— Ты с ума сошел? — Катя смотрела на меня так, будто у меня на лбу выросла третья рука. — Вань, ты серьезно? Один миллион двести тысяч рублей. Ты их в руках держал?

— Держал, Кать. И сейчас держу. В сумке они, на заднем сиденье машины лежат, — я устало потер переносицу, привалившись к косяку нашей тесной кухни.

— И ты хочешь их отдать? — голос жены сорвался на визг. — У нас ипотека за эту «двушку» еще пятнадцать лет! У Алиски зубы надо равнять, пластинка пятьдесят тысяч стоит! Пашке зимние ботинки малы, он в старых ходит, пальцы поджимает! А ты… ты благородство решил проявить?

— Катя, это не наши деньги. Там визитка была. Степан Аркадьевич, какой-то пенсионный фонд или что-то в этом роде. Понимаешь, человек, может, всю жизнь их копил.

— Да плевать мне на Степана! — Катя вцепилась в край стола. — О нас ты подумал? Тебе на работе зарплату второй месяц задерживают. Игорь твой, гад чешуйчатый, только обещаниями кормит. «Потерпите, ребята, тендер возьмем — заживем». А сам на новом «Мерседесе» приехал в понедельник. Видел?

— Видел, Кать. Ну и что? Если он вор и жмот, мне тоже таким стать?

— Ты не вор! Ты нашел! Это подарок судьбы, дурак ты со своей честностью! — она закрыла лицо руками и зарыдала. — Господи, за что мне это? Другой бы принес, обнял, сказал: «Катюша, всё, закрываем долги». А мой… мой в полицию или к деду какому-то потащит.

— Я не в полицию. Я по адресу на визитке поеду. Там дом рядом, на Озерной. Мне по пути на работу, — я подошел и попытался обнять её за плечи.

— Не трогай меня! — она оттолкнула мою руку. — Иди. Иди, святой человек. Только когда завтра коллекторы будут звонить или когда Алиска плакать будет, что ей больно кусать, ты Степану своему звони, не мне.

Я вышел в коридор, обулся в стоптанные туфли и взял тяжелую кожаную сумку. Внутри действительно лежали пачки, перетянутые банковскими лентами. Солидно. Заманчиво. Но внутри что-то так сильно жало, что я понимал: оставлю — не усну больше никогда.

До Озерной я доехал за двадцать минут. Элитный поселок, шлагбаум. Пришлось долго объяснять охране, кто я и зачем. В итоге пропустили. Дом оказался не дворцом, но очень добротным, из красного кирпича.

На крыльцо вышел высокий старик в обычном сером кардигане. Выглядел он паршиво: лицо серое, руки дрожат.

— Здравствуйте, — я вышел из машины. — Вы Степан Аркадьевич?

— Да, я, — он прищурился. — А вы из аптеки? Я вроде заказывал доставку, но…

— Нет, я не из аптеки. Я на парковке у супермаркета сумку нашел. Вашу, судя по визитке.

Старик замер. Он смотрел на сумку в моих руках так, будто увидел привидение. Медленно спустился по ступеням, подошел вплотную.

— Ты… ты привез её? — голос его дрогнул.

— Привез. Проверьте, всё ли на месте. Я ничего не трогал.

Он взял сумку, расстегнул молнию, глянул внутрь и просто закрыл глаза. На несколько секунд воцарилась тишина. Я переминался с ноги на ногу, понимая, что уже катастрофически опаздываю на работу. Девять утра, а мне еще через весь город ехать.

— Почему? — спросил он, открыв глаза. — Почему не оставил себе? Деньги-то не меченые. Я бы и в полицию не пошел, бесполезно это.

— Не знаю, — честно ответил я. — Наверное, потому что чужое счастья не приносит. У меня семья, дети. Не хочу их на ворованные деньги кормить.

— Ворованные? — он грустно усмехнулся. — Ты их не крал.

— Всё равно не мои. Ладно, Степан Аркадьевич, мне бежать надо. Начальник у меня… не самый добрый человек. Опаздываю сильно.

