— А это ещё кто? — я замер в проеме гостиной, вцепившись в поручни своей инвалидной коляски так, что побелели костяшки пальцев.

На моем любимом кожаном диване, развалившись, сидел какой-то парень. На вид лет двадцать пять, не больше. В моей домашней футболке, которую Кристина подарила мне на прошлый Новый год. Он лениво жевал яблоко и смотрел какой-то сериал по моему огромному телевизору.

— Это Артём, Игорь, — спокойно ответила Кристина, даже не повернув головы от зеркала. Она тщательно подкрашивала губы своей любимой ярко-красной помадой. — Мой новый помощник. Ты же сам жаловался, что мне тяжело за тобой ухаживать.

— Помощник? — я почувствовал, как в груди начинает закипать глухая ярость. — В моей футболке? На моем диване? Кристина, ты в своем уме? Я не нанимал никаких помощников. У нас нет лишних денег на это.

Она наконец повернулась. На её лице не было ни тени смущения. Только холодное, колючее безразличие, которое я начал замечать последние пару недель, но списывал на её усталость.

— Денег, может, и нет, — усмехнулась она, — но теперь это не твоя забота. Артём будет жить здесь. В этой комнате.

— Как это — здесь? — я опешил. — А я? Кристина, что происходит? Выставь этого парня немедленно, или я вызову полицию!

Парень на диване громко хрустнул яблоком и весело посмотрел на меня.

— Слушай, шеф, не шуми, — подал он голос. — Тебе вредно волноваться. Давай без цирка, а?

— Ты вообще закрой рот! — крикнул я, разворачивая коляску к телефону. — Кристина, это что, шутка такая? Розыгрыш? Если да, то он затянулся и совсем не смешной.

Кристина медленно подошла ко мне, вытирая руки салфеткой. Она присела на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. Месяц назад я бы отдал всё за этот взгляд, полный нежности. Но сейчас в её глазах был только лед.

— Игорь, — вкрадчиво начала она, — ты же помнишь, что мы подписали месяц назад? Дарственную. Помнишь?

— Конечно, помню, — пробормотал я. — Ты сказала, что это гарантия твоей безопасности. Что если со мной что-то случится, мои родственники, которые меня десять лет не видели, прибегут и выкинут тебя на улицу. Я хотел тебя защитить.

— Вот именно, — она выпрямилась во весь рост и посмотрела на меня сверху вниз. — Ты меня защитил. Квартира теперь принадлежит мне. Понимаешь? Целиком и полностью. Я здесь хозяйка. И я решила, что мне нужен помощник. А ты мне больше не нужен.

Я смотрел на неё и не верил своим ушам. Перед глазами поплыли круги. Два года брака. Два года, в течение которых я верил, что эта молодая, красивая женщина действительно полюбила меня, несмотря на мою аварию и эту коляску.

— Ты же говорила, что любишь меня… — мой голос сорвался на шепот. — Кристина, мы же планировали… мы же хотели…

— Что мы хотели, Игорь? — перебила она меня, и её голос стал резким, как удар бича. — Менять тебе памперсы до конца жизни? Ты серьезно думал, что двадцатипятилетняя девчонка мечтает провести лучшие годы, катая инвалида по парку? Ты старый, Игорь. Тебе пятьдесят два. И ты прикован к этому креслу. Твоя любовь — это обуза.

— Но я же всё для тебя… — я задыхался. — Я оплатил твою учебу, я купил тебе машину, я переписал на тебя эту квартиру, которая стоила мне двадцати лет пахоты на Севере!

— И за это спасибо, — она равнодушно пожала плечами. — Считай это платой за услуги аниматора. Два года я изображала любящую жену. Знаешь, как это было тяжело? Улыбаться, когда хочется сбежать к друзьям. Терпеть твои прикосновения. Делать вид, что мне интересны твои старые фильмы.

— Кристина, прекрати… — я закрыл глаза, надеясь, что это кошмар. — Пожалуйста, скажи, что это из-за стресса. Ты просто устала. Давай отправим этого Артёма домой, и мы всё обсудим.

