— Девушка, милая, попробуйте еще раз, этого просто не может быть! — Елена Сергеевна сжала в растерянности тонкий бумажный чекист, выдвинутый кассовым терминалом. — Мне вчера до копейки пришла пенсия, я специально в календаре отметила!

Молодая фармацевт за стеклом аптечного окошка лишь устало вздохнула и повернула к ней экран небольшого серого прибора, на котором четкими крупными буквами светилась надпись: «Отказ: недостаточно средств». За спиной Елены Сергеевны уже глухо роптала небольшая очередь из трех человек, пришедших за вечерними покупками. В воздухе пахло стойким ароматом антисептика, сушеной ромашки и чужой спешки, а у самой Елены Сергеевны от нарастающего волнения слабели ноги.

— Женщина, ну написано же черным по белому — денег нет, — сухо произнесла фармацевт, перекладывая обратно на деревянную полку три заветные коробочки с жизненно необходимыми лекарствами от давления и аритмии. — Будете наличными расплачиваться или откладываем? Тут общая сумма три тысячи двести восемьдесят рублей.

— Наличными… — пролепетала Елена Сергеевна, безнадежно шаря пальцами в глубине своей потертой кожаной сумки, где лежал лишь одинокий металлический рубль да носовой платок. — У меня нет с собой столько наличных. Понимаете, мне дочь говорит, что карточкой безопаснее…

Елена Сергеевна отошла от кассы на негнущихся ногах, прислонившись плечом к холодному пластиковому стенду с рекламой витаминов. Её сердце отчаянно колотилось в груди, отдаваясь гулким стуком в висках. Назначенные кардиологом таблетки кончились еще вчера утром, пропускать прием было смертельно опасно, но в кошельке не было ничего, кроме пустоты. Пенсия в размере двадцати четырех тысяч шестисот рублей зачислялась ровно пятнадцатого числа каждого месяца. Вчера было как раз пятнадцатое. Куда могли исчезнуть деньги, если она сама не потратила ни единой копейки?

Не слушающимися от холода пальцами Елена Сергеевна достала из кармана старенький смартфон и набрала номер дочери. Ольга ответила только после шестого гудка. На заднем плане слышался шумящий чайник, гул телевизора и громкие крики зятя Игоря, спорившего с кем-то по телефону.

— Мама, ну что у тебя опять стряслось? — раздраженно выдохнула в трубку Ольга вместо приветствия. — Я же просила не звонить мне в это время, я ужин готовлю, Игорь только с работы пришел, уставший!

— Олечка, я в аптеке стою… — голос Елены Сергеевны предательски дрогнул. — Хотела периндоприл с амлодипином купить, а кассир говорит, что на карте денег нет. Совсем нет, Оля. Там ровно сто четырнадцать рублей осталось. Как же так? Вчера же пенсия пришла!

— А, ты об этом, — в голосе дочери мгновенно проскользнула наигранная, чересчур поспешная снисходительность. — Мам, ну ты как маленькая, честное слово! Я же тебе сто раз объясняла: я сразу перевела твои деньги на твой накопительный счет в приложении. Мы же с тобой договаривались создавать подушку безопасности на случай, если тебе понадобится дорогое лечение или обследование! Если деньги будут просто так лежать на основной карте, их любой мошенник спишет через интернет. Я о твоей же безопасности забочусь!

— Оля, но мне лекарства нужны прямо сейчас, — тихо, но твердо произнесла Елена Сергеевна, сжимая в руке аптечный чек с отказом. — Я не могу ждать. Переведи мне обратно хотя бы четыре тысячи. Мне нужно купить таблетки и продукты на неделю.

— Мам, мне сейчас неудобно в приложение заходить, у меня молоко убегает! — быстро проговорила Ольга, и в ее голосе звякнули нервные нотки. — Завтра утром переведу, никуда твои таблетки за ночь не денутся. Потерпишь один день, отвар пустырника попей. Всё, давай, мне некогда!

В трубке раздались короткие гудки. Елена Сергеевна медленно опустила руку с телефоном. Холодный осенний вечер за окном аптеки казался темным и неуютным, а в душе бывшей женщины-бухгалтера с тридцатипятилетним стажем медленно, но неотвратимо разрасталась липкая, неприятная тревога. Дочь утверждала, что заботится о ней, но эта забота с каждым месяцем всё больше напоминала плотную, удушающую удавку.

