Одиночество в нашей огромной, когда-то такой уютной квартире резало по живому. Ромка снова был в «командировке». Третий год уже эти его «командировки» стали появляться в расписании все чаще и чаще. Я привыкла, что ли? Нет, не привыкла. Просто смирилась. Помню, как мы поженились семь лет назад, тогда он был весь мой, никуда не исчезал. А сейчас… Сейчас ему 35, мне 33, и кажется, мы живем разными жизнями.

Вечер тянулся бесконечно. Я бесцельно листала ленту, пытаясь отвлечься. Мобильник, как всегда, лежал на кухонном столе, рядом с недопитой кружкой чая. Вот думаю, дай-ка гляну, что там мой в соцсетях постит. Может, фото какое-то из «рабочей» поездки. Хоть бы что-то, что напомнит, что он рядом.

Открываю его страницу, а она, представляете, скрыта. «Доступ ограничен». Я так и подпрыгнула. Как это скрыта? От меня? Мы же женаты! Я пыталась вспомнить, когда это произошло, но так и не смогла. Может, случайно? Или это новый «апгрейд» безопасности?

— Ну, Рома, это уже не смешно, — пробормотала я сама себе, чувствуя, как начинает подкатывать какое-то противное чувство под ложечкой. — Чего ты там прячешь, милый?

Пальцы сами начали набирать имя Ирины. Ирка — наша общая знакомая, с которой мы вместе учились, а потом работали. Думаю, может, он у нее в друзьях есть, и я через нее что-то увижу. А что я увижу? Сама не знаю, что искала.

И точно, есть. Захожу к Ирке на страницу. И тут меня как током ударило. Сначала просто фото. Пейзажи, знаешь, как он мне присылал. Эти же пальмы, это же синее море, эти же закаты. Он писал: «Маргарита, смотри, какая красота, работаю, но вижу и такое». А тут… Тут на одном фото Роман стоит. Стоит, обнимает какую-то женщину. Они смеются. Рядом подпись Ирки: «Какие молодцы, Роман и Алиса, в медовый месяц — это так романтично!»

— Что?! Какой медовый месяц?! — прошептала я, и у меня перехватило дыхание. — Алиса? Какая Алиса?

Я увеличила фото. Это был он. Мой Роман. И какая-то блондинка, моложе меня, лет тридцати на вид. Улыбаются во все тридцать два зуба. Он обнимает ее за талию, она прижимается к нему. А на заднем плане… Тот самый пляж, то самое бирюзовое море, которое он мне присылал, приговаривая: «Не скучай, моя хорошая, скоро вернусь, и все расскажу о своих подвигах на работе».

Я пролистала дальше. Еще одно фото. Роман кормит Алису с ложечки в каком-то кафе. У нее на руке… кольцо. Обручальное. Точно такое же, как у меня. Нет, не может быть. Мои руки затряслись так сильно, что телефон чуть не выскользнул.

— Да что же это такое! — голос сорвался. — Он что, женился там на ней?! Или… это просто отпуск? С ней?!

Я начала судорожно просматривать все фотографии с участием Романа и этой Алисы. Их было много. Несколько лет назад они уже вместе отдыхали, судя по датам. Вот значит, какие «командировки» у моего мужа! Он тогда еще говорил, что это «очень важная командировка в теплые края», и что ему надо «сосредоточиться на работе без отвлекающих факторов». Я тогда шутила, что «без отвлекающих факторов» — это без меня.

— Без меня, значит, да? — говорю я в пустоту, а в горле комок. — А с ней, значит, с отвлекающим фактором, самое то?

Злость начала скручивать меня изнутри. Ревность, боль, унижение. Я не могла дышать. Вся жизнь, семь лет брака, три года его постоянных «командировок» — все перед глазами пронеслось. Семь лет, Марго, семь лет! Ты верила, ждала. А он… а он медовый месяц с другой проводит.

Я распечатала эти фотографии. Благо, дома был принтер. Десяток снимков, ярких, счастливых. Их счастливых. Моя рука дрожала, когда я складывала их на кухонный стол. Надо собраться. Надо дождаться его. Надо посмотреть ему в глаза.

Неделя. Целая неделя прошла до его возвращения. Каждая минута тянулась, как целый час. Я еле держалась. Ночью не спала, прокручивая в голове наши диалоги, наши ссоры, его отговорки. Утром старалась выглядеть нормально, ходила на работу, улыбалась коллегам. Но внутри все горело.

И вот, день его приезда. Я сидела на кухне, стол был пуст, кроме этих проклятых фотографий. Тихий звонок в дверь. Сердце заколотилось, как бешеное. Вдох-выдох. Все. Момент настал.

— Привет, любимая! — Роман вошел, жизнерадостный, загорелый. Он поставил чемодан и протянул мне букет каких-то экзотических цветов. — Как я соскучился! Устал, конечно, но поработали отлично.