— Артём уже дома, — подал голос парень с дивана. — Кристин, ну долго ещё? У меня там катка в разгаре.

— Сейчас, Тём, — крикнула она ему и снова повернулась ко мне. — Значит так, Игорь. Чтобы не было лишних сцен. Я уже вызвала социальное такси. Оно будет через пятнадцать минут. Вещи твои я собрала. Они в коридоре, в трех сумках.

— Какое такси? Куда? — я не понимал, о чем она говорит.

— В специализированный центр, — отрезала она. — Проще говоря — в приют для инвалидов. Там за тобой будут присматривать профессионалы. У тебя же пенсия хорошая, хватит на платный пансионат. Я даже договор предварительный заполнила.

— Ты выгоняешь меня из моего собственного дома? — я почувствовал, как сердце предательски кольнуло. — Кристина, у меня же здесь всё! Мои книги, мой компьютер, моя жизнь!

— Твоя жизнь теперь в другом месте, — она взялась за ручки моей коляски и резко развернула меня к выходу. — Квартира по документам моя. Я имею право распоряжаться имуществом. Ты здесь даже не прописан — помнишь, как ты сам выписался, чтобы налоги были меньше?

Я вспомнил. Черт возьми, я сам это сделал. Под её чутким руководством. «Игореша, зачем переплачивать государству? Выпишись пока к маме в деревню, дом-то всё равно пустует, а здесь я буду собственницей, оформим льготы». Я верил ей как самому себе.

— Я не поеду ни в какой приют! — я попытался заблокировать колеса, но она была сильнее. — Ты не имеешь права!

— Имею, — жестко сказала она. — А если будешь сопротивляться, Артём поможет тебе выйти. Он парень крепкий, церемониться не будет. Тебе оно надо? Лишние синяки на старости лет?

Она вытолкала меня в коридор. Там действительно стояли три большие сумки с моими вещами. Моя жизнь, упакованная в дешевый китайский пластик.

— Кристина, одумайся! — крикнул я, пытаясь развернуться. — Ты же совершаешь преступление! Это мошенничество!

— Какое мошенничество? — она рассмеялась в лицо. — Ты сам, добровольно, в присутствии нотариуса подписал дарственную. Нотариус тебя спрашивал: «Игорь Анатольевич, вы понимаете суть сделки?». И что ты ответил? «Да, понимаю, я доверяю своей жене». Вот и всё. Свободен.

В этот момент в дверь позвонили. Это было то самое такси.

— О, вовремя, — Кристина открыла дверь. На пороге стояли двое крепких мужчин в униформе.

— Забирайте, — кивнула она на меня. — Вещи в коридоре. Адрес пансионата у вас есть.

— Игорь Анатольевич? — спросил один из санитаров. — Поедемте, не будем задерживать машину.

— Я никуда не поеду! — я вцепился в дверной косяк. — Это моя квартира! Помогите мне, она меня выгоняет!

Санитары переглянулись. Тот, что постарше, вздохнул.

— Мужчина, нам хозяйка документы показала. Мы люди подневольные. У нас заказ. Давайте по-хорошему.

Они начали аккуратно, но твердо отцеплять мои руки от косяка. Кристина стояла рядом, скрестив руки на груди, и с легкой улыбкой наблюдала за этой сценой. Артём вышел в коридор, прислонился к стене и почесывал живот.

— Слушай, батя, — сказал он, глядя на мои мучения, — ты сам виноват. Нельзя быть таким наивным. В наше время за красивые глаза квартиры не дарят. Скажи спасибо, что на улицу не выкинули, а в приют пристроили. Там хоть кашу дадут.

— Будьте вы прокляты, — прохрипел я, когда меня уже выкатывали на лестничную клетку. — Оба.

— Ага, и тебе не хворать, — бросила Кристина и захлопнула дверь.

Щелчок замка прозвучал как выстрел. Я остался в холодном подъезде с двумя чужими мужиками и тремя сумками тряпья. Мир, который я строил годами, рухнул за один вечер.