История этой странной финансовой кабалы началась пять лет назад, когда не стало мужа Елены Сергеевны, Николая Петровича. Потеря супруга подкосила женщину, она долго болезненно приходила в себя, путалась в бытовых мелочах и часами сидела у окна, разглядывая пустой двор. Именно тогда Ольга, проявив трогательную и, казалось бы, абсолютно искреннюю дочернюю заботу, взяла на себя все хлопоты по банковскому обслуживанию пожилой матери.

— Мамочка, зачем тебе в твоем возрасте ходить в это душное отделение банка, стоять в очередях среди чихающих стариков и путаться в банкоматах? — ласково убеждала тогда Ольга, гладя мать по худым плечам. — Давай я установлю на твой телефон официальное банковское приложение. Сам телефон пусть лежит у тебя, а я со своего смартфона буду помогать тебе оплачивать коммунальные услуги, заказывать лекарства и контролировать расходы. Тебе вообще ни о чем думать не придется!

Елена Сергеевна, хоть и проработала всю жизнь главным бухгалтером на крупной оптовой базе, в современных сенсорных телефонах и мобильных банках разбиралась плохо. Электронные цифры на экране казались ей эфемерными, неуловимыми, лишенными той надежной весомости, которую имели старые добрые бумажные ведомости, печати и ордера. В состоянии глубокого горя она легко согласилась на предложение дочери. Ольга взяла материнский телефон, скачала приложение, привязала его к своему номеру для «дублирования уведомлений» и установила сложные пароли, которые сама же и записала в свой блокнот.

С тех пор жизнь Елены Сергеевны изменилась. Ежемесячно её пенсия зачислялась на счет, но распоряжаться этими деньгами самостоятельно она больше не могла. Каждый шаг требовал согласования с Ольгой. Если матери нужны были новые осенние сапоги, приходилось по три дня выпрашивать у дочери перевод в пять тысяч рублей. Если требовался ремонт протекающего смесителя в ванной, Ольга вздыхала, жаловалась на тяжелую жизнь и переводила деньги с видимой неохотой, сопровождаемой долгими нотациями о «неразумной экономии».

— Мама, ты совершенно не умеешь считать деньги в современных реалиях! — часто повторяла дочь, приходя в гости с полупустым пакетом дешевых продуктов из дискаунтера. — Цены растут каждый день. Какая тебе разница, где лежат твои сбережения? Я держу их под процентом на специальном накопительном вкладе. Потребуется что-то серьезное — я сразу сниму. А на повседневные расходы я тебе сама буду выделять.

Елена Сергеевна первое время верила. В конце концов, Ольга была её единственной дочерью, родной кровью. Кому еще верить в этой жизни, если не собственному ребенку? Однако со временем бытовая картина начала давать трещины. Пожилая женщина, привыкшая к абсолютной точности в цифрах, стала замечать мелкие, но странные неувязки.

То в почтовом ящике обнаруживалось долговое извещение от Петроэлектросбыта за два просроченных месяца, хотя Ольга божилась, что вся «коммуналка» оплачивается вовремя. То на лекарства переводилась сумма ровно вдвое меньше той, что стояла в аптечном чеке. А когда Елена Сергеевна осторожно поинтересовалась, сколько же денег уже накопилось на её «целевом медицинском счете» за эти пять лет регулярных отчислений, дочь мгновенно вспыхивала, переходила на повышенные тона и обвиняла мать в патологической подозрительности и черной неблагодарности.

— Ты что, считаешь, что я твои копейки себе ворую?! — устраивала сцену Ольга, наворачивая слезы на глаза. — Я ради тебя ночи не сплю, бегаю по твоим поручениям, а ты меня в чем-то подозреваешь?! Да если бы не я, тебя бы давно уже обманули любые мошенники!

Елена Сергеевна отступала, стыдясь собственных мыслей. Ей казалось ужасным заподозрить родную дочь в нечестности. Но сегодня вечерний инцидент в аптеке переполнил чашу терпения. Оставить мать без жизненно важных лекарств от давления ради какого-то абстрактного «накопительного счета» — это переходило все границы разумного.

