— Оля, ты чего застыла? Чай остынет, — Катя легонько коснулась моего плеча, вырывая из оцепенения. — Пялишься в телефон уже минут пять. Что там такого интересного? Опять скидки на посуду?

— Кать, посмотри… — я протянула ей смартфон. Руки дрожали так сильно, что экран ходил ходуном. — Скажи, что мне это кажется. Скажи, что это просто похожая модель.

Катя взяла телефон, прищурилась, вчитываясь в пост в нашей местной группе «Подслушано в районе». Это был обычный паблик, где люди жаловались на ямы, искали потерянных котов и ругали ЖЭК. Но этот пост был другим.

— «Найдены мужские часы под кроватью в студии на Пушкина. Квартира сдавалась посуточно. Верну владельцу, если назовет гравировку». И фото… — Катя осеклась, ее голос стал тише. — Слушай, ну мало ли таких часов? Обычные хронографы, сейчас у каждого второго такие.

— Катя, переверни фото! Там в карусели второе изображение, задняя крышка. Видишь? — я почти кричала. — Там гравировка. Она размыта специально, автор поста ее закрыл пальцем, но кусочек букв виден. «Навсегда…» и «Р».

— Оль, ну подожди. Давай без паники. Рома же сказал, что потерял их в спортзале? — Катя попыталась меня успокоить, но я видела, как она сама побледнела. — Три дня назад, кажется?

— В четверг. Он пришел домой сам не свой, — я начала мерить шагами кухню. — Сказал, что снял их перед душем, положил в шкафчик, а когда вернулся — шкатулка пустая. Клялся, что даже с администратором ругался. А это часы, которые я подарила ему на нашу пятилетку! Год назад! Я на них копила полгода, Кать!

— Подожди, — Катя забарабанила пальцами по столу. — На Пушкина, говоришь? Это же центр. Рома там бывает?

— Он говорил, что у них там объект, какой-то старый фонд реставрируют. Но он там бывает днем! — я схватила телефон обратно. — Что за «студия на Пушкина»? Почему часы под кроватью? Катя, он же сказал, что был в зале!

— Пиши автору, — решительно сказала подруга. — Прямо сейчас. Не гадай, просто напиши. Спроси, какая там надпись полностью.

Я открыла личные сообщения. Пальцы не слушались. «Здравствуйте, я по поводу часов на Пушкина. На них написано: Роману от Оли. Навсегда вместе?»

Ответ пришел через две минуты. Эти две минуты показались мне вечностью. Катя стояла у меня за спиной, тяжело дыша в затылок.

— «Да, именно так и написано», — прочитала Катя вслух. — «Забирайте. Адрес скину. Я хозяйка квартиры, Ирина».

— Всё, — я опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё выгорает, оставляя только холодную, серую золу. — Это они. Рома соврал. Он не терял их в зале. Он был в этой квартире.

— Может, он ее для друга снимал? — Катя предприняла последнюю, совершенно глупую попытку оправдать моего мужа. — Ну, знаешь, как это бывает? Попросили, он выручил…

— Под кроватью, Катя? — я посмотрела на нее с горькой усмешкой. — Он снял часы и положил их под кровать для друга? Нет, он их просто обронил. Снял, бросил на тумбочку, они упали, и он не заметил. А потом придумал историю про спортзал, чтобы я не заподозрила неладное.

— Ты поедешь за ними? — спросила Катя.

— Поеду. Прямо сейчас. И ты со мной.

Мы вызвали такси. Пока ехали, я молчала, глядя в окно на проплывающие мимо огни города. Шесть лет. Мы прожили шесть лет. Я думала, что знаю о нем всё. Каждую родинку, каждую привычку. Рома был надежным. Рома был моим «навсегда».

Дом на Пушкина оказался типичной сталинкой с высокими потолками. Нас встретила женщина лет сорока пяти в домашнем костюме. Она выглядела уставшей.

— Вы Ольга? — спросила она, пропуская нас в прихожую. — Вот, держите. Я их нашла, когда генеральную уборку после жильцов делала. Под кроватью забились в самый угол.

Я взяла часы в руки. Мои. Те самые. Тяжелая сталь, сапфировое стекло. И гравировка на обороте, которую я заказывала в тайне от него. «Роману от Оли. Навсегда вместе».