Пока меня спускали на лифте, я лихорадочно соображал. Куда звонить? Кому писать? Друзьям? Я почти перестал с ними общаться, потому что Кристина говорила, что они «плохо на меня влияют» и «завидуют нашему счастью».

— Мужики, — обратился я к санитарам, когда мы вышли на улицу. — Вы же видите, что происходит. Она меня обманула. Довезите меня не до приюта, а до моего друга. Пожалуйста. Я заплачу.

— Нам нельзя, шеф, — ответил тот, что был за рулем. — У нас маршрут в системе забит. Отклонение — штраф. Да и куда мы тебя выгрузим? На тротуар? В приюте хоть крыша есть.

— Пожалуйста… — я чуть не плакал. — У меня в сумке должен быть ноутбук. Я переведу вам деньги. Прямо сейчас.

— Нет, — отрезал водитель. — Не положено.

Меня погрузили в машину. Город мелькал за окном серыми пятнами. Я вспоминал наш первый день с Кристиной. Я тогда только-только привыкал к коляске после той аварии на трассе. Она подошла ко мне в парке, попросила подкурить, а потом мы проговорили три часа. Она казалась такой искренней, такой живой. Рассказывала, как ей тяжело живется в общежитии, как она мечтает о семье. Я, старый дурак, решил, что это мой второй шанс. Что Бог забрал ноги, но дал мне любовь.

Машина остановилась у серых ворот какого-то здания. На вывеске значилось: «Социальный центр надежды». Название звучало как издевательство.

Меня выгрузили, оформили какие-то бумаги. Я сидел в вестибюле, пахнущем хлоркой и вареной капустой, и чувствовал, как внутри меня что-то умирает. Ко мне подошла дежурная медсестра, женщина лет пятидесяти с усталыми глазами.

— Так, Игорь Анатольевич. Пойдемте в палату. Сегодня мест мало, так что пока подселим вас к Михалычу.

— Подождите, — я схватил её за руку. — Мне нужно позвонить. У меня есть телефон в сумке?

— Телефоны завтра выдадим, сейчас уже отбой, — строго сказала она. — Пойдемте-пойдемте.

Я провел в этом аду три дня. Три дня я пытался достучаться до администрации, требовал адвоката, но на меня смотрели как на очередного старика с деменцией, который не хочет мириться с реальностью. «Жена привезла — значит, так надо», — читал я в их глазах.

На четвертый день мне удалось перехватить свой телефон во время выдачи личных вещей. Первым делом я набрал номер Сергея. Серега был моим замом на базе, мы дружили тридцать лет.

— Алло, Серега! — закричал я в трубку, как только услышал его голос.

— Игорь? Ты где пропал? Я тебе три дня звоню, телефон недоступен. Кристина сказала, ты на лечение в санаторий уехал, связь там плохая.

— В какой, к черту, санаторий! — я сорвался на крик. — Серега, она меня в приют сдала! Квартиру отжала и выкинула! Приезжай за мной, умоляю. Адрес сейчас скину.

Через два часа Серега был на месте. Он буквально ворвался в кабинет директора центра.

— Вы что здесь, совсем берега попутали? — орал он так, что стены дрожали. — Человека без его согласия удерживаете? Да я сейчас прокуратуру сюда приведу!

— У нас есть документы от супруги… — пытался оправдаться директор.

— Супруги? Да она ему никто! — Серега блефовал, но делал это мастерски. — Вы хоть знаете, кто он такой? Вы знаете, какие у него связи?

Меня отпустили под его ответственность. Когда мы сели в его машину, я впервые за эти дни вздохнул полной грудью.

— Спасибо, друг, — я вытер непрошеную слезу. — Я думал, там и сгнию.

— Ну ты и влип, Игорек, — Серега покачал головой, выруливая на трассу. — Я же тебе говорил. Помнишь, год назад на рыбалке? Я тебе говорил: «Не переписывай хату». А ты что? «Она святая, она меня на руках носит».