Елена Сергеевна медленно побрела домой по темнеющим улицам. Холодный ветер проникал под тонкое пальто, но женщина почти не чувствовала холода. В её голове складывался четкий, профессиональный алгоритм действий. Тридцать пять лет работы в бухгалтерии не прошли даром: когда цифры переставали сходиться, опытный бухгалтер прекращал верить эмоциям и начинал проверять первичные документы.

Придя в свою тихую двухкомнатную квартиру, Елена Сергеевна не стала включать телевизор. Она налила себе стакан теплой воды, выпила остаток валерьянки из старого пузырька и села за рабочий стол. Из верхнего ящика комода она достала общую тетрадь в клеточку, куда последние два года от безысходности записывала все свои редкие покупки и даты поступления пенсии. Согласно её записям, за текущий год она получила от государства больше двухсот девяноста тысяч рублей. На её реальные нужды — еду, скромную одежду и часть коммуналку — дочь перевела ей от силы тысяч сто двадцать. Где остаток? На накопительном счете, как утверждала Ольга, должно было лежать уже не менее полумиллиона рублей с учетом прошлых лет.

Вдруг экран лежащего на столе смартфона ярко вспыхнул. Раздался короткий звуковой сигнал входящего уведомления. Елена Сергеевна взяла телефон и вгляделась в строчки, высветившиеся на блокированном экране. Это было не обычное рекламное сообщение. Уведомление пришло от официального портала Госуслуг:

«Уведомление: Ваша заявка на получение потребительского кредита на сумму 350 000 рублей через Банк-Партнер предварительно одобрена. Для завершения оформления и подписания договора электронной подписью перейдите по ссылке…»

Елена Сергеевна замерла. Дыхание перехватило, а кончики пальцев мгновенно похолодели. Кредит? На её имя? На триста пятьдесят тысяч рублей?! Она никогда в жизни не брала микрозаймов и кредитов, панически боясь долговых обязательств. Никаких заявок на портале Госуслуг она, естественно, не оставляла — у неё даже не было установленного приложения на телефоне, а пароль от личного кабинета хранился в той же записной книжке Ольги!

Руки женщины слегка дрожали, но она взяла себя в руки. Профессиональная закалка взяла верх над паникой. Вместо того чтобы устраивать истерику по телефону, Елена Сергеевна еще раз внимательно перечитала текст. Заявка была подана всего двадцать минут назад. Кто-то прямо сейчас, используя её персональные данные, паспортные сведения и подтвержденную учетную запись, пытался повесить на семидесятилетнюю пенсионерку огромный долг.

Она набрала номер дочери. Голос Елены Сергеевны был ровным и обманчиво спокойным.

— Оля, мне только что пришло сообщении с Госуслуг про кредит на триста пятьдесят тысяч. Что это такое?

На том конце провода наступила пауза. Пауза длилась всего секунды четыре, но для Елены Сергеевны она показалась вечностью. Затем Ольга заговорила — слишком громко, слишком быстро, со звенящими фальшивыми нотками наигранного удивления:

— Ой, мама! Да не обращай ты внимания! Это же спам! Сейчас всем такие рассылки приходят, мошенники через интернет ботов запускают! Ты ни в коем случае ни по каким ссылкам не переходи! Я сейчас сама зайду в твой кабинет и всё отменю, не забивай себе голову всяким мусором! Спи давай, поздно уже!

— Спам, говоришь? — тихо переспросила Елена Сергеевна. — С указанием моих паспортных данных и номера СНИЛС?

— Да Господи, мама, сейчас все базы данных слиты в интернет! — почти закричала Ольга, явно нервничая. — Тебе лишь бы панику развести! Я же сказала, я сама всё улажу! Всё, целую, спать лягай!

Ольга бросила трубку. Елена Сергеевна положила телефон на стол. В её душе больше не было сомнений. Никакие мошенники из интернета не стали бы заходить в её кабинет Госуслуг ровно в тот вечер, когда дочь отказалась перевести деньги на лекарства. Пазл, который складывался годами, наконец окончательно сформировался в страшную, неприятную, но предельно четкую картину.

Елена Сергеевна не стала плакать. Она встала, подошла к шкафу и достала свой лучший выходной наряд — ярко-салатовую куртку, которую когда-то подарил ей муж, и строгий серый шарф. В потайной карман сумки она аккуратно положила оригинал паспорта, пенсионное удостоверение и старый договор с банком, найденный в документах Николая Петровича.