— Скажите, — я сглотнула ком в горле. — А кто снимал квартиру? Мужчина?

Хозяйка замялась, глядя на Катю, потом на меня. Видимо, выражение моего лица сказало ей больше, чем любые слова.

— Девушка снимала, — тихо ответила Ирина. — Лилия. На сутки. Сказала, что они с мужем хотят провести романтический вечер в центре. Ну, я и не расспрашивала. Документы она свои оставила, фото в паспорте есть. Но парень с ней был точно. Высокий такой, с бородой, в темно-синей куртке.

— Рома, — шепнула Катя. — У него же синяя куртка «Коламбия».

— А вы не могли бы показать мне фото этой Лилии? Если оно сохранилось? — я старалась, чтобы голос не дрожал.

— Ну, вообще-то это не совсем по правилам… — Ирина вздохнула, но потом махнула рукой. — Ладно. Всё равно уже понятно, что тут за «романтика» была. Вот, я на телефон снимаю паспорт жильцов на всякий случай.

Она открыла галерею. На экране телефона была молодая девчонка. Яркая, с накачанными губами и вызывающим макияжем. Лилия. Я видела ее раньше. Это была новая сотрудница из их отдела кадров. Рома еще как-то раз вскользь упомянул, что «привели какую-то куклу, которая даже ксерокс включить не может».

— Кукла, значит… — я вернула телефон Ирине. — Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как мне помогли.

— Оля, ты как? — Катя подхватила меня под руку, когда мы вышли на улицу. — Хочешь, ко мне поедем? Выпьешь, поревешь.

— Нет, — я выпрямила спину. — Реветь я не буду. По крайней мере, не сейчас. Сейчас я поеду домой. Рома скоро должен вернуться с «совещания».

— Оль, может не надо сегодня? Ты же на эмоциях. Давай завтра, на холодную голову?

— Нет, Кать. Завтра я уже буду свободной женщиной. Или, по крайней мере, сделаю первый шаг к этому. Езжай домой, я сама.

Я вернулась в нашу квартиру за полчаса до его прихода. Села в гостиной, свет включать не стала. Часы положила прямо на журнальный столик, посередине. Рядом положила свой телефон с открытым скриншотом того самого поста из «Подслушано».

Ключ в замке повернулся ровно в девять вечера. Рома вошел, насвистывая какую-то мелодию. Он был в отличном настроении.

— Ольчик, я дома! — крикнул он из коридора. — Представляешь, шеф так загрузил, еле вырвался. Даже поужинать не успел. У нас есть что-нибудь вкусненькое?

Он вошел в гостиную, потянулся к выключателю. Свет залил комнату. Рома зажмурился на секунду, а когда открыл глаза, увидел меня.

— Ой, ты чего в темноте сидишь? Напугала даже. Что-то случилось?

Я молча кивнула на столик.

— Это что? — он подошел ближе, его взгляд упал на часы. — О… Оля… Это… Как они здесь оказались? Ты их нашла в зале? Тебе их вернули?

— В зале? — я усмехнулась. — Нет, Ром. Не в зале. На Пушкина.

Он замер. Его лицо на мгновение стало землистого цвета, а потом пошло красными пятнами.

— На какой Пушкина? О чем ты? Я не понимаю…

— Перестань, — я поднялась с дивана. — Хватит врать. У меня нет сил слушать твои сказки про тренировки и совещания. Посмотри на экран телефона. Видишь? Это пост Ирины, хозяйки квартиры, которую снимала твоя Лилия.

— Какая Лилия? Оля, ты что, какую-то ерунду в интернете прочитала? Мало ли в городе часов с гравировкой! Это совпадение!

— Совпадение? — я подошла к нему вплотную. — «Роману от Оли. Навсегда вместе». Таких совпадений не бывает, Рома. Я была там. Я разговаривала с Ириной. Она тебя описала. Высокий, с бородой, в синей куртке. Ту куртку, что сейчас на тебе, она тоже узнала бы.

Рома сел на стул, тот самый, на котором обычно завтракал. Его плечи опустились.

— Оль, послушай… Это было один раз. Просто… затмение какое-то. Она ко мне липла, а я… Ну, я сорвался. Но это ничего не значит! Я люблю тебя!

— Один раз? — я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — Ты три дня мне врал в глаза! Ты строил из себя жертву кражи! Ты заставлял меня жалеть тебя, подбирать слова утешения, пока сам в это время думал, как бы половчее скрыть следы своего «затмения»!