— Да знаю я, знаю, — огрызнулся я. — Не сыпь соль на рану. Что мне теперь делать? Я же бомж по документам.

— По документам — может быть, — хитро прищурился Серега. — Но ты забыл одну маленькую деталь. Точнее, Кристина твоя о ней не знала. Помнишь твоего дядю из Израиля?

— Ну, покойного дядю Леву? Помню. Квартира-то от него досталась. А что?

— А то, что дядя Лева был хитрее всех одесских раввинов. Он когда тебе квартиру завещал, там в договоре было одно условие. Я тогда еще в юридическом отделе у нас на базе документы проверял. Там было четко прописано: квартира не может быть подарена или продана без согласия второго наследника, если таковой объявится в течение тридцати лет.

— И где этот наследник? — я недоуменно посмотрел на друга. — Я один у него был.

— А вот тут ты ошибаешься. Помнишь его внебрачного сына, Мишку? Он сейчас в Москве, адвокатом работает. Мы с ним на связи. Так вот, по бумагам — он имеет право вето на любые сделки с этой недвижимостью. И он никакого согласия не давал.

Я почувствовал, как внутри загорается крошечный огонек надежды.

— То есть дарственная… — начал я.

— Юридически ничтожна, — закончил за меня Серега. — Но нам нужно время, чтобы всё оформить. А пока… Слушай, у меня есть план. Ты хочешь просто вернуть квартиру или хочешь посмотреть, как эта змея будет извиваться?

— Я хочу справедливости, — твердо сказал я. — И хочу посмотреть ей в глаза.

— Будет тебе справедливость. Мы сейчас едем к Мишке. Он уже в курсе. А потом нанесем визит твоей «благоверной».

Следующие два дня мы провели в бегах по юристам. Миша оказался отличным парнем — деловым, жестким и очень злым на Кристину за то, как она обошлась с его двоюродным братом.

— Значит так, Игорь, — говорил Миша, раскладывая бумаги в своем офисе. — Сделку мы аннулируем через суд в два счета. Нарушение условий завещания — это серьезно. Но я предлагаю другой путь. Мы сейчас подаем иск об обеспечении сохранности имущества. Приходим к ней с приставами и решением суда, что до окончательного разбирательства она не имеет права там находиться, так как сделка под сомнением.

— А Артём? — спросил я. — Тот парень, которого она привела?

— Артём — посторонний человек без регистрации. Его вышвырнут в первую очередь. Ты готов?

— Готов.

Мы подъехали к моему дому вечером. С нами был участковый — старый знакомый Сереги — и двое понятых.

Серега нажал на звонок. Долго никто не открывал. Потом послышались шаги, и капризный голос Кристины произнес:

— Кого там еще принесло? Артём, открой, я в душе!

Дверь открыл Артём. На нем были только мои спортивные штаны.

— Вам чего? — он недовольно уставился на участкового. — О, батя? Ты чего здесь? Не понравилось в санатории?

— Отойди от двери, парень, — спокойно сказал участковый, отодвигая его плечом. — Мы заходим.

Мы ввалились в квартиру. Из ванной, завернутая в махровое полотенце, вышла Кристина. Увидев меня, она побледнела, а потом её лицо перекосилось от злости.

— Ты! Как ты оттуда выбрался? — закричала она. — Убирайтесь из моей квартиры! Я сейчас полицию вызову!

— Полиция уже здесь, — усмехнулся Миша, выходя вперед. — Здравствуйте, Кристина Викторовна. Я — Михаил Левин, адвокат Игоря Анатольевича и второй законный наследник этой недвижимости. Вот решение суда о наложении ареста на квартиру и запрете вашего здесь пребывания до выяснения обстоятельств дела.

— Какое решение? — Кристина выхватила бумагу, её руки дрожали. — Это бред! У меня дарственная!

— Ваша дарственная не стоит бумаги, на которой написана, — жестко сказал Миша. — Вы совершили сделку с обременением, о котором «забыли» упомянуть. Это уже тянет на мошенничество. Либо вы сейчас тихо собираете вещи и уходите, либо мы прямо сейчас оформляем протокол, и вы едете в отделение.