— Ну что же, Олечка, — тихо сказала она пустому зеркалу в прихожей. — Давай посчитаем наш дебет и кредит по-настоящему.

На следующее утро, ровно в девять часов, когда центральное отделение банка только открывало свои тяжелые стеклянные двери, Елена Сергеевна уже стояла на пороге. Внутри было прохладно и пахло свежей бумагой и полиграфической краской. Девушка-администратор у терминала выдачи талонов вежливо улыбнулась:

— Доброе утро! Какая у вас операция?

— Выписка по счету, смена доверенных номеров и полная блокировка дистанционного доступа, — четко, сухим бухгалтерским тоном чеканно произнесла Елена Сергеевна.

Через пять минут она уже сидела в мягком кресле напротив старшего менеджера — молодой, толковой девушки по имени Юлия. Елена Сергеевна положила на стол свой паспорт и твердым голосом изложила суть дела:

— Я хочу получить полную расширенную выписку по всем моим счетам и вкладам за последние пять лет. С печатью банка, с указанием всех контрагентов, номеров карт получателей и наименований операций. А также я хочу проверить, какие устройства подключены к моему мобильному банку и на какой номер зарегистрированы SMS-уведомления.

Менеджер Юлия быстро застучала пальцами по клавиатуре. По мере того как на ее экране появлялись данные, выражение лица девушки становилось всё более серьезным и сочувствующим. Она несколько раз перевела взгляд с экрана на сидевшую перед ней подтянутую пожилую женщину в ярко-салатовой куртке.

— Елена Сергеевна… — осторожно начала менеджер. — Вы уверены, что хотите распечатать всё за пять лет? Там очень большой объем операций. Но я уже сейчас вижу странные вещи.

— Печатайте всё, девушка. Я бывший главный бухгалтер, меня длинными ведомостями не испугаешь, — спокойным, ледяным тоном ответила Елена Сергеевна.

Принтер за спиной менеджера гудел и стрелял бумажными листами почти десять минут. Когда пухлая стопка распечаток с синими круглыми печатями легла на стол, Елена Сергеевна достала из сумки очки и текстовыделитель. Она просидела в кабинете менеджера больше часа, скрупулезно изучаю каждую строчку, каждую дату, каждую копейку.

Картина финансового предательства открылась во всей своей безобразной наготе. Никакого «накопительного медицинского счета» не существовало в природе. В день зачисления пенсии ровно девяносто процентов суммы автоматически или вручную переводились на банковскую карту Ольги. А уже оттуда деньги уходили по абсолютно диким, страшным направлениям.

Десятки, сотни переводов с комментариями: «Погашение задолженности», «БК Лигa», «1xСтавка», «Микрофинанс-Займ», «Оплата кредита ИП Игорев». Зять Елены Сергеевны, сорокалетний бездельник Игорь, перебивавшийся случайными подработками и вечно жаловавшийся на «несправедливую систему», оказался банальным игроманом и хроническим должником. Он спускал семейный бюджет на спортивных ставках и в онлайн-казино, влезал в кабальные микрозаймы под сумасшедшие проценты, а Ольга покрывала его долги за счет материнской пенсии!

Пять лет. Пять долгих лет дочь планомерно оббирала родную мать, оставляя ей жалкие крохи на полуголодное существование, пока зять кормил своими ставками букмекерские конторы!

А вчерашняя история с кредитом на триста пятьдесят тысяч рублей оказалась последней попыткой судорожно заткнуть очередную финансовую дыру. Игорь снова где-то проигрался, коллекторы прижали его к стене, и супруги не придумали ничего лучше, как оформить крупный заем на имя ничего не подозревающей пенсионерки.

— Елизавета Сергеевна… то есть Елена Сергеевна, — менеджер Юлия взволнованно подалась вперед. — Что мы делаем? К мобильному банку привязан номер вашей дочери. С вашего аккаунта Госуслуг действительно вчера подавалась заявка, но банк ее еще не утвердил окончательно. Мы можем прямо сейчас все отменить.