— Я не хотел тебя расстраивать! — он вскочил, пытаясь взять меня за руки. — Я испугался! Я понял, что совершил глупость, и хотел всё забыть, как страшный сон!

— Испугался он… — я оттолкнула его руки. — Ты не испугался. Ты просто заигрался. Тебе было удобно: дома верная жена, которая верит каждому слову, а там — молоденькая Лилия из кадров. Кстати, как она? Ксерокс научилась включать? Или ты ее другим вещам обучал в той студии на Пушкина?

— Оля, не надо так… — его голос задрожал. — Мы же шесть лет вместе. Из-за одной ошибки рушить всё? Вспомни, как нам было хорошо! Вспомни наш отпуск, нашу свадьбу!

— Я всё помню, Рома. Именно поэтому мне сейчас так противно. Каждое воспоминание теперь отравлено. Каждое «люблю» звучит как издевательство. Знаешь, что самое смешное? Я ведь эти часы на последние деньги покупала, в долги влезла, чтобы тебе сюрприз сделать. Навсегда вместе… Какая же я была дура.

— Оль, я всё исправлю! Я уволюсь, мы уедем, начнем сначала! Пожалуйста, дай мне шанс!

— Шанс? — я указала на дверь. — Твой шанс закончился в тот момент, когда ты переступил порог той квартиры. А теперь собирай вещи.

— Что? Прямо сейчас? Ночь на дворе!

— Именно прямо сейчас. Ключи на стол. И не забудь свои часы. Они мне больше не нужны. Видеть их не могу.

— Оля, ну куда я пойду? — он попытался перейти на жалобный тон. — У меня никого нет в этом городе, ты же знаешь.

— К Лилии иди. У нее, наверное, ксерокс сломался, помощь нужна. Мне плевать, Рома. У тебя есть десять минут.

Он начал метаться по комнате, хватая какие-то вещи. Его бравада исчезла, остался только жалкий, растерянный человечек, который никак не мог поверить, что его идеальная жизнь рассыпалась из-за одного забытого аксессуара.

— Ты пожалеешь, — бросил он мне, уже стоя в дверях с чемоданом. — Все ошибаются. Ты тоже не святая.

— Может и не святая, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но я никогда не врала тебе, глядя в лицо. И я никогда не предавала то, что мы строили годами. Уходи.

Дверь захлопнулась. Я подошла к окну и долго смотрела, как он идет по двору к своей машине. Его фигура под светом фонаря выглядела чужой.

Телефон пискнул. Сообщение от Кати: «Ну как ты? Жива?»

Я напечатала в ответ: «Жива. И, знаешь, мне кажется, я впервые за долгое время дышу полной грудью».

На следующий день я подала на развод. Квартира была куплена моими родителями еще до брака, так что здесь вопросов не возникло. Рома пытался звонить, писал длинные сообщения с извинениями, потом перешел к угрозам, а потом просто исчез. Говорили, что он действительно уволился и уехал в другой город.

А часы… Часы я так и оставила на том столике. Через неделю я взяла их, вышла на набережную и просто размахнулась. Они блеснули на солнце и исчезли в мутной воде реки. Навсегда вместе? Ну уж нет. Навсегда свободна.

Прошло три месяца. Сидя на той же кухне с Катей, я поймала себя на мысли, что больше не проверяю его соцсети. Мне было всё равно, с кем он и где.

— Слушай, — Катя отхлебнула кофе. — А ты не жалеешь, что так резко всё обрубила? Всё-таки шесть лет…

— Ни секунды, Кать. Знаешь, я недавно прочитала фразу: «Если человек предал один раз — это его вина, если он предал второй раз — это твоя вина». Я просто не дала ему шанса сделать виноватой меня.

— И то верно, — улыбнулась подруга. — Кстати, видела вчера ту хозяйку квартиры, Ирину. В магазине столкнулись.

— И что она?

— Спрашивала, как ты. Сказала, что после тебя к ней в ту студию пара заехала, так они там предложение друг другу сделали. Говорит, место теперь «очистилось».

Мы рассмеялись. Впервые за долгое время это был искренний, легкий смех. Жизнь продолжалась, и впереди было столько всего интересного. Без гравировок, без лжи и без лишних людей под кроватью.