Он попытался обнять меня, но я отстранилась. Встала, глядя ему прямо в глаза. Я чувствовала, как дрожит все тело, но голос был твердым.

— Привет, Ром. — Я даже не взглянула на цветы. — Хорошо поработал, говоришь?

Он нахмурился, почувствовав холод в моем тоне. Улыбка сползла с его лица.

— Что-то не так, Марго? У тебя какой-то странный вид. Что-то случилось?

— Случилось? Да, Рома, случилось. — Я сделала шаг в сторону стола, где лежали фотографии. — Ты, конечно, очень устал. Особенно от этих… «рабочих видов».

Я взяла пачку снимков и бросила их на стол перед ним. Они рассыпались, и на каждой был он. И Алиса.

Роман мгновенно побледнел. Его загорелое лицо стало серым. Он смотрел на фотографии, потом на меня. Ничего не говорил. Просто стоял, как вкопанный.

— Ну что, милый? Скажешь, что это фотошоп? Или что это твоя начальница, с которой вы «деловые переговоры» вели? — Мой голос звенел от напряжения. — Эта женщина, Рома. Алиса. Она тоже твоя начальница?

Он открыл рот, закрыл. Попытался что-то выдавить, но звука не было.

— Я не понимаю… откуда это у тебя, Марго? — наконец выдавил он, избегая моего взгляда. — Это просто… рабочие контакты. Это Ира, она… она всегда шутит так.

— Шутит? Она шутит, что ты обнимаешь ее, как будто она твоя жена? Шутит, что ты кормишь ее с ложечки? И что у нее на руке кольцо, как у меня? — Я чувствовала, как слезы подступают к глазам, но не позволяла им пролиться. — И эти пейзажи! Те же самые, что ты мне присылал, как «рабочие виды»! Какие переговоры, Рома? Ты на медовом месяце был!

Он опустил голову. Поднял один снимок, тот, где они с Алисой обнимаются. Вздохнул тяжело.

— Маргарита… Я… Я хотел тебе все рассказать, — его голос звучал глухо. — Но не мог найти подходящего момента.

— Подходящего момента? Три года «командировок», Рома? — Я засмеялась, истерически, безрадостно. — Три года ты водил меня за нос! А с ней что? Тоже три года? Или больше?

Он поднял на меня виноватый взгляд. В его глазах читалась мольба, но я не видела ничего, кроме предательства.

— Мы… Мы с Алисой вместе уже давно. Почти четыре года. — Он выдохнул эти слова, как будто сбросил с себя тяжелый груз. — Это правда. Я ее люблю, Марго. Это был наш общий отпуск.

Молчание повисло в воздухе, тяжелое, оглушительное. Четыре года. Значит, почти сразу после того, как начались его «командировки».

— Любишь? — Я повторила это слово, пробуя его на вкус. Горькое. — А как же я, Рома? Что со мной? Я тебе кто? Мебель в квартире?

— Маргарита, пожалуйста… — Он сделал шаг ко мне. — Я не хотел тебе делать больно. Я запутался. Я… я правда не знаю, как так вышло.

— Нет, Рома. Ты не запутался. Ты сделал свой выбор. Четыре года назад. И этот отпуск — это был твой выбор. — Я указала на чемодан у порога. — Твои вещи. Они здесь. Сейчас же. Собирай и уходи.

Он посмотрел на меня, потом на чемодан, потом опять на фотографии на столе. Он выглядел сломленным. Но мое сердце было закрыто. Боль была слишком сильной.

— Марго… Ты серьезно? Ты так просто все закончишь? После семи лет?

— Закончу. — Я сжала кулаки. — Я подаю на развод. А ты можешь ехать к своей Алисе и проводить с ней все свои медовые месяцы и все свои «командировки». Здесь тебе больше не место.

Он не сопротивлялся. Просто собрал свои вещи, которые привез, и забрал еще пару коробок с тем, что осталось. Он ушел, и дверь за ним закрылась. Я осталась одна в этой квартире, но на этот раз одиночество было другим. Оно было острым, жгучим, но одновременно с этим — очищающим.

Я смотрела на этот пустой порог, на эти цветы, которые он принес. Подняла их, вынесла на помойку. Потом собрала все его вещи, которые остались, и выставила за дверь. Мне было больно, очень больно. Я плакала всю ночь, а потом весь следующий день. Но на третий день что-то внутри щелкнуло.

Я посмотрела на себя в зеркало. Заплаканные глаза, но в них уже пробивался огонек. Огонек свободы. Это конец. Но это и начало. Начало моей новой жизни, где не будет места предательству. Я переживу это. Я справлюсь. И я стану счастливой, потому что заслуживаю этого.