— Делаем следующее, — произнесла Елена Сергеевна, и в ее голосе прозвучали стальные ноты человека, привыкшего управлять миллионными балансами. — Первое: отвязать номер моей дочери от всех моих счетов без права восстановления. Второе: привязать мой личный номер телефона, который у меня в руках. Третье: перевыпустить мою пенсионную карту, сменить все пароли, кодовое слово и закрыть любые дистанционные заявки на кредиты. Четвертое: отозвать любые доверенности и права доступа.

— Поняла вас. Сделаем всё в лучшем виде, — кивнула менеджер. — А с заявкой на кредит что?

— Аннулировать. И поставьте в моей учетной записи запрет на оформление любых кредитных продуктов без моего личного присутствия в отделении с паспортом.

Процедура заняла еще сорок минут. Елена Сергеевна лично поставила подписи на десятке заявлений. Ей выдали новую, еще пахнущую пластиком карту, конверт с секретным ПИН-кодом, который знал теперь только один человек в мире — она сама, и заверенную пачку выписок по списаниям за пять лет.

Покинув банк, Елена Сергеевна зашла в ту же аптеку. На этот раз она спокойно протянула новую карту кассиру, оплатила все необходимые лекарства, зашла в хороший гастроном, купила свежей рыбы, хорошего сливочного масла, дорогих конфет и качественного чая. Впервые за пять лет она не чувствовала себя нищей просительницей, вымаливающей собственную копейку.

Вернувшись домой, она разложила на кухонном столе выписки в хронологическом порядке. Красным маркером она подчеркнула все суммы, ушедшие в букмекерские конторы и микрофинансовые организации. Всего набралось более восьмисот семидесяти тысяч рублей.

Взрыв произошел около шести часов вечера.

Дверь квартиры практически отворилась с ноги. На пороге стояла Ольга. Её лицо было бледным, глаза дико вращались, а волосы растрепались. Она даже не сняла сапоги и прямо в верхней одежде влетела на кухню, тяжело дыша и сжимая в руке смартфон.

— Ты что сделала?! — заверещала дочь так, что зазвенели хрустальные фужеры в серванте. — Ты что в банке натворила, я тебя спрашиваю?! Мне пришло уведомление, что доступ к приложению заблокирован! Я не могу зайти в кабинет! Нам прямо сейчас нужно было перевести тридцать тысяч людям, иначе Игорю ноги переломают! Ты совсем с ума сошла на старости лет?! Быстро давай код, который тебе в СМС пришел! Быстро!

Елена Сергеевна сидела во главе стола в своей ярко-салатовой куртке — она даже не успела ее снять после улицы, только расстегнула молнию. Она спокойно пила горячий чай из фарфоровой чашки. На столе перед ней лежала пухлая стопка банковских документов с синими печатями.

— Садись, Ольга, — спокойно, без единого повышения тона произнесла Елена Сергеевна. — Разговор будет долгим.

— Какой еще разговор?! Какие выписки?! — закричала дочь, пытаясь схватить лежащий на столе материнский телефон. — Мне некогда с тобой разговаривать! Ты не понимаешь, что происходит? У нас сгорят все сбережения! Наш накопительный счет заблокируют!

Елена Сергеевна легким, но быстрым движением накрыла телефон ладонью и с такой силой прижала его к столешнице, что Ольга невольно отшатнулась.

— Хватит врать, Оля, — ледяным тоном проговорила мать. — Никакого накопительного счета не существует. И никогда не существовало.

В кухне мгновенно повисла звенящая, тишина. Слышно было только, как за окном шумит проезжающий троллейбус да тикают старые настенные ходики.

— Ч-что ты несешь… — заикаясь, пробормотала Ольга, медленно оседая на табуретку напротив. Её агрессивный пыл начал стремительно улетучиваться, уступая место липкому испугу.

— Я сходила в банк, — Елена Сергеевна подвинула к дочери верхний лист выписки, где красным маркером были обведены десятки транзакций. — Вот твои «накопления». «БК Лига», «1xСтавка», «Быстроденьги», погашение кредитов твоего муженька. Восемьсот семьдесят тысяч рублей за пять лет. Ты обкрадывала меня каждый месяц. Ты оставляла меня без таблеток от давления, пока твой Игорь спускал мои пенсионные деньги на свои грязные игры!

Ольга впилась глазами в бумаги. Ее губы задрожали, а лицо пошло пятнами. Она поняла, что отпираться бессмысленно — перед ней лежали официальные документы банка с печатями, подписями и точным временем каждого платежа.

