Я видела через вторую камеру, которую поставила в коридоре, как она открыла шкаф, вытащила то самое салатовое пальто, бросила его на пол и начала топтать, попутно снимая это на видео.

— Получай, выскочка, — прошипела она, и звук через микрофон камеры был кристально чистым. — Будешь знать, как перед всем светом оголяться.

Потом она присела на диван и набрала кого-то по телефону.

— Алло, Людочка? Да, это я. Ой, ну как продвигается… Пишу, пишу! Сегодня такую гадость про нее выставила, она весь день проплакала. Максимка-то дурачок, жалеет её, но ничего, скоро и он поймет, что она за фрукт. Я ей такую репутацию создам, что на улицу побоится выйти. Будет сидеть дома, как миленькая, и внуков мне рожать, а не в интернете хвостом крутить. Да, голос подделала, спасибо твоему внуку, научил бабку пользоваться этими шайтан-машинами…

Меня трясло. Я сползла по стенке в подъезде. Моя свекровь, женщина, которой я доверяла, которой помогала с лекарствами и возила по врачам, целенаправленно уничтожала мою жизнь.

Я дождалась, пока она уйдет, сохранив все записи в облако. Вечером Максим пришел с работы уставший, но с букетом цветов.

— Соф, я подумал… Давай устроим ужин. Пригласим маму, помиримся, а то вы как кошка с собакой в последнее время.

— Отличная идея, Макс, — я посмотрела на него, и мне стало невыносимо жаль его. — Зови маму. У меня как раз есть, что ей показать.

Нина Сергеевна пришла через час, принесла свой фирменный «Наполеон».

— Ну вот, как хорошо, — защебетала она, усаживаясь за стол. — Семейный вечер. Максимушка, Сонечка, забудьте вы про этот свой интернет. Главное — это мы.

— Да, мама, ты права, — я взяла планшет и положила его на центр стола. — Главное — это правда. Макс, посмотри, пожалуйста, видео.

Я нажала «play».

Первые несколько секунд в комнате стояла гробовая тишина. На экране Нина Сергеевна топтала мое пальто и шептала проклятья. Затем пошла запись ее разговора с «Людочкой».

Лицо свекрови начало медленно бледнеть, а потом пошло красными пятнами. Максим смотрел в экран, не моргая. Его челюсть сжалась так, что заходили желваки.

— Это… это что? — наконец выдавил он. — Мама?

— Это монтаж! — взвизгнула Нина Сергеевна, вскакивая со стула. — Максим, не верь ей! Она все подстроила! Она специально это сделала, чтобы нас рассорить!

— Подстроила? — я спокойно открыла следующую папку. — А вот эти аккаунты? «Стильный критик», «Правда-матка»? Лиза отследила их до твоего планшета, Нина Сергеевна. И запись голоса… ты сама призналась Людочке, что тебе внук помог.

— Мама, зачем? — Максим поднялся, и в его голосе было столько боли, что у меня перехватило дыхание. — Зачем ты это делала? Соня — моя жена. Ты уничтожала её работу, её имя… Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

— Я о тебе заботилась! — Нина Сергеевна вдруг перестала оправдываться и перешла в атаку. — О твоей репутации! Ты посмотри, на ком ты женат! Она же выставляет себя на показ всему миру! Как торговка на базаре! Я хотела, чтобы она стала нормальной женой, чтобы дома сидела, чтобы ты был главным, а не её эти «подписчики»!

— Мама, уходи, — тихо сказал Максим.

— Что? — она осеклась. — Максимка, ты что, из-за этой… из-за этих картинок мать родную выгонишь?

— Уходи сейчас же, — он повысил голос. — И не смей сюда больше приходить. Никаких звонков. Никаких «мимо проходила». Ты предала меня, мама. Ты ударила в самое больное место.

— Да вы еще приползете ко мне! — крикнула она, хватая сумку. — Когда она тебя бросит ради своего блога, ты вспомнишь мать! Тьфу на вас!

Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла.

Максим сел на стул и закрыл лицо руками. Я подошла к нему и положила руку на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Прости меня, Сонь, — глухо произнес он. — Я ведь видел, как тебе плохо, и не верил. Думал, ты преувеличиваешь. Я… я не знал, что она на такое способна.

— Мы оба не знали, Макс.

— Я завтра же сделаю публичное заявление на твоей странице, — он поднял голову, его глаза были влажными. — Расскажу всё. Ну, не всё про мать, но напишу, что мы нашли тех, кто за этим стоит, и что это была целенаправленная травля. Я выведу тебя из-под удара, обещаю.

— Макс, тебе не обязательно…

— Обязательно. Я должен был защищать тебя с самого начала.

Прошло два месяца.

Восстанавливать репутацию оказалось сложнее, чем я думала, но поддержка Максима дала мне силы. Мы записали совместное видео, где он честно (без имен, но очень твердо) рассказал о ситуации. Как ни странно, это вызвало волну сочувствия. Подписчики начали возвращаться, а бренд косметики, увидев нашу честность, предложил контракт еще лучше прежнего.

С Ниной Сергеевной Максим так и не заговорил. Она пыталась писать ему сообщения, обвиняя меня в «привороте», но он заблокировал ее везде.

Мы начали ходить к семейному психологу. Оказалось, что у нас накопилось много проблем, которые мы замалчивали годами, прикрываясь бытом и моей работой.

Вчера я выложила новый пост. На фото мы с Максом стоим на фоне заката, и на мне то самое салатовое пальто, которое я отдала в химчистку и аккуратно зашила.

— Знаешь, — сказала я Максиму, когда мы читали первые комментарии под фото. — Наверное, это был самый дорогой урок в моей жизни.

— И самый полезный, — улыбнулся он, обнимая меня за плечи. — Теперь я точно знаю, кто в нашей семье на чьей стороне.

А «Стильный критик» замолчал навсегда. Видимо, у Нины Сергеевны без помощи внука больше не получалось создавать фейки. Да и кому они теперь нужны, когда правда оказалась куда сильнее любой лжи.