— Очнулась? — услышала я чей-то тихий, почти испуганный голос.

Глаза открывались с трудом, веки казались свинцовыми. В нос ударил резкий запах спирта и какой-то хлористой чистоты. Белый потолок, белые стены. В голове гудело так, будто по ней проехал груженый самосвал.

— Пить… — прохрипела я, едва узнавая собственный голос. Он был сухим, чужим, словно треск ломающихся веток.

— Сейчас, милая, сейчас, — ко мне подбежала женщина в белом халате. — Только по чуть-чуть. Ты три месяца молчала, Виктория. Мы уже, если честно, и не надеялись.

— Три месяца? — я попыталась приподняться, но тело не слушалось, оно было как ватное. — Какое сегодня число?

— Четырнадцатое ноября, — ответила медсестра, придерживая стакан с трубочкой. — Ты в аварию попала в августе, помнишь?

— Помню… дождь был, — прошептала я, жадно глотая воду. — Фура выскочила на встречку. А Игорь? Где Игорь? Он был со мной в машине?

— В машине ты была одна, — медсестра отвела взгляд. — Игорь твой… он приходил. Первую неделю каждый день сидел. А потом реже. Сейчас я врача позову, он всё объяснит.

Она ушла, а я осталась лежать, глядя в потолок. Три месяца. Девяносто дней жизни просто выпали. Моя компания по грузоперевозкам «Виктория-Транс»… Как они там без меня? Даша, сестра, должна была присмотреть за делами. Она же мой заместитель, хоть и вечно жаловалась, что я её нагружаю.

Через час в палату вошел врач, а следом за ним — моя младшая сестра Даша. Выглядела она великолепно: свежий маникюр, дорогая укладка, на плече новая сумка, которая стоила как половина моей машины.

— Вика! Слава богу! — Даша бросилась к кровати, но обнимать не стала, только прикоснулась к моей руке кончиками пальцев. — Мы так переживали!

— Привет, Даш, — я попыталась улыбнуться. — Что с фирмой? Как Игорь?

Даша на секунду замялась, бросив быстрый взгляд на врача. Тот кашлянул и вышел, сославшись на обход.

— С фирмой всё хорошо, Вик, — Даша присела на край стула. — Мы справляемся. Ты главное восстанавливайся. Тебе нельзя нервничать.

— Почему ты не в офисе? Сейчас же разгар рабочего дня, — я почувствовала какой-то холод внутри. — И где Игорь? Почему он не пришел с тобой?

— Вика… тут такое дело, — Даша начала крутить на пальце кольцо. Я присмотрелась и похолодела. Это было кольцо, которое Игорь выбирал для нашей помолвки. Я его узнала по уникальной гравировке. — Мы не хотели тебе говорить сразу, но…

— Что «но»? — я попыталась сесть, превозмогая резкую боль в спине. — Откуда у тебя это кольцо, Даша?

— Мы с Игорем поженились месяц назад, — выпалила она и сразу затараторила: — Понимаешь, врачи говорили, что ты можешь вообще не выйти из вегетативного состояния. А бизнес… он начал разваливаться. Нужно было принимать решения, подписывать контракты. Игорь очень поддерживал меня в это тяжелое время.

— Поженились? — я задохнулась от возмущения. — Вы поженились, пока я лежала здесь, подключенная к аппаратам? Мой жених и моя сестра?

— Ну не кричи ты так, — Даша скривилась. — Мы любим друг друга. Так вышло. И с фирмой тоже… ты же понимаешь, что ты больше не можешь руководить. У тебя была травма головы. Мы переоформили доли, чтобы спасти активы.

— Переоформили доли? — я чувствовала, как по щекам потекли слезы, но это были не слезы боли, а слезы ярости. — Как вы могли переоформить доли без моего согласия?

— У меня была генеральная доверенность, — Даша отвела глаза к окну. — Помнишь, ты подписывала перед своей командировкой в Сочи? Ну вот, мы её использовали. Сейчас владельцем «Виктория-Транс» официально является Игорь, а я — генеральный директор. Так было нужно для банка, чтобы перекредитоваться.

— Убирайся, — тихо сказала я.

— Вика, ты просто не в себе…

— Убирайся вон отсюда! — закричала я так сильно, что в палату вбежала медсестра. — Чтобы я тебя больше не видела! И Игоря своего забери!

— Мы всё равно придем завтра, — холодно бросила Даша, вставая. — Тебе нужно подписать отказ от претензий на квартиру. Мы там ремонт делаем, детскую обустраиваем.

— Детскую? — я застыла. — Ты беременна?

— Пятый месяц, — гордо ответила сестра. — Так что сама понимаешь, нам сейчас не до твоих истерик. Поправляйся.

Она вышла, громко цокая каблуками. Я осталась одна в стерильной тишине палаты. У меня отобрали всё: мужчину, которого я любила три года, компанию, которую я строила по кирпичику пять лет, и даже квартиру, на которую я заработала сама.

