— Светлана Николаевна, к вам там пришел… — секретарь Катя замялась, подбирая слова. — В общем, кандидат на должность грузчика на склад. Но он какой-то странный. Говорит, что ему очень нужна работа, готов на любые условия.

Я не отрывала глаз от годового отчета. Цифры радовали — наше производство детского питания «Крошка-Счастье» за последний квартал выросло на сорок процентов.

— Катя, ты же знаешь, этим занимается отдел кадров, — ответила я, поправляя воротник своего ярко-салатового пиджака. — Почему он пришел напрямую в приемную генерального директора?

— Он говорит, что обошел все фирмы в округе. И что он… — Катя понизила голос до шепота, — он утверждает, что знает вас лично. Сказал, вы его старый знакомый.

Я медленно подняла голову. Внутри что-то неприятно кольнуло. Старый знакомый? В моей прошлой жизни, которую я старалась забыть как страшный сон, было не так много людей, которые могли бы претендовать на вакансию грузчика.

— Ладно, — вздохнула я. — Пусть войдет. Но только на пять минут. У меня скоро встреча с инвесторами.

Дверь открылась, и в кабинет вошел человек, в котором я не сразу узнала того самого Виктора. Пять лет назад он казался мне небожителем, хозяином мира, вершителем судеб. Сейчас передо мной стоял мужчина в поношенной куртке, ссутулившийся, с печатью глубокого отчаяния на лице.

— Здравствуйте, Светлана… — он осекся. — Светлана Николаевна.

Я замерла. Голос. Тот самый голос, который пять лет назад произнес слова, сломавшие мою жизнь.

— Виктор? — я изо всех сил старалась сохранить спокойствие. — Вы ли это? Признаться, я удивлена. Катя сказала, вы ищете работу грузчика?

Он опустил глаза, рассматривая свои старые ботинки.

— Да. Жизнь… она по-разному поворачивается. Я слышал, ваша компания расширяется. Мне любая работа подойдет. Хоть на складе, хоть мусор выносить.

Я откинулась на спинку дорогого кожаного кресла. Перед глазами вспыхнула та самая сцена из прошлого. Офис компании «ПромСнаб», где я работала ведущим менеджером.

— А помните, Виктор Сергеевич, наш последний разговор в вашем кабинете? — спросила я, и мой голос прозвучал холоднее льда.

Он вздрогнул, но промолчал.

— Давайте я вам напомню, — продолжала я. — Это было ровно пять лет назад. Я пришла к вам, чтобы поделиться радостью. Я была молода, наивна и верила, что хорошая работа и преданность компании чего-то стоят.

— Света, не надо… — глухо произнес он.

— Нет, надо! — я сорвалась на крик. — Давайте освежим память. Я зашла к вам, положила справку о беременности на стол. Я ведь тогда была на седьмом небе от счастья. Мы с мужем так долго ждали этого ребенка. И что вы мне ответили?

Я встала из-за стола и подошла к окну, из которого открывался вид на мой собственный завод.

— Вы посмотрели на меня как на грязь под ногтями, — продолжала я, оборачиваясь. — Ваша цитата: «Света, мне в штате балласт не нужен. Ты сейчас начнешь по врачам бегать, потом в декрет на три года. Кто за тебя пахать будет? Анжела? Она молодая, перспективная, ей работа нужна. А ты иди, пеленки стирай».

— Я был неправ, я признаю, — пробормотал Виктор, комкая в руках старую шапку.

— Неправ? — я горько усмехнулась. — Вы уволили меня по статье за якобы «систематические опоздания», которые сами же и выдумали. Вы подговорили отдел кадров, чтобы мне не выплатили ни копейки выходного пособия. Вы тогда смеялись мне в лицо, когда я плакала и просила оставить меня хотя бы до родов, потому что у мужа тогда тоже были проблемы с работой, и нам нечем было платить за ипотеку.

— Светлана Николаевна, я был ослеплен… Анжела тогда… — он попытался оправдаться.

— О, Анжела! — я театрально всплеснула руками. — Ваша любовница, которую вы тут же посадили в мое кресло. Как она, кстати? Все еще «перспективная»?

Виктор поморщился, как от зубной боли.

— Она ушла полгода назад. Забрала всё. Машину, квартиру, которую я на неё переписал, даже счета опустошила. Я ведь ради неё бизнес в долги вгнал, хотел ей салон красоты открыть… Прогорел я, Светлана. Совсем прогорел. Друзья отвернулись, связей не осталось. Долги замучили.

— Какая ирония судьбы, — сказала я, возвращаясь к столу. — Вы уволили беременную женщину ради той, которая в итоге оставила вас ни с чем. А ведь я тогда по судам ходила, Виктор Сергеевич. С животом, в жару, обивала пороги инстанций. Помните, как вы мне звонили и угрожали, что если я не заберу иск, вы сделаете так, что я в этом городе даже уборщицей не устроюсь?

— Света, я… я был идиотом. Пожалуйста. Мне правда нечего есть. Я живу в комнате в коммуналке, которую мне старая тетка оставила. У меня долги по коммуналке за полгода.

Я посмотрела на него и не почувствовала никакой жалости. Только бесконечную усталость от этой истории.

— Вы знаете, почему я создала «Крошку-Счастье»? — спросила я. — Потому что тогда, после вашего увольнения, у меня случился выкидыш на нервной почве. Из-за судов, из-за безденежья, из-за вашего «профессионального метода» избавляться от людей.

