— Ты с ума сошел? Ему всего полтора года, какая еще тушенка?!
Алена замерла в дверях кухни с тяжелым пакетом из аптеки в руках, чувствуя, как внутри все холодеет от возмущения.
За круглым столом сидел деверь Дмитрий в расстегнутой домашней рубахе, а рядом в высоком детском стульчике ерзал полуторагодовалый Тимофей.
Перед малышом стояла глубокая миска, до краев наполненная размятыми макаронами в густой серой жиже с темными мясными волокнами и комьями застывшего белого жира.
— Обычная говяжья тушенка, высший сорт, по акции взял, — невозмутимо отозвался Дмитрий, облизывая столовую ложку. — Чего ты визжишь с порога?
— Я просила сварить кабачок и филе индейки, все же лежало в контейнере на средней полке! — Алена бросила пакет на тумбу и метнулась к сыну, выхватывая у него измазанную пластиковую ложку.
— Еще чего, ради трех ложек кастрюлю пачкать и полчаса у плиты дежурить, — хмыкнул деверь, лениво откинувшись на спинку стула. — Пацан должен нормальную мужскую еду есть, а не эту зеленую жижу без соли. Посмотри, как уплетает за обе щеки.
— У него строжайшая диета после больницы, ты хоть понимаешь, что сейчас натворил?!
— Да брось ты панику разводить, нас мать в деревне с года наваристым борщом кормила, и ничего, выросли здоровыми лбами, — Дмитрий махнул рукой и потянулся за своим телефоном.
На шум из прихожей заглянул Евгений, муж Алены, стягивая рабочий пиджак.
— Ален, ну что ты опять кричишь? — устало спросил он, переводя взгляд с жены на брата. — Я только зашел, голова раскалывается, а у вас снова война.
— Посмотри, чем твой брат накормил ребенка! — Алена указала на жирную тарелку. — Тимоше нельзя ни жирного, ни консервантов, врач русским языком предупредил: малейший срыв — и снова капельницы!
— Жень, да нормальная еда, я сам такую банку вчера съел, — лениво бросил Дмитрий, даже не глядя на брата. — Мать перестраховывается на ровном месте, растит комнатное растение.
— Дим, ну правда, мы же просили диету соблюдать… — неуверенно начал Евгений, но деверь лишь недовольно цокнул языком.
— Если вы такие нежные, кормите сами, — отрезал Дмитрий. — Я согласился приглядеть за ним два часа, пока ты на работе, а Алена по своим делам бегает. Сказано было: покормить. Я покормил. Быстро, сытно и без лишней суеты.
— По своим делам?! — задохнулась от обиды Алена. — Я бегала за ферментами и лекарствами для желудка, которые выписал педиатр!
Она быстро подхватила хнычущего сына на руки, отнесла в ванную и принялась тщательно смывать липкий налет с его щек и пальцев.
Сердце колотилось от бессильной злости: всего две недели назад они выписались из стационара после тяжелейшего расстройства пищеварения, и малейшая погрешность в меню грозила новым обострением.
Дмитрий переехал в их двухкомнатную квартиру месяц назад после скандального расставания со своей сожительницей и потери очередной временной работы.
Евгений тогда буквально умолял жену войти в положение родственника.
— Ален, ну не на вокзал же ему идти, — уговаривал муж поздним вечером на кухне. — Он найдет работу за пару недель, скопит на первый месяц аренды и съедет. Заодно тебе помощь будет: я на сменах до ночи, ты с Тимой разрываешься, еще и удаленку пытаешься вести. Дима обещал помогать по дому и с ребенком сидеть, когда надо.
«Помощь» Дмитрия с первых же дней обернулась кошмаром.
Просыпался деверь ближе к полудню, оставлял в раковине горы немытых чашек с присохшей кофейной гущей, а поиски работы сводились к бесконечному просмотру коротких роликов в телефоне.
Зато питаться он предпочитал основательно, выгребая из холодильника недельный запас продуктов за пару дней.
Когда Алена попыталась установить график дежурств по кухне, Дмитрий лишь снисходительно усмехнулся.
— Я в чужих кастрюлях ковыряться не нанимался, — заявил он тогда. — Давай так: я беру на себя вечернее кормление малого, пока ты своими текстами за компьютером занимаешься, а ты меня бытом не грузишь.
Алена, надеясь выкроить хотя бы полтора часа тишины для срочных рабочих заказов, согласилась, заранее подготовив подробные инструкции.
