— Ты издеваешься? — я смотрела на пустые полки, и внутри у меня всё просто обрывалось. — Игорь, посмотри! Где книги?

— Алён, ну подожди… Может, они в другой комнате? — Игорь растерянно топтался у порога со своим чемоданом.

— В какой другой комнате? Это шкаф с климат-контролем! Ты же знаешь, их нельзя переставлять просто так! Двенадцать томов! Первое издание Гоголя, Пушкин… Тут стоял целый капитал!

— Я сейчас маме позвоню, — Игорь вытащил телефон. — Она же приходила цветы поливать.

— Звони. Быстро. Прямо сейчас, — я почувствовала, как руки начали мелко дрожать. — Замок на шкафу… Игорь, он вскрыт! Посмотри на царапины!

— Алён, ну не нагнетай. Кто сюда залезет? Пятый этаж, сигнализация…

— Значит, сигнализацию отключили своим кодом! — я почти сорвалась на крик. — У кого был код? У тебя, у меня и у твоей мамы!

Игорь прижал трубку к уху. Я слышала длинные гудки. Тамара Ивановна взяла трубку не сразу.

— Алло, Игорёк? Вы уже вернулись? — голос свекрови звучал на редкость бодро.

— Мам, привет. Слушай, тут такое дело… Алёна говорит, из шкафа книги пропали. Ты ничего не видела?

— Какие книги? — в трубке повисла короткая пауза. — А, эти старые развалюхи в кожаных обложках? Так я их вынесла, Игорёк. От них же пылища, дышать нечем! Алёнка у тебя вечно со своими бумажками носится, а порядок в доме — это не её.

Я выхватила телефон из рук мужа.

— Тамара Ивановна! Где книги? Куда вы их вынесли?

— Ой, Алёна, здравствуй. Чего ты кричишь сразу? На помойку я их не выносила, не переживай. Я их пристроила в хорошие руки.

— В какие руки? — у меня потемнело в глазах. — Вы понимаете, что это была моя собственность? Моя коллекция! Наследство дедушки!

— Да какое там наследство, — фыркнула свекровь. — Старьё жёлтое. Я их букинисту сдала в старом центре. Он мне за них ещё и денежку дал. Целых сто пятьдесят тысяч!

Я медленно опустилась на пол. Сто пятьдесят тысяч. За коллекцию, которая на последнем аукционе оценивалась в миллион двести.

— Вы продали мои книги? — прошептала я. — Без моего разрешения? Вскрыли замок в моём личном шкафу?

— Алёна, не будь эгоисткой! — голос Тамары Ивановны стал стальным. — Людочке спать не на чем! У неё диван провалился, зять на полу спит, считай. А тут эти твои книжки место занимают. Я Людочке гарнитур купила, спальню обновили. Хорошее дело сделала, а ты скандалишь.

— Вы украли у меня миллион рублей, — сказала я и сбросила вызов.

— Алён… — Игорь попытался обнять меня за плечи. — Мам, конечно, не права. Она перегнула палку. Но может… может, они не так дорого стоят? Она же сказала — сто пятьдесят тысяч.

— Игорь, замолчи, — я оттолкнула его. — Твоя мать — воровка. Она наняла мастера, чтобы вскрыть замок. Она украла мои инструменты и результаты пятилетней реставрационной работы.

— Ну не называй её так. Она просто не понимает в этом ничего.

— Не понимает? Она сознательно залезла в закрытый шкаф! — я схватила сумку. — Я иду в полицию.

— Стой! — Игорь преградил мне путь. — Какая полиция? Это же моя мама! Давай сначала сами попробуем. Поедем к этому букинисту.

— Ты хоть понимаешь, что он их уже мог перепродать? — я чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — Это редчайшие экземпляры! На них мои клейма! Я каждый форзац восстанавливала по миллиметру.

— Поехали к нему, — Игорь схватил ключи от машины. — Прямо сейчас. Где этот магазин?

— В центре, на Покровке. Он там один такой, который берет антиквариат без лишних вопросов.

Всю дорогу до магазина мы молчали. Игорь нервно стучал пальцами по рулю. Я смотрела в окно, и перед глазами стоял дедушка. Он передавал мне эти книги, когда я ещё в университете училась.

— Алёна, это не просто бумага, — говорил он тогда. — Это душа. Храни их. Они тебя в трудную минуту выручат.