Виктор замер. В кабинете повисла тяжелая, липкая тишина. Он явно не ожидал такого поворота.

— Я… я не знал, — едва слышно прошептал он.

— Конечно, не знали. Вам было плевать. Вы праздновали назначение Анжелы в ресторане, когда я лежала в больнице и слушала, как врач говорит, что детей у меня, скорее всего, больше не будет. Но я выжила. Я зубами выгрызла себе право на жизнь. Продала всё, что могла, взяла микрозаймы, начала готовить домашнее пюре и продавать через интернет. Сначала знакомым, потом пошли заказы. Теперь у меня три завода.

— Светлана, умоляю, — он упал на колени прямо посреди кабинета. — Простите меня. Я не прошу руководящую должность. Дайте мне шанс. Я буду пахать. Я физически крепкий, я справлюсь с любыми мешками.

— Встаньте, Виктор, — холодно произнесла я. — Не позорьтесь. Вы сейчас пытаетесь давить на жалость к той самой женщине, которой пять лет назад отказали в куске хлеба. Помните, что вы мне сказали на прощание? «Рынок не терпит слабых, Света».

Я нажала кнопку селектора.

— Катя, зайди, пожалуйста.

Секретарь вошла, испуганно глядя на стоящего на коленях мужчину.

— Катя, проводи господина… соискателя. И дай ему адрес ближайшей биржи труда. Я записала его на листочке.

Виктор медленно поднялся. Его лицо покраснело от стыда и унижения.

— Значит, нет? — спросил он с надеждой в голосе.

— Значит, нет, — отрезала я. — И не потому, что я мстительная. Просто я придерживаюсь ваших же принципов. Мне в штате не нужны люди с сомнительной репутацией и отсутствием моральных принципов. Вы — непрофессионал, Виктор Сергеевич. Вы позволили личным симпатиям разрушить бизнес. А такие кадры мне не нужны даже на складе.

Когда за ним закрылась дверь, я подошла к окну. Руки немного дрожали. Я вспомнила ту съемную однушку, пустой холодильник и слезы мужа. Вспомнила, как мы делили одну пачку макарон на три дня.

Вечером я сидела на кухне со своей лучшей подругой Людой. Мы пили чай, и я рассказала ей о сегодняшнем визите.

— Обалдеть! — Люда чуть не поперхнулась печеньем. — И ты его просто выставила? Даже не плюнула в лицо?

— Зачем, Люда? — я улыбнулась. — Плевок — это тоже эмоция. А он для меня — пустое место. Я просто вернула ему его же слова.

— Но ведь он реально пришел просить работу грузчиком! Бывший гендиректор «ПромСнаба»! Слушай, Светик, это же карма в чистом виде.

— Наверное, — я задумчиво помешивала сахар. — Знаешь, я ведь думала, что буду чувствовать триумф. А почувствовала только облегчение. Будто окончательно закрыла старую, грязную книгу.

— А что с Анжелой-то? — любопытствовала подруга. — Ты не узнавала?

— Виктор сказал, что она его обобрала и сбежала. Видимо, нашла объект помоложе и побогаче. Она ведь тоже жила по его правилам — бери, пока дают, и плевать на остальных.

— Слушай, — Люда серьезно посмотрела на меня. — А ты молодец. Я бы, наверное, сорвалась. Начала бы орать, припоминать всё… А ты так спокойно.

— Спокойствие — это признак силы, Люда. Когда я была слабой, я кричала. А теперь мне некому и ничего не нужно доказывать.

Телефон на столе звякнул уведомлением. Пришло сообщение от мужа: «Заеду за тобой через десять минут. Купил твои любимые пирожные. Мы заслужили небольшой праздник».

Я посмотрела на экран и улыбнулась. Пять лет назад я думала, что жизнь кончена. А оказалось, что она только начиналась. Просто нужно было пройти через этот ад, чтобы построить свой собственный рай.

— Кстати, — сказала я Люде, — завтра у нас собеседование на должность начальника отдела логистики. Приходит женщина, у которой трое детей. И знаешь что? Я возьму её, если она хоть наполовину так профессиональна, как говорят. Потому что я знаю — мать, которой нужно кормить детей, работает лучше любого карьериста.

— Вот это я понимаю — правильный подход! — Люда подняла чашку. — За «Крошку-Счастье» и за то, что бумеранги всегда возвращаются в руки тем, кто их запускал.

Мы еще долго сидели, разговаривали о делах, о планах на отпуск. Вечер был теплым и уютным. А где-то там, в холодном городе, человек по имени Виктор шел к метро, сжимая в кармане адрес биржи труда. Он получил свой урок, но цена этого урока оказалась слишком высока.

Я больше никогда не видела Виктора. Слышала только через вторые руки, что он уехал в какой-то маленький городок к родственникам. Моя компания продолжала расти, и каждый раз, когда я видела на полках магазинов наши баночки с детским питанием, я знала — я победила. Победила не его, а ту несправедливость, которая едва не сломала меня когда-то.

Жизнь — штука странная. Она часто бьет под дых, но если не опускать руки, она обязательно даст шанс отыграться. Главное в этот момент — остаться человеком и не превратиться в того, кто когда-то причинил тебе боль. Ведь карма — это не месть, это просто порядок вещей в этом мире.