— Подожди, сынок, — он схватил меня за рукав. — Дай хоть вознаграждение дам. Тут же много…

— Не надо. Правда. Если я возьму деньги за то, что просто остался человеком, то цена мне — грош. Всего доброго.

Я запрыгнул в свою старенькую «Ладу» и рванул с места. В зеркало заднего вида я видел, как старик долго стоял на дороге, прижимая сумку к груди.

В офис я влетел в десять пятнадцать. В коридоре было подозрительно тихо. У двери в мой отдел стоял Игорь Анатольевич. Лицо багровое, галстук ослаблен. Плохой знак.

— О, явился спаситель отечества! — выплюнул он, едва завидев меня. — Заходи, Иван. Заходи, дорогой.

Я прошел в кабинет. За столами сидели ребята, уткнувшись в мониторы. Димка, мой коллега, только сочувственно мигнул.

— Игорь Анатольевич, извините, форс-мажор. На дороге заминка вышла, — начал было я.

— Заминка? — Игорь ударил ладонью по моему столу так, что подпрыгнула кружка с недопитым кофе. — У нас отчетный период! У нас аудит из головного офиса на носу! А ты, ведущий менеджер, позволяешь себе заявляться на час с лишним позже? Ты думаешь, ты здесь особенный?

— Я всё наверстаю. Останусь до ночи, если надо…

— Не надо! — заорал он. — Мне не нужны твои ночные бдения! Мне нужна дисциплина! Знаешь, Иван, я давно на тебя смотрю. Ты какой-то слишком правильный. Всё по закону, всё по совести. А бизнес — это не про совесть. Это про результат. И твой результат сегодня — ноль.

— Игорь Анатольевич, я четыре года в этой компании. Ни одного пропуска, ни одного серьезного косяка. Вы же знаете, почему я задержался…

— Мне плевать, почему! — он перебил меня. — Может, ты бабу через дорогу переводил, может, кошек спасал. В рабочее время ты принадлежишь мне! Короче, так. Пиши по собственному. Прямо сейчас.

Я замер. В горле встал ком.

— В смысле — по собственному? А выходное пособие? У меня двое детей, Игорь Анатольевич. Вы же знаете, у меня ипотека.

— О детях надо было думать, когда в пробках стоял или где ты там шлялся. Какое пособие? Я тебя по статье уволю за прогул, если сейчас не напишешь. Выбирай: или «красивый» уход, или волчий билет.

— Это несправедливо, — тихо сказал я.

— Справедливость — это в сказках, Ваня. А здесь — реальная жизнь. У тебя пять минут. Бланк у секретаря.

Он вышел, громко хлопнув дверью. Димка тут же подкатился на стуле.

— Вань, ну ты чего? Совсем страх потерял? Зачем ты ему про заминку сказал? Сказал бы — колесо проколол, фото бы из интернета показал.

— Да какая разница, Димыч… Он просто повод искал. Я же вчера отказался документы по «Северному подряду» подписывать. Помнишь? Там же липа чистой воды.

— Ой, дурак… — Димка схватился за голову. — Кто сейчас честным бывает? Тебе что, больше всех надо было? Вот теперь сиди без работы.

— Зато совесть чиста.

— Совесть в магазине не принимают, Ваня. Ей за квартиру не заплатишь.

Я собрал вещи в коробку. Ощущение было такое, будто меня облили помоями. Четыре года жизни. Бессонные ночи, командировки, копеечные премии. И всё. «Уходи, ты нам не нужен».

Домой возвращаться было страшно. Как сказать Кате? Она же предупреждала. Она же говорила, что моя честность выйдет боком.

Я просидел в машине во дворе два часа, не решаясь подняться. Телефон разрывался от сообщений жены: «Купил ботинки?», «Зайди за молоком», «Алиса спрашивает, принесешь ли ты сюрприз».

Сюрприз. О да, сюрприз будет отличный.

Когда я вошел, Катя сразу всё поняла по моему лицу.

— Что? — она выронила полотенце. — Что случилось?