И вот, «выручили». Благодаря «заботливой» свекрови.

Мы ворвались в магазин за десять минут до закрытия. За прилавком сидел плотный мужчина в очках, листая какой-то каталог.

— Добрый вечер, — я почти подбежала к нему. — Десять дней назад к вам приходила женщина. Пожилая, крашеная блондинка. Приносила двенадцать книг. Пушкин, Гоголь, Лермонтов…

Мужчина поднял на меня взгляд.

— Девушка, ко мне много кто приходит. Вы кто?

— Я владелица этих книг. Они были украдены.

Букинист нахмурился и отложил каталог.

— Серьёзное обвинение. Женщина предоставила документы? Нет. Но она сказала, что это её личная библиотека. Наследство.

— Покажите мне их! Пожалуйста! — я едва не плакала. — На форзацах, в самом углу, должно быть маленькое тиснение — буква «А» в круге. Это моё клеймо реставратора.

Мужчина вздохнул, встал и ушёл в подсобку. Через пару минут он вынес три тома.

— Эти?

Я открыла первую страницу. Сердце ёкнуло. Моё клеймо. Моя работа.

— Да, это они. Где остальные девять?

— Пять уже ушли в частную коллекцию. Четыре в резерве. Девушка, я за них деньги заплатил. Сто пятьдесят тысяч рублей. У меня договор купли-продажи есть.

— На чье имя? — спросил Игорь, подходя ближе.

— На имя Соколовой Тамары Ивановны. Вот паспортные данные записаны.

Игорь закрыл глаза рукой.

— Сколько вы хотите за то, чтобы я их забрал прямо сейчас? — спросил он.

— Молодой человек, я их купил за сто пятьдесят. Те, что остались, я уже выставил по рыночной цене. Каждая стоит от семидесяти до ста двадцати тысяч. Я предприниматель, а не благотворительный фонд.

— Но они краденые! — крикнула я. — Вы обязаны их вернуть!

— Обязан, если будет решение полиции или если вы докажете факт кражи. А пока у меня на руках законный договор с женщиной, которая имела ключи от квартиры. Это семейные разборки, милая. Идите в полицию, пишите заявление, пусть изымают как вещдоки. Но предупреждаю — те пять книг уже у нового владельца в другом городе. Их вы замучаетесь искать.

Мы вышли на улицу. Воздух казался липким и тяжёлым.

— Слышал? — я повернулась к Игорю. — «Семейные разборки». Твоя мать продала то, что стоит миллион, за копейки, и теперь мы даже вернуть это не можем без полиции.

— Алён, давай я с ней поговорю. Она должна вернуть деньги. Мы выкупим…

— На что мы выкупим, Игорь? У нас есть лишний миллион? Или ты хочешь, чтобы я подарила эти книги тому коллекционеру?

— Я попробую её убедить.

— Нет. Хватит разговоров. Мы едем к ней.

Тамара Ивановна жила в двухкомнатной квартире на окраине. Когда мы вошли, в коридоре стояли коробки с новой мебелью. Пахло свежим деревом и лаком.

— О, приехали! — она вышла к нам, вытирая руки о фартук. — Чего такие хмурые? Видели, какую прелесть привезли? Людочка просто в восторге. Теперь у неё настоящая кровать с ортопедическим матрасом, а не та развалюха.

— Мама, ты понимаешь, что ты сделала? — Игорь прошел в комнату, отодвигая коробку. — Ты украла книги у Алёны.

— Ой, началось! — Тамара Ивановна всплеснула руками. — Снова «украла». Я в вашей квартире цветы поливала, порядки наводила. Вижу — стоит гроб этот черный, шкаф ваш. В нем хлам какой-то. Ну я и подумала: зачем молодым столько старой бумаги? Алёнка всё равно только и делает, что в них ковыряется, света белого не видит.

— Этот «хлам» стоит больше миллиона рублей! — я шагнула вперед. — Вы продали их за десять процентов от стоимости! Вы хоть понимаете, что вы совершили уголовное преступление?

— Кто меня посадит? — свекровь ехидно улыбнулась. — Ты, что ли? Родную мать своего мужа? Не смеши меня, Алёна. Иди вон, чай попей, успокойся.

— Я не шучу, Тамара Ивановна. У букиниста ваши паспортные данные. Он подтвердил, что вы вскрыли шкаф. Если книги не будут возвращены завтра до полудня, я пишу заявление.

