— Ром, ты опять сумку собираешь? — я прислонилась к дверному косяку, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы же планировали на эти выходные к моим поехать. Помнишь? У отца юбилей, шестьдесят лет.

— Оль, ну какой юбилей? — Роман раздраженно дернул молнию на спортивной сумке. — Мать звонила утром, ей совсем худо. Давление за двести, ноги отнялись. Ты же знаешь, там некому больше за ней ходить. Сестра в Питере, а я — единственный сын.

— А врачи что говорят? Может, мне поехать с тобой? Я же медсестру могу нанять, или давай её сюда перевезем? Десять лет мы так живем, Ром. Последний год ты вообще там пропадаешь по неделе каждый месяц.

— Нет! — он почти выкрикнул это, но тут же смягчился. — Оль, не начинай. Мама чужих людей не выносит, ты же знаешь её характер. А перевозить её сейчас — это верная смерть, она дорогу не перенесет. Потерпи еще немного. Вот станет ей получше, и я сразу вернусь. Обещаю.

— Ты это каждый раз обещаешь. Мы с тобой за этот год виделись меньше, чем ты со своей матерью. Ром, нам тридцать пять и тридцать семь. Мы детей хотели. Когда мы ими заниматься будем? Между твоими поездками в Ярославль?

— Оль, не сейчас, — он чмокнул меня в щеку, обдав запахом своего дорогого парфюма. — Всё будет. И дети, и отпуск. Вот бизнес на ноги поставлю, с матерью вопрос решу, и заживем. Всё, я побежал, пробки на выезде.

Он ушел, оставив в квартире звенящую тишину. Я села на диван и тупо уставилась в стену. Десять лет брака. Идеального, как мне казалось. Мы копили на собственный бизнес — Рома мечтал об автосервисе, я — о небольшой кондитерской. На нашем общем счету уже лежала круглая сумма, которую мы не трогали даже в самые сложные времена.

Через час я поняла, что Рома забыл свой планшет. Он обычно брал его с собой, чтобы работать в дороге. Я решила, что успею добежать до парковки — он всегда прогревал машину минут десять. Но когда я выскочила на улицу, его кроссовер уже выезжал со двора. Я вздохнула и пошла к своей машине — нужно было съездить в супермаркет.

Садясь за руль, я случайно задела ногой коврик на пассажирском сиденье. Под него что-то закатилось. Я наклонилась, пошарила рукой и вытащила… розовую соску-пустышку. Маленькую, с нарисованным медвежонком.

— Это еще что? — пробормотала я. — Откуда?

Вместе с соской я выудила смятый клочок бумаги. Это был чек из «Детского мира» в Ярославле. Дата — вчерашняя. В списке покупок: подгузники, детская смесь и та самая пустышка. Вчера Рома был дома. Он сказал, что весь день провел на совещаниях.

Руки затряслись так, что я едва не выронила находку. Я набрала номер своей лучшей подруги Ленки.

— Лен, ты на месте? Я сейчас приеду. Мне кажется, я схожу с ума.

Через двадцать минут мы сидели у неё на кухне. Ленка крутила в руках розовую соску.

— Слушай, Оль, ну может это… ну, подвозил кого? Коллегу с ребенком?

— В Ярославле? Вчера? — я сорвалась на крик. — Он сказал, что был на совещании в офисе здесь, в Москве! А чек из Ярославля! И соска под сиденьем! Лен, он туда к матери ездит каждый месяц на неделю! Якобы мать парализована!

— Так, спокойно, — Ленка налила мне воды. — Не руби с плеча. Может, есть объяснение?

— Какое? Какое тут может быть объяснение? «Дорогая, я купил подгузники чужому ребенку в другом городе, пока врал тебе про работу»? Так, что ли?

— Оль, у меня есть знакомый детектив. Частный. Делает всё быстро и тихо. Хочешь, дам номер?

— Давай. Я не буду гадать. Я хочу знать правду.

Детектив, сухопарый мужчина по имени Игорь, встретил меня в небольшом офисе на следующий день.

— Ольга Игоревна, вы понимаете, что результат может вам не понравиться? — спросил он, просматривая фото Романа.

— Мне уже не нравится то, что я нашла. Просто узнайте, где он проводит время в Ярославле. И к какой матери он ездит.

Три дня я жила как в тумане. Работала на автомате, отвечала на сообщения Романа «как дела у мамы?» короткими «ясно, держись». На четвертый день Игорь позвонил.

— Ольга, я прислал вам папку на почту. Посмотрите, когда будете одна.