— Кристин, что за фигня? — подал голос Артём, пятясь к окну. — Ты сказала, всё чисто.

— Заткнись, Артём! — рявкнула она на него. — Игорь, ну что ты как маленький? Давай договоримся. Ну, погорячилась я, с кем не бывает? Устала, нервы сдали. Давай всё вернем, как было!

Она попыталась подойти ко мне, изобразив на лице ту самую нежную улыбку, на которую я когда-то купился.

— Не подходи, — я поднял руку. — Мне противно даже слышать твой голос. Ты выкинула меня в приют, Кристина. Ты даже не дала мне забрать мои таблетки. Ты просто избавилась от меня, как от старой мебели.

— Я… я хотела как лучше! — она начала всхлипывать, но это были фальшивые слезы. — Тебе там было бы лучше, под присмотром…

— Хватит цирка, — прервал её участковый. — Девушка, у вас десять минут на сборы. Парень, тебя это тоже касается. Если через десять минут вы будете здесь — оформляем задержание.

Кристина поняла, что игра проиграна. Её лицо в мгновение ока изменилось. Красота исчезла, осталась только злобная, некрасивая гримаса.

— Ну и подавись своей конурой! — закричала она, швыряя в меня подушкой. — Думаешь, ты кому-то нужен, кроме своих денег? Сиди здесь один, гний в своей коляске! Артём, пошли отсюда!

— Слышь, а вещи мои? — засуетился Артём.

— В сумку всё кидай и пошли! — орала она.

Они метались по квартире, запихивая в сумки всё, что попадалось под руку. Кристина пыталась забрать мой ноутбук, но Серега мягко, но решительно перехватил её руку.

— Это не твоё, деточка. Твои здесь только шмотки и помада. Вали давай.

Когда дверь за ними закрылась — на этот раз с той стороны — в квартире наступила тишина. Я сидел в центре гостиной и смотрел на беспорядок. Разбросанные вещи, запах чужого парфюма, остатки еды на столе.

— Ну что, Игорек? — Серега положил руку мне на плечо. — С победой?

— Знаешь, Сереж… — я вздохнул. — Победа какая-то горькая. Я ведь её правда любил. Думал, жизнь наладилась.

— Забудь, — сказал Миша, присаживаясь рядом. — Это опыт. Дорогой, болезненный, но опыт. Теперь ты знаешь, кто твой друг, а кто — так, прохожий. Квартиру мы переоформим обратно на тебя завтра же. Я все хвосты подчищу.

— Спасибо вам, мужики, — я посмотрел на них. — Если бы не вы…

— Да ладно тебе, — отмахнулся Серега. — Давай лучше приберемся здесь. И, кстати, я тут одну женщину знаю. Она у нас в бухгалтерии работает. Одинокая, добрая, готовит — закачаешься. Может, познакомлю как-нибудь? Чисто по-соседски.

Я рассмеялся. Впервые за долгое время это был искренний смех.

— Нет уж, Серега. Пока никаких женщин. Давай сначала я сам научусь в своем доме хозяином быть. А там посмотрим.

Мы сидели на кухне допоздна. Пили чай, вспоминали молодость, строили планы. Жизнь продолжалась. И, как оказалось, отсутствие ног — это еще не самое страшное. Самое страшное — это когда у человека нет души. А я свою душу сохранил, несмотря ни на что.

Квартиру я вскоре полностью вернул в свою собственность. Кристина пыталась еще пару раз звонить, просить прощения, даже угрожала судом, но Миша быстро охладил её пыл, намекнув на уголовное дело о мошенничестве. Больше я о ней не слышал.

А через месяц я нанял настоящего помощника — крепкого парня из реабилитационного центра, которому просто нужна была работа и жилье. Мы отлично ладим, он помогает мне тренироваться, и я даже начал понемногу чувствовать пальцы на ногах. Врачи говорят — есть шанс. И теперь я точно знаю: я справлюсь. Потому что рядом со мной теперь только те, кому я действительно дорог.