— Игорь, ты слышишь? — свекровь повернулась к сыну. — Она мне угрожает! Она меня в тюрьму хочет упрятать из-за каких-то бумажек! Скажи ей!

Игорь долго молчал. Он смотрел на коробки с мебелью, на мать, на меня.

— Мам, Алёна права, — тихо сказал он. — Это не твои вещи. Ты не имела права их трогать. Тем более ломать шкаф.

— Да я мастера вызвала! Сказала, что ключи потеряла! Он за пять минут открыл. Хороший мастер, кстати, телефончик оставить?

— Мама! — рявкнул Игорь так, что она вздрогнула. — Ты украла у моей жены наследство! Эти деньги, которые ты потратила на мебель для Люды — это ворованные деньги!

— Ну и что ты мне сделаешь? — Тамара Ивановна поджала губы. — Денег нет. Всё ушло. Кровать, комод, шкаф для Людочки… И зятю куртку купила хорошую, кожаную. Всё в дело ушло, не пропила же!

— Значит так, — я почувствовала странное спокойствие. — Завтра в десять утра мы встречаемся у букиниста. Вы приносите все сто пятьдесят тысяч обратно. Остальную сумму — неустойку и стоимость тех книг, которые уже проданы — вы ищете сами. Мне плевать где.

— Где я тебе возьму такие деньги? У меня пенсия — копейки!

— У вас есть машина, — напомнил Игорь. — Тот новенький кроссовер, который ты в прошлом году купила.

Тамара Ивановна побледнела.

— Вы с ума сошли? Машину продавать? Чтобы Алёнка снова свои книжки в шкаф поставила?

— Или машина, или тюрьма, — отрезала я. — Игорь, пошли.

Ночь прошла как в тумане. Игорь несколько раз пытался заговорить со мной, но я просто отворачивалась. Мне было противно. Не только от поступка его матери, но и от того, как легко она распорядилась моей жизнью.

Утром телефон разрывался от звонков. Звонила Люда, сестра Игоря.

— Алёна, ты что творишь? — кричала она в трубку. — Мама всю ночь проплакала! Из-за каких-то книжек ты хочешь её без машины оставить? У меня дети, она нас возит! Ты о ком-то, кроме себя, думаешь?

— Люда, — спокойно ответила я. — Мама продала мою собственность. Если тебе так нужна кровать, продай свою почку. А мои книги верни.

— Да пошла ты! Мы ничего не вернем!

Я нажала «отбой» и посмотрела на Игоря.

— Ты со мной?

— Собирайся, — коротко ответил он.

Мы приехали к Тамаре Ивановне. Она сидела на кухне, обложившись какими-то бумагами. Вид у неё был загнанный.

— Ну что, дождались? — прошипела она. — Довольны?

— Деньги где? — спросила я.

— Нету денег. Люда сказала, что ты блефуешь. Что никто мать в полицию не сдаст.

Я посмотрела на Игоря. Он кивнул, взял мать за локоть и потянул к выходу.

— Поехали, мама.

— Куда? Отпусти! — она пыталась вырваться. — Игорь, ты что, сдурел? Куда ты меня тащишь?

— В отделение. Раз ты не понимаешь по-хорошему, будем по-плохому. Там объяснишь, как ты в чужую квартиру с мастером по вскрытию замков заходила. Это «кража с незаконным проникновением в жилище», мам. Группой лиц по предварительному сговору, если мастера посчитать.

В машине Тамара Ивановна устроила настоящую истерику. Она кричала, что мы неблагодарные дети, что она нас вырастила, что книги — это бумага, которая сгорит и не вспомнят. Игорь молчал. Его лицо было как каменная маска.

Когда мы подъехали к зданию полиции, она вдруг затихла.

— Подождите… — прошептала она. — Вы правда это сделаете?

— Заявление уже написано, — я показала ей папку. — Осталось только зарегистрировать.

Свекровь задрожала. Она посмотрела на массивные двери отделения, на дежурного у входа.

— Ладно… Ладно! — закричала она. — Я продам машину! Только не заводите туда! Игорь, скажи ей!

— Продавай прямо сейчас, — сказал Игорь. — У тебя есть знакомый перекупщик, ты хвасталась. Звони ему.

Следующие три часа мы провели в бесконечных переговорах. Перекупщик приехал быстро, осмотрел машину. Цену, конечно, сбил безбожно.