Следующие полгода превратились в сущий ад. Восстановление шло медленно. Колени дрожали, пальцы не слушались, но я заставляла себя заниматься ЛФК до седьмого пота. Каждый шаг давался с болью, но я думала о том, как войду в свой офис и посмотрю в глаза этим предателям.

Ко мне в больницу заглянула Света, мой бывший секретарь. Её Даша уволила в первую же неделю своего «правления».

— Виктория Сергеевна, вы как? — Света принесла мне домашних пирожков и термос с чаем.

— Жива, Светик. Рассказывай, что там на самом деле происходит. Я знаю, что они всё переписали на себя.

— Там кошмар, — Света присела на край кровати и понизила голос. — Игорь ваш… ну, бывший ваш… он из офиса сделал какой-то клуб по интересам. Друзей своих притащил, все счета фирмы через какие-то левые прокладки обналичивают. Даша ваша только по салонам красоты бегает. Клиенты старые уходят, логистика в тартарары полетела.

— А доверенность? Света, я не подписывала генеральную на Дашу. Только на право подписи накладных на две недели, пока я в Сочи была.

— Так они её подделали, Виктория Сергеевна! — Света всплеснула руками. — Я сама видела, как к ним какой-то хмурый тип в кожанке приходил, они в кабинете долго сидели, а потом Даша вышла с бумагой, где ваша подпись точь-в-точь, но текст совсем другой. Я тогда и поняла, что они вас живой не ждут.

— Вот оно как… — я сжала кулаки. — Значит, криминал. Света, мне нужен адвокат. Самый злой и дотошный в этом городе.

— Есть такой, — кивнула Света. — Александр Воронов. Он моего брата от рейдерского захвата спас. Только берет дорого.

— Деньги найдем, — отрезала я. — У меня в банковской ячейке лежала заначка в валюте, про которую Даша не знает. Она думала, я все деньги в оборот вкладываю. Поможешь мне?

— Конечно, помогу! Они же вас растоптать решили, гады такие.

Через неделю в палату пришел Александр. Высокий, подтянутый, с холодными серыми глазами. Он не стал рассыпаться в соболезнованиях, сразу достал диктофон и папку для бумаг.

— Рассказывайте всё, Виктория. От момента аварии до последнего визита сестры.

Я рассказывала долго. О том, как мы с Игорем планировали свадьбу, как Даша всегда завидовала моему успеху, как я доверяла им обоим.

— Значит, доверенность, — задумчиво произнес Александр. — Если она поддельная, то все последующие сделки ничтожны. И брак их нам на руку — это доказывает корыстный мотив. Но нам нужно время. Пока вы не встанете на ноги, мы не будем подавать иск. Пусть они думают, что вы смирились.

— Сколько это займет? — спросила я.

— Полгода на реабилитацию и сбор доказательств. Я найду того нотариуса, который «заверил» подпись. Такие дела быстро не делаются.

Прошло еще шесть месяцев. Я уже уверенно ходила, хоть и прихрамывала на левую ногу. Поселилась я у Светы, скрывая свое местонахождение от родственников. Даша звонила пару раз, требовала подписать бумаги на квартиру, но я просто не брала трубку.

Однажды вечером Александр позвонил мне и сказал:

— Пора. Завтра мы идем в ваш офис.

Утро было холодным. Я надела свой лучший ярко-салатовый костюм — цвет жизни и моей победы. На губы нанесла вызывающе яркую помаду. Александр ждал меня у входа в бизнес-центр.

— Готовы? — спросил он, поправляя галстук.

— Более чем.

Мы поднялись на десятый этаж. На ресепшене сидела незнакомая девица, которая лениво жевала жвачку.

— Вы к кому? — спросила она, не отрываясь от телефона.

— К хозяйке, — ответила я и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь своего бывшего кабинета.

За моим столом сидела Даша. Она сильно располнела, лицо было отекшим. Рядом на диване развалился Игорь, лениво листая какой-то журнал. В кабинете пахло кальяном и дорогим парфюмом.

— Ой, — Даша чуть не выронила чашку с чаем. — Вика? Ты чего здесь? Мы же договорились, что ты дома сидишь, лечишься.

— Я уже вылечилась, Дашенька, — я прошла в центр комнаты. — И пришла забрать свои ключи. И свой стул. И свою жизнь.

— Ты что, бредишь? — Игорь встал с дивана, пытаясь выглядеть грозно. — Ты тут никто. Фирма на мне. Иди отсюда, пока охрану не вызвали.

— Вызывай, — я улыбнулась. — Александр, познакомьте ребят с ситуацией.

Александр сделал шаг вперед и положил на стол пачку документов.