— Меня уволили, Кать.

Она села на табурет, медленно, будто у неё подкосились ноги.

— Как… уволили? За что?

— Опоздал. Игорь взбесился. Сказал, что ему такие «правильные» не нужны.

Минуту в кухне стояла гробовая тишина. Только холодильник гудел, как старый самолет.

— То есть… — Катя подняла на меня глаза, полные слез. — Ты отдал миллион чужому дяде, а тебя выкинули на улицу без копейки денег? Так, да? Мы теперь на что жить будем, Ваня? Ты об этом подумал своим благородным мозгом?

— Я найду другую работу. Я хороший специалист.

— Когда? Через месяц? Через два? А банк ждать будет? А дети есть перестанут? — она сорвалась на крик. — Ты идиот, Иван! Просто клинический идиот! У тебя был шанс! Один на миллион! А ты его выбросил в мусорку ради старика, который тебя даже чаем не напоил!

— Он предлагал деньги, я сам отказался!

— Отказался… — Катя засмеялась страшным, сухим смехом. — Уходите. Уходи к маме, к друзьям, куда хочешь. Я не могу на тебя смотреть. Ты нас подставил. Ты всех нас предал ради своей гордыни!

Я не стал спорить. Просто взял сумку с вещами и ушел к другу. Серёга, мой одноклассник, пустил без лишних слов, хотя и сам крутил пальцем у виска.

— Ну ты, брат, даешь, — говорил он вечером, разливая чай. — Миллион вернуть… В наше-то время. Ладно бы еще богатый был. А так — ни кола, ни двора, ипотека на шее. Ты хоть понимаешь, что ты теперь в черном списке у Игоря? Он же злопамятный, всем знакомым позвонит, скажет, что ты прогульщик.

— Пусть говорит. Я найду что-нибудь.

— Ох, Ваня… Святая простота.

Ночь прошла в кошмарах. Мне снились пачки денег, которые превращались в осенние листья, и смеющийся Игорь на «Мерседесе».

Утром, около десяти, Серёга толкнул меня в плечо.

— Слышь, Вано, вставай. Там у подъезда какой-то «Майбах» стоит. И водила в фуражке бегает, твою фамилию спрашивает. Ты задолжал кому?

— Какому «Майбаху»? — я вскочил, ничего не соображая.

Мы выглянули в окно. Возле старой пятиэтажки действительно стоял длинный черный лимузин, сверкая на солнце так, что больно было смотреть. Водитель, крепкий парень в костюме, приставал к бабкам на скамейке.

— Иван Николаевич здесь проживает? — донеслось снизу.

Я натянул джинсы и футболку, выбежал на балкон.

— Я Иван Николаевич! Что случилось?

— Спускайтесь, пожалуйста. С вами хотят поговорить.

Серёга стоял сзади, вытаращив глаза.

— Вань, если тебя сейчас прикопают в лесу, я полицию вызову, честное слово.

Я спустился. Задняя дверь лимузина медленно опустилась. Внутри, на светлых кожаных сиденьях, сидел тот самый старик — Степан Аркадьевич. Только теперь он не выглядел больным и жалким. Дорогой костюм, золотые часы, уверенный взгляд.

— Садись, Иван, — он кивнул на соседнее место. — Поговорить надо.

— Степан Аркадьевич? Откуда вы узнали, где я?

— Узнать адрес по номеру машины? Для меня это вопрос пяти минут. Ты вчера так быстро убежал, что я даже «спасибо» толком не сказал. А потом мои люди проверили твою биографию. Ну, за пару часов собрали досье.

Я сел в прохладный нутро машины. Пахло дорогой кожей и хорошим табаком.

— Зачем? — не понял я.

— Видишь ли, Иван… — старик внимательно посмотрел на меня. — Я владелец холдинга «Гранд-Инвест». Мы сейчас открываем новое направление по работе с госконтрактами. Мне нужен человек. Честный человек. Это сейчас такой дефицит, что миллион рублей за его поиск — это копейки.