— Она почти новая, — хныкала Тамара Ивановна, подписывая документы. — Я за неё миллион двести отдавала…

— Сейчас я дам семьсот, — отрезал перекупщик. — Деньги сразу. Берете?

Она посмотрела на нас с надеждой, но Игорь кивнул.

— Бери, мам. На выкуп книг хватит, и еще неустойку букинисту заплатишь, чтобы он те пять томов у коллекционера перекупил обратно. Любой ценой.

Когда деньги были на руках, мы поехали к букинисту. Тот, увидев пачки купюр, сразу стал более покладистым.

— О, это другой разговор! — он довольно потер руки. — Сейчас созвонюсь с коллегами. Думаю, за тройную цену они вернут те экземпляры. Любители старины люди капризные, но жадные.

— Делайте, — сказала я. — И чтобы через три дня все двенадцать книг были у меня. В идеальном состоянии.

Вечером того же дня мы вернулись домой. В квартире было пусто и тихо. Коробки с мебелью остались у Тамары Ивановны — она их так и не успела распаковать.

— Алён… — Игорь сел на диван, закрыв лицо руками. — Прости меня за всё это.

— Ты не виноват, Игорь. Ты сделал всё, что мог.

— Я не знаю, как дальше с ней общаться. И с Людой тоже. Она мне такие гадости в мессенджер пишет… Говорит, что я предал семью.

— Семья — это те, кто не ворует у тебя за спиной, — я присела рядом. — Знаешь, я ведь вчера звонила Светке, ну, из реставрационной мастерской.

— И что она?

— Она сказала, что я дура. Сказала, надо было сразу в полицию, без всяких «поговорить». Что такие люди, как твоя мать, понимают только силу.

— Наверное, она права, — Игорь вздохнул. — Слушай, а если книги не вернут? Если тот коллекционер упрется?

— Тогда мы вернемся к варианту с заявлением. У нас есть расписка от букиниста и признание твоей матери. Она никуда не денется.

Через три дня букинист позвонил. Все двенадцать книг были на базе. Мы забирали их вместе. Я проверяла каждую страницу, каждый корешок. Когда последний том лег в коробку, я наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.

— Ну вот и всё, — сказала я, когда мы вышли из магазина. — Справедливость восстановлена.

— Мама звонила, — тихо сказал Игорь. — Просила прощения. Сказала, что Люда теперь на нее орет, потому что мебель придется возвращать — денег на сборку и остальную обстановку нет, да и машину жалко.

— И что ты ответил?

— Сказал, чтобы больше нам не звонили. Ни она, ни Люда. Я заблокировал их номера.

Я посмотрела на мужа. Он выглядел постаревшим на несколько лет, но в его глазах была решимость.

— Поехали домой, — сказала я. — У меня там орхидеи недополитые. И замок на шкафу надо поменять на цифровой.

— Поехали, — он улыбнулся, впервые за эти дни. — А знаешь, я ведь раньше никогда не понимал, почему ты так носишься с этими книгами. А теперь… когда увидел, как ты за них билась… Наверное, это действительно что-то большее, чем просто бумага.

— Это память, Игорь. А память не продается. Даже ради самого удобного дивана в мире.

Мы ехали по вечернему городу, и я знала, что наша жизнь уже не будет прежней. Свекровь исчезла из неё, оставив после себя лишь горький привкус разочарования и пустой счет в банке. Но зато мои книги были со мной. Моя душа была на месте.

Вечером я расставляла тома по полкам. Первый, второй, третий… Гоголь занял свое законное место. Я провела рукой по кожаному переплету, чувствуя его тепло. Дедушка был бы доволен. Я не просто сохранила коллекцию — я защитила её.

— Чай будешь? — крикнул Игорь из кухни.

— Буду! — отозвалась я. — С мятой и медом.

Я закрыла шкаф на новый замок, код от которого теперь знали только мы двое. Иногда, чтобы понять, кто тебе действительно дорог, нужно пройти через такое. И я была рада, что Игорь оказался на правильной стороне. А Тамара Ивановна… что ж, теперь у неё много свободного времени, чтобы ходить пешком и думать о том, стоит ли чужое спокойствие нового гарнитура.

Жизнь продолжалась, но теперь в ней стало на одну тайну и на несколько токсичных людей меньше. И это было самым лучшим результатом всей этой истории.