Она варила супы-пюре, фасовала по стеклянным баночкам паровые котлеты из кролика и брокколи, наклеивала яркие стикеры с точным временем приема пищи.
Но Дмитрий методично игнорировал все заготовки.
Сначала он начал «забывать» подогревать пюре, скармливая ребенку холодную массу прямо из холодильника.
Затем стал подмешивать в детскую овсянку покупное сгущенное молоко, потому что «без сахара это жрать невозможно».
Теперь же в ход пошли тяжелые мясные консервы, купленные им на деньги, которые Евгений одолжил брату на оформление резюме и проезд.
Ночью началось то, чего Алена боялась больше всего.
Около двух часов Тимофей проснулся с пронзительным, захлебывающимся плачем, подтягивая коленки к раздувшемуся животу.
Мальчика безудержно рвало, температура стремительно поползла вверх, а на нежной коже щек и предплечий проступили багровые аллергические пятна.
Алена металась между детской кроваткой и ванной, разводя сорбенты и дрожащими руками прикладывая влажное полотенце ко лбу сына.
Евгений испуганно топтался в коридоре, подавая салфетки и пытаясь дозвониться до неотложки.
Внезапно дверь соседней комнаты с грохотом распахнулась, и в коридор вышел заспанный Дмитрий.
— Вы сдурели среди ночи такой концерт устраивать? — хриплым со сна голосом рявкнул деверь. — Мне завтра в десять утра в агентство ехать, а тут вой на весь подъезд!
— У ребенка спазмы от твоей тушенки! — крикнула Алена, прижимая к себе бледного малыша. — Пошел вон отсюда!
— Да при чем тут тушенка, зубы у него режутся, обычное дело! — отмахнулся Дмитрий. — Дайте ему соску и не дергайтесь, вы сами его своими истериками заводите.
— Дима, замолчи, пожалуйста, — тихо, но твердо произнес Евгений. — Иди спать к себе.
— Да как тут уснешь, в дурдоме этом, — проворчал брат, хлопнув дверью своей комнаты так, что зазвенели стеклянные вставки шкафа.
Скорая приехала только под утро, когда Тимофей уже обессилел от непрекращающихся рвотных позывов.
Пожилой врач со скорбным лицом прощупал напряженный живот ребенка, сделал укол спазмолитика и строго посмотрел на родителей.
— Реактивный панкреатит в стадии обострения, плюс сильнейшая токсическая реакция, — констатировал доктор, быстро заполняя сигнальный лист. — Чем накормили? Признавайтесь.
— Консервированной тушеной говядиной, — сквозь зубы ответила Алена, не глядя на мужа.
— Вы с ума сошли? — доктор поверх очков окинул Евгения ледяным взглядом. — У полуторагодовалого ребенка поджелудочная железа еще не вырабатывает ферменты для расщепления такого количества тугоплавкого жира и специй! Еще одна такая банка — и поедете в реанимацию с панкреонекрозом. Капельницы, строжайшая диета, никакого сахара, только протертая паровая пища по граммам. И следите, ради бога, что у вас в доме происходит!
Когда за врачом закрылась дверь, в квартире повисла тяжелая, душная тишина.
Евгений виновато сидел на табурете в кухне, сжимая в руках остывшую кружку.
— Ален, ну он же не со зла, — пробормотал муж, не поднимая глаз. — Он дурак в этих вопросах, не понимает ничего в детях. Я с ним поговорю сегодня, он больше не подойдет к плите.
— Он не дурак, Женя, — ледяным тоном ответила Алена. — Он законченный эгоист и лентяй. Ему просто плевать. Ему лень помыть блендер, лень подогреть кашу. Ему проще открыть банку, запихать жир в рот ребенку, чтобы тот замолчал, и сесть играть в стрелялки.
— Ну куда он сейчас пойдет? Денег у него нет, с работой пока глухо…
— А меня это не касается! — оборвала Алена. — Здоровье моего сына дороже удобства твоего великовозрастного брата. Либо он живет по моим правилам, либо убирается на съемную комнату.
Дмитрий вышел на кухню около полудня, свежий и вполне довольный жизнью, насвистывая незатейливый мотивчик.
— Ну что, живой наследник? — весело спросил он, открывая холодильник. — Я же говорил, проорется и пройдет. А где колбаса, которую мы позавчера брали?
Алена медленно повернулась к нему от раковины.