Я открыла ноутбук. На первых фото была его мать, Антонина Петровна. Она бодро шла из супермаркета с полными сумками. Никакого паралича. Никакого давления. На следующих фото был Рома. Он выходил из подъезда новостройки в спальном районе Ярославля. На руках у него была маленькая девочка в розовом комбинезоне. Рядом шла молодая женщина, лет двадцати пяти. Она смеялась и поправляла Роме шарф.

— Полугодовалая дочь, — прочитала я в отчете Игоря. — Гражданская жена — Алина Смирнова. Проживают вместе во время его «командировок».

Меня вырвало. Просто в туалете, до желчи. Десять лет. Мы лечились, мы ездили по врачам, я плакала по ночам, когда приходили очередные месячные, а он… он просто завел себе другую женщину, которая родила ему «настоящего» ребенка.

Я не стала рыдать. Внутри выжгло всё. Осталась только холодная, ледяная ярость. Я позвонила Игорю.

— Игорь, вы можете узнать, на кого оформлена та квартира в Ярославле?

— Уже узнал. На вашего мужа. Куплена год назад в ипотеку.

— Поняла. Спасибо.

Я открыла наш банковский онлайн-кабинет. На счету лежало шесть миллионов восемьсот тысяч. Те самые деньги на «бизнес» и «будущее». Я знала все пароли. Роман никогда не скрывал их, он был уверен в моей преданности.

— Алло, Лен? — я набрала подругу. — Мне нужен контакт того юриста, который занимался разделом имущества твоего брата. Да, прямо сейчас.

— Оля, ты что задумала? — голос Ленки дрожал.

— Я задумала справедливость, Лен. Он год жил на две семьи за мой счет. Я работала на двух работах, пока он «ухаживал за мамой».

Вечером я встретилась с юристом, Павлом Андреевичем.

— Павел Андреевич, счет общий. Я имею право снять деньги?

— Юридически — да. Если нет брачного договора, ограничивающего распоряжение средствами. Но учтите, при разводе он может потребовать половину этой суммы обратно.

— А если суммы не будет? — я прищурилась.

— Если вы сможете доказать, что деньги потрачены на нужды семьи или… скажем так, исчезли в результате неудачных инвестиций, процесс затянется на годы. А учитывая его скрытую недвижимость и вторую семью, у нас будет много рычагов для давления.

— Действуйте. Я хочу вывести всё до копейки.

Всю следующую неделю я занималась переводами. Часть денег ушла на счет моей мамы, часть — в счет погашения моих личных долгов, которые я «внезапно» организовала через фиктивные договоры займа с Ленкой. Я действовала быстро и четко.

За день до возвращения Романа я поехала в Ярославль. Я должна была увидеть это своими глазами.

Я нашла ту самую квартиру. Поднялась на этаж. Сердце колотилось где-то в горле. Я нажала на звонок.

Дверь открыла та самая Алина. В жизни она выглядела еще моложе. Совсем девчонка.

— Вы к кому? — спросила она, прижимая к себе ребенка.

— К Антонине Петровне, — спокойно ответила я. — Она же здесь живет?

— Нет, Антонина Петровна живет в соседнем доме. Но она сейчас у нас, помогает с внучкой. А вы кто?

— Я? Я коллега Романа из Москвы. Завезла документы, которые он забыл.

Из глубины квартиры вышла моя свекровь. Увидев меня, она побледнела так, что я испугалась — не зря ли Рома врал про давление. Но она быстро взяла себя в руки.

— Оля? Ты как тут?

— Да вот, Антонина Петровна, решила проведать парализованную женщину. А вы, я смотрю, на поправку пошли? Прямо чудо исцеления.

Алина непонимающе смотрела то на меня, то на свекровь.

— Мам, а кто это? Какая парализованная?

— Пойдемте на кухню, девочки, — я бесцеремонно прошла внутрь. — Нам есть о чем поговорить. Рома скоро будет?

— Он… он завтра должен приехать, — пролепетала Алина. — Вы жена, да?

— Жена. Десять лет как жена. А вы, я так понимаю, временный проект?

— Я не проект! — Алина вспыхнула. — Рома сказал, что вы давно не живете вместе, что вы болеете и он не может вас бросить из жалости! Что вы бесплодны и изводите его скандалами!

— О как! — я усмехнулась, чувствуя, как внутри всё закипает. — Антонина Петровна, вы тоже так считаете? Когда вы ели мои пироги и брали у меня деньги на «лекарства», я тоже была бесплодной истеричкой?

Свекровь поджала губы и отвернулась к окну.

— У Ромочки должен быть наследник, — глухо сказала она. — Ты не смогла. А Алина подарила ему дочь. Надюшу. Он расцвел, он жить начал!