— Добрый день. Я адвокат Виктории Сергеевны. Мы подали иск о признании доверенности недействительной. Экспертиза уже подтвердила, что подпись на документе от пятнадцатого августа выполнена не моей доверительницей. Более того, нотариус Иванов, который якобы её заверял, на тот момент находился в отпуске за границей. Это уголовное дело, Дарья Сергеевна.

Даша побледнела так, что стала одного цвета со стеной.

— Это… это ошибка. Вика, ты что творишь? Мы же семья! У меня ребенок скоро будет!

— Семья? — я подошла к ней вплотную. — Семья не обворовывает человека, лежащего в коме. Семья не прыгает в постель к чужому жениху, пока его невеста борется за жизнь. Ты не сестра мне, Даша. Ты паразит.

— Да пошла ты! — взорвался Игорь. — Ты всё равно ничего не докажешь! У нас все документы в порядке!

— Посмотрим в суде, — спокойно ответил Александр. — А пока что на счета компании и на вашу общую квартиру наложен арест в качестве обеспечительной меры. Виктория Сергеевна временно восстанавливается в правах управления на период разбирательства.

— Что?! — взвизгнула Даша. — Как арест? Мне рожать через два месяца! Мне деньги нужны!

— Нужно было раньше об этом думать, — я взяла её сумку со стола и швырнула ей в руки. — А теперь — пошли вон из моего кабинета. Оба.

— Ты пожалеешь об этом! — кричал Игорь, пока охрана (та самая, которую он сам нанял, но которая быстро сообразила, кто тут настоящий босс) выводила его под локти. — Ты еще приползешь к нам, когда поймешь, что ты одна на всем свете!

Дверь захлопнулась. Я опустилась в свое кресло. Оно всё еще пахло Дашиными духами, и меня чуть не стошнило. Но это было только начало.

Судебные тяжбы длились почти год. Даша и Игорь пытались изворачиваться, врали, подкупали свидетелей. Они наняли дорогого адвоката, но против фактов не попрешь. Александр нашел того самого «хмурого типа», который подделывал подписи. Тот, испугавшись реального срока, быстро сдал заказчиков.

В день последнего заседания я стояла в коридоре суда. Мимо прошла Даша. Она уже родила, но выглядела ужасно: поношенная куртка, грязные волосы. Ребенка она оставила с какой-то сомнительной нянькой.

— Довольна? — прошипела она мне в лицо. — Нас выселяют. Игорь ушел к какой-то малолетке, как только понял, что денег не будет. У меня долгов на пять миллионов. Ты этого хотела?

— Я хотела справедливости, — ответила я, не глядя на неё. — Ты сама выбрала этот путь. Когда ты подписывала те бумаги, ты думала о том, как я буду жить, если очнусь?

— Я думала, ты сдохнешь! — выкрикнула она. — Ты всегда была идеальной, всегда всё получалось! А я — вечно на вторых ролях! Я ненавижу тебя!

— Знаю, — кивнула я. — Поэтому мы больше не увидимся.

Суд признал все сделки ничтожными. Брак Игоря и Даши, конечно, остался в силе, но толку от него не было — они только и делали, что судились друг с другом за остатки имущества.

Компанию пришлось восстанавливать почти с нуля. Игорь успел вывести часть средств, но профессионализм и старые связи помогли мне вернуть клиентов за полгода. Света стала моим заместителем.

Прошел еще год. Я сидела в кафе со Светой, мы праздновали подписание крупного контракта.

— Виктория Сергеевна, гляньте, — Света кивнула на окно. — Не ваша ли сестрица?

По тротуару шла Даша. Она тащила тяжелые сумки, а за подол её юбки цеплялся капризный малыш. Она выглядела намного старше своих лет. Она на секунду остановилась, посмотрела на витрину кафе, увидела меня — яркую, успешную, в новом красном пальто — и быстро отвела глаза, ускоряя шаг.

— Жалко её? — спросила Света.

Я сделала глоток кофе и прислушалась к себе. Внутри не было ни боли, ни злости. Только пустота.

— Нет, Света. Не жалко. У каждого свой выбор. Она свой сделала в тот день, когда пришла ко мне в реанимацию с поддельной доверенностью.

— И то верно, — согласилась Света. — Пойдемте? У нас еще встреча с логистами в пять.

Я встала, поправила воротник пальто и вышла на улицу. Воздух был свежим и прозрачным. Впереди была целая жизнь, и в ней больше не было места предателям.

Игорь потом еще долго пытался мне звонить, просил прощения, уверял, что Даша его «окрутила и запутала». Я заблокировала его везде. Некоторые ошибки нельзя простить, их можно только перерасти. И я это сделала.

Теперь я точно знаю: даже если жизнь разбивается вдребезги, у тебя всегда есть шанс собрать её заново. Главное — не закрывать глаза на правду и иметь рядом хотя бы одного человека, который принесет тебе пирожки в больницу, когда весь мир решит, что тебя больше нет.