— Я не понимаю…

— Вчера была проверка, Иван. Сумка на парковке — это не случайность. Я искал человека на должность руководителя департамента. Устал от воров, от «эффективных менеджеров», которые гребут под себя. Я специально оставил сумку там, где часто бывают сотрудники твоей компании. Я знал, что Игорь — гнилой человек, и хотел посмотреть, кто у него работает.

У меня перехватило дыхание.

— То есть… вы всё подстроили?

— Почти всё. Я не знал, что тебя уволят. Но когда узнал, даже обрадовался. Теперь ты свободен от обязательств перед этим ничтожеством. Я предлагаю тебе место директора департамента снабжения. Оклад — в пять раз выше твоего прежнего. Плюс бонусы. Плюс служебная машина. И, разумеется, мы закроем твою ипотеку в качестве подъемных.

— Вы шутите? — я нервно хихикнул. — Так не бывает.

— В моей жизни бывает всё, — отрезал Степан. — Но есть условие. Ты должен быть таким же честным, каким был вчера. Даже когда на кону будут не миллионы, а миллиарды. Пойдешь ко мне?

— Я… я должен с женой поговорить.

— Говори, — он улыбнулся. — Поехали к ней. Прямо сейчас.

Когда «Майбах» остановился у моего подъезда, Катя как раз выходила с детьми. Она замерла, увидев, как водитель открывает мне дверь. Я вышел, следом вышел Степан Аркадьевич.

— Катя, знакомься, — я едва сдерживал дрожь в голосе. — Это Степан Аркадьевич. Мой новый работодатель.

Катя смотрела то на машину, то на старика, то на меня. Её губы дрожали.

— Простите меня, — шепнула она, глядя мне в глаза. — Вань, я такая дура…

— Всё нормально, Кать. Всё только начинается.

Прошла неделя. Я осваивался в новом кабинете. Высокие потолки, панорамные окна, кожаное кресло. В дверь постучала секретарша.

— Иван Николаевич, там к вам посетитель. По поводу контракта на поставку стройматериалов. Говорит, что вы старые знакомые. Игорь Анатольевич…

Я усмехнулся. Сердце забилось чаще, но не от страха, а от предвкушения.

— Проси.

Игорь зашел, сияя голливудской улыбкой. Он еще не видел, кто сидит в кресле — я специально отвернулся к окну.

— Добрый день! — запел он. — Я по поводу тендера «Гранд-Инвеста». У нас лучшие условия, мы готовы обсудить отка… — он осекся, когда я медленно повернулся.

Его лицо стало белее бумаги. Папка с документами выпала из его рук и с глухим стуком приземлилась на ковер.

— Ваня? — прохрипел он. — Ты… ты что здесь делаешь? Уборщиком устроился?

— Ошибаешься, Игорь Анатольевич. Теперь я принимаю решения, с кем «Гранд-Инвест» будет работать, а с кем — нет.

— Это… это какая-то ошибка, — он вытер пот со лба. — Вань, послушай, то увольнение… Ну, ты же понимаешь, горячка была, нервы. Я погорячился! Я готов тебя вернуть, на любую должность! Хочешь, моим замом будешь?

— Нет, Игорь. Не хочу. Знаешь, ты был прав в одном: бизнес — это результат. И мой сегодняшний результат — это отказ твоей компании. Навсегда. Мы не работаем с теми, у кого проблемы с дисциплиной и… совестью.

— Ваня, ну мы же люди! — он почти плакал. — У меня кредиты, у меня фирма разорится без этого контракта!

— Справедливость — это в сказках, Игорь. Помнишь? А здесь — реальная жизнь. Охрана тебя проводит.

Когда он вышел, спотыкаясь на ровном месте, я подошел к окну. Внизу суетился город, люди спешили по делам, машины стояли в пробках. Я вытащил телефон и набрал Катю.

— Алло, Катюш? Да, всё хорошо. Запиши Алису в ту клинику, самую лучшую. И Пашке ботинки купи. Самые дорогие. Да, я сегодня пораньше буду. Люблю