— Мам… ну мам… — лепетала дочь, и в её голосе появились мерзкие, заискивающие нотки, от которых Елену Сергеевну накрыла волна тошноты. — Ты же не знаешь всего! Игорь попал в беду! Его подставили! Ему угрожали страшные люди! Если бы я ему не помогла, его бы в живых не было! Что мне оставалось делать?! Я же твоя дочь! Мы же семья!

— Семья? — Елена Сергеевна горько ухмыльнулась. — Семья — это когда помогают друг другу выжить. А когда дочь за спиной матери вешает на неё кредиты в триста пятьдесят тысяч через Госуслуги, пока мать не может купить лекарства в аптеке — это не семья, Оля. Это называется паразитизм и предательство.

— Мы бы всё вернули! — выкрикнула Ольга, заливаясь слезами и закрывая лицо руками. — Игорь обязательно выиграет и все отдаст! Он просто отыгрывался! Ну отмени ты блокировку, ну пожалуйста! Нам сегодня надо отдавать микрозайм, иначе у нас квартиру заберут!

— Это ваши с Игорем проблемы, — жестко отрезала Елена Сергеевна. — Вы взрослые, трудоспособные люди. Игорь может пойти работать на две работы, грузить вагоны, мыть полы — мне все равно. Ни одной моей копейки вы больше не увидите. Никогда.

— Ты… ты родную дочь на улицу выгоняешь из-за каких-то бумажек?! — снова взвилась Ольга, меняя слезы на гнев. — Да ты черствая, эгоистичная старуха! Мы для тебя старались, навещали тебя, а ты за каждую копейку трясешься!

Елена Сергеевна медленно встала с за стола. Невысокая, хрупкая пенсионерка сейчас казалась несокрушимой скалой. Она указала пальцем на дверь.

— Уходи, Ольга. Если ты еще хоть раз попытаешься воспользоваться моими паспортными данными, зайти в мои Госуслуги или оформить на меня заем, я не буду с тобой разговаривать. Я возьму вот эту пачку документов и пойду прямо в прокуратуру. Заявление о мошенничестве писалось мной сотни раз за мою бухгалтерскую жизнь, я знаю, как его оформить, чтобы дело не закрыли.

Ольга смотрела на мать с нескрываемым ужасом. Она впервые в жизни увидела перед собой не беспомощную, убитую горем пожилую женщину, а жесткого, опытного профессионала, умеющего защищать свои интересы. Поняв, что ни слезы, ни угрозы, ни манипуляции больше не работают, дочь подхватила свою сумку и выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.

Наступила тишина.

Елена Сергеевна подошла к окну. Внизу, в свете фонарей, мелькнула фигура Ольги, поспешно шагающей к остановке. В груди пожилой женщины больше не было той страшной, давящей боли, которая мучила ее в аптеке. На смену обиде и предательству пришло удивительное чувство — глубокое, спокойное чувство собственной правоты и возвращенной свободы.

Прошло два месяца.

Жизнь Елены Сергеевны вошла в новое, размеренное русло. Без «помощи» дочери и её постоянных поборов выяснилось, что пенсионных выплат вполне хватает не только на качественные лекарства, свежие продукты и своевременную оплату коммунальных услуг, но и на небольшие радости. Елена Сергеевна купила себе красивый абажур для настольной лампы, заново перечитала классическую литературу и даже записалась в районную библиотеку на кружок садоводов.

Ольга звонила всего пару раз. Голос ее был сухим и чужим. Они с Игорем продали его старый автомобиль, чтобы рассчитаться с самыми срочными долгами, и зятю действительно пришлось устроиться на вторую работу. Попыток снова привязать материнскую карту или попросить денег Ольга больше не предпринимала — угроза прокуратуры действовала безупречно.

Елена Сергеевна сидела у окна, пила свежезаваренный чай с чабрецом и смотрела, как за окном кружатся первые крупные снежинки. На кухонном столе лежала новенькая банковская карта, квитанция об идеальной оплате «коммуналки» за текущий месяц и свежий аптечный чек на все необходимые лекарства. Впервые за много лет она смотрела в завтрашний день без страха и зависимости.

А как бы вы поступили на месте матери, узнав, что самые близкие люди много лет использовали ваши пенсионные сбережения для покрытия чужих долгов?