— За мой счет? — я подошла к ней вплотную. — Вы знали, что он тратит наши общие деньги на эту квартиру? Что он врет мне каждый божий день?

— Мужчине нужен тыл, — отрезала свекровь. — А ты… ты только карьеру свою строила.

— Понятно. Вопросов больше нет.

Я повернулась к Алине, которая уже тихо плакала.

— Послушай, девочка. Мне тебя даже жаль. Ты думаешь, ты особенная? Он начал врать мне через девять лет брака. Тебе он начнет врать через три. Кстати, квартира в ипотеке, ты знала? И платить за неё теперь будете вы. Сами. У Ромы больше нет доступа к моему кошельку.

Я вышла из квартиры, не оборачиваясь. Меня трясло, но это была правильная дрожь.

На следующий день я ждала его дома. Собрала все его вещи в черные мешки для мусора и выставила в коридор. На столе лежал конверт с документами на развод и выписка из банка.

Рома вошел, насвистывая какой-то мотивчик.

— Оль, я дома! Маме лучше, представляешь, прямо кризис миновал…

Он запнулся, увидев мешки в коридоре. Зашел в комнату.

— Это что за перформанс?

— Это твоя новая жизнь, Ром. Собирайся. Надюша ждет папу.

Он замер. Лицо его вытянулось, стало серым.

— Какая Надюша? Ты о чем?

— О той, что в розовом комбинезоне. Я вчера была у Алины. Познакомилась с твоей мамой-симулянткой. Кстати, привет ей передавай.

Роман сел на стул, не снимая куртки.

— Оль… я хотел сказать. Правда. Но всё так закрутилось. Она забеременела случайно, я не мог заставить её сделать аборт, понимаешь? Это же мой ребенок!

— Твой. Конечно, твой. И ипотека в Ярославле — твоя. И долги, которые ты теперь будешь выплачивать — тоже твои.

— Какие долги? — он нахмурился. — Оль, не неси чушь. У нас на счету семь миллионов почти. Хватит и ипотеку закрыть, и на бизнес останется. Я всё посчитал.

— Посчитал? — я протянула ему выписку. — Посмотри внимательно, счетовод.

Он схватил бумагу. Его глаза бегали по строчкам. Остаток: 142 рубля 15 копеек.

— Где деньги? — он вскочил, опрокинув стул. — Где деньги, Ольга?! Ты что, с ума сошла? Это же на бизнес! Это общие деньги!

— Были общие, стали мои. Я потратила их на благотворительность. Помогла одной очень нуждающейся женщине — себе. Чтобы компенсировать десять лет жизни с лжецом.

— Я подам в суд! Это воровство! — он орал так, что на шее вздулись вены. — Ты не имела права!

— Подавай. Мы обсудим в суде твою вторую квартиру, твою скрытую личную жизнь и то, как ты выводил средства из семейного бюджета на содержание любовницы. Мой адвокат сказал, что это будет очень увлекательный процесс. Особенно для налоговой, учитывая, что твои доходы официально в три раза меньше, чем платежи по ипотеке.

Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на меня с такой ненавистью, будто это я разрушила наш брак.

— Ты стерва, — прошипел он. — Ты всегда была холодной стервой. Алина добрая, она меня понимает…

— Ну так и иди к своей доброй Алине. Только учти: денег нет. Квартира в Ярославле в залоге у банка. Твоя машина, кстати, тоже оформлена на мою маму, ты забыл? Ключи на стол.

— Что?! — он опешил. — Мы же её вместе покупали!

— Покупали вместе, но ты сам предложил оформить на тещу, чтобы налоги меньше были. Помнишь? Как удачно получилось. В общем, Ром, бери мешки и на выход. Такси вызывать не буду, сэкономишь на подгузники.

Он долго еще кричал в подъезде, пинал дверь, угрожал. Я сидела на кухне и пила чай. Тишина была такой вкусной, какой не была уже много лет.

Через месяц мне позвонила Алина.

— Ольга, пожалуйста… Рома потерял работу, он постоянно сорванный, на маму кричит, на меня. Банк прислал уведомление о выселении. У нас же ребенок!

— Алина, у тебя есть мама, есть здоровая свекровь, которая так хотела внучку. Вот пусть они и помогают. А я теперь занимаюсь своей жизнью. Удачи.

Я положила трубку и заблокировала номер. Моя кондитерская открылась через полгода. Маленькая, уютная, пахнущая корицей и ванилью. Я назвала её «Новая глава». И знаете, я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Оказывается, для того чтобы начать дышать, иногда нужно просто выкинуть из дома весь мусор. Даже если этот мусор десять лет называл тебя любимой.