— Колбасы нет. И тушенки твоей больше нет. И к Тимофею ты больше на пушечный выстрел не подойдешь.
— Это еще с какого перепугу? — нахмурился Дмитрий, доставая пачку майонеза. — Жень, твоя благоверная берега не попутала случайно?
— Дима, врач сказал, что у Тимоши чуть до реанимации не дошло, — тихо сказал Евгений, входя на кухню. — Хватит.
— Ой, да ладно сказки рассказывать! — фыркнул деверь. — Врачи за каждый чих деньги тянут, а вы уши развесили. Я хотел как лучше, освободил вам вечер, а в ответ одни помои. Не хотите помощи — сами возитесь со своими склянками, я палец о палец больше не ударю.
— Вот и отлично, — отрезала Алена. — Твоей «помощи» нам хватило.
Весь оставшийся день Алена посвятила сыну, отпаивая его минеральной водой без газа и специальными растворами по чайной ложке каждые десять минут.
К вечеру ребенок уснул, а Алена открыла ноутбук и проверила состояние своего накопительного счета.
Там лежали деньги, заработанные ею на верстке и редактировании каталогов за последние полгода — ее личная подушка безопасности, которую она берегла на случай непредвиденных обстоятельств.
«Непредвиденное обстоятельство уже наступило», — подумала она, решительно нажимая кнопку оформления заказа в приложении бытовой техники.
Она выбрала современную многофункциональную мультиварку с функциями медленноварки, пароварки, точным контролем температуры и таймером отсрочки старта, а заодно добавила в корзину врезной замок с набором ключей для глубокого хозяйственного шкафа-кладовой в коридоре.
На следующее утро, пока Дмитрий спал, а Евгений уехал на подработку, курьер доставил коробки.
Алена за полчаса установила прибор на кухонной столешнице, изучила режимы и загрузила в чашу порцию тыквы с рисом, выставив готовность к пяти часам вечера.
Затем она вызвала мастера из управляющей компании, который за небольшую плату быстро врезал аккуратный надежный замок в деревянную дверь кладовки.
Туда Алена перенесла все взрослые запасы: приправы, соусы, консервы, макароны, кофе и сладости, оставив на виду только строго отмеренные диетические крупы и свежие овощи.
Ключ от кладовой она повесила на кольцо со своими ключами от квартиры.
Когда Дмитрий вышел в коридор и по привычке дернул ручку кладовки, чтобы достать пачку печенья, дверь не поддалась.
— Это еще что за приколы? — громко крикнул он, дергая ручку сильнее. — Алена! Ты чего, кладовку заперла?!
Алена вышла из детской, прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить уставшего сына.
— Заперла. Теперь продукты длительного хранения и все консервы будут находиться под замком.
— Ты совсем с катушек слетела? — взревел деверь, побагровев от возмущения. — Я по-твоему вор какой-то? Мне чаю не с чем попить!
— Хлеб на столе, чай в пакетиках на полке. Все остальное выдается строго по часам, — спокойно ответила она.
— Женька придет, я ему все выскажу! — прошипел Дмитрий. — Ты в край обнаглела, хозяйка нашлась!
— Скажи. Только сначала вспомни, что треть стоимости этой квартиры была оплачена из моих добрачных сбережений, а коммуналку и продукты оплачиваю в том числе и я со своих заказов. Ты здесь находишься в гостях из милости, Дмитрий. И эти гости затянулись.
Вечером разразился скандал, к которому Алена была абсолютно готова.
Евгений вернулся домой чернее тучи — брат уже успел позвонить ему раз пять и красочно расписать «тюремный режим».
— Ален, ну зачем замок-то? — с порога начал муж, устало разуваясь. — Это уже унизительно. Дима взрослый мужик, а ты от него еду запираешь, как от чужого.
— Заходи на кухню, Женя, — твердо позвала Алена. — И ты, Дмитрий, тоже зайди.
Мужчины прошли в тесную кухню, где тихо гудела новая мультиварка, выпуская тонкую струйку пара с ароматом вареной тыквы.
— Вот, посмотрите, — Алена указала на прибор. — Я купила эту технику на свои деньги. Здесь запрограммированы все детские блюда: овощи на пару, каши на воде, суфле из мяса. Таймер запускается сам. Все, что требуется от человека, находящегося в квартире — нажать одну кнопку и переложить готовую еду в тарелку, когда запищит сигнал. Никаких кастрюль, никакой грязи, никаких усилий.
— Да плевал я на твои кнопки! — взорвался Дмитрий. — Ты надо мной издеваешься?! Замок повесила, указания раздаешь! Я не нанимался жить по расписанию твоих кастрюль!
— Значит так, — Алена повысила голос, глядя прямо в глаза деверю. — Условия простые. Ты живешь в этой квартире до конца недели. За это время ты либо строго соблюдаешь режим дома: не тащишь в детскую еду сомнительного происхождения, не трогаешь рацион Тимофея и убираешь за собой, либо съезжаешь прямо завтра утром на съемное жилье.
— Женя, ты слышишь, что она несет?! — Дмитрий повернулся к брату, ища привычной поддержки. — Она меня из твоего дома выживает! Родного брата на улицу гонит из-за банки тушенки!
Евгений перевел взгляд с перекошенного от злости лица брата на жену.
Алена стояла у плиты скрестив руки на груди, спокойная, собранная и абсолютно непреклонная.
За ее спиной на холодильнике висел лист с назначениями врачей и чек из аптеки на шесть тысяч рублей за одни только капельницы и ферменты.
— Дим, — глухо начал Евгений, с трудом подбирая слова. — Алена права.
— Что?! — деверь даже опешил, округлив глаза.
— Она права, — повторил муж, и в его голосе впервые прорезались твердые нотки. — Ты живешь здесь месяц. За коммуналку ты не заплатил ни копейки. Работу ты не ищешь, я вчера звонил Саньку на склад, он сказал, ты даже на собеседование не пришел, трубку сбросил. Мы попросили тебя только об одном: помочь матери и покормить племянника нормальной едой. Ты чуть не угробил пацана, потому что тебе лень было кнопку на микроволновке нажать!
— Да пошли вы оба! — рявкнул Дмитрий, срывая с вешалки куртку. — Семья, называется! Родному человеку тарелку супа пожалели, замков понавешали! Ноги моей здесь не будет, подавитесь своей тыквой!
Он влетел в комнату, с грохотом вытащил из-под кровати большую дорожную сумку и принялся беспорядочно скидывать туда свои вещи.
Евгений попытался сделать шаг в сторону коридора, но Алена мягко, но властно положила руку ему на плечо.
— Не надо, Женя. Если ты сейчас начнешь его уговаривать, он окончательно сядет нам на шею, а расплачиваться будет Тимофей.
Муж тяжело вздохнул, опустил голову и остался стоять на кухне.
Через пятнадцать минут входная дверь с оглушительным грохотом захлопнулась.
В квартире мгновенно стало просторно и удивительно тихо — исчезло то липкое, тягостное напряжение, которое висело в воздухе последние четыре недели.
Евгений молча сел за стол, обхватив голову руками.
— Он к матери поедет или к друзьям в автосервис, у них там вагончик отапливаемый, — тихо произнес муж. — Наверное, теперь со мной полгода разговаривать не будет.
— Зато Тимоша будет спать спокойно, — твердо сказала Алена, наливая мужу свежий чай. — Ты сделал правильный выбор, Женя. Семья — это не тот, кто пользуется твоей добротой и плюет на твоих детей, а тот, кто бережет общий покой.
Прошла неделя.
Мультиварка с таймером оказалась настоящим спасением: ровно к пробуждению ребенка в ней томилась нежнейшая паровая каша, а к обеду без всякого вмешательства Алены был готов протертый суп из кабачков и индейки.
Пищеварение Тимофея быстро наладилось: спал малыш крепко, щеки снова порозовели, а приступы болей в животе больше не повторялись.
Дмитрий, как выяснилось позже из разговора со свекровью, действительно устроился на работу сторожем в автосервис с проживанием и обиженно вещал всей родне о «неблагодарной невестке», которая морила его голодом.
Однако никто из родственников, зная его характер и привычку жить за чужой счет, защищать деверя не спешил.
Вечером Алена сидела на уютной, чисто убранной кухне, слушая мерное посапывание сына из спальни.
Рядом Евгений чистил яблоко, изредка поглядывая на жену с виноватой, но теплой улыбкой.
— Знаешь, — тихо сказал он, кладя дольку яблока на блюдце перед Аленой, — а дома без него как будто дышать легче стало.
— Гораздо легче, — улыбнулась Алена, чувствуя, как внутри наконец воцарился долгожданный мир.
А как бы вы поступили на месте Алены, если бы близкий родственник мужа демонстративно игнорировал правила ухода за вашим больным ребенком?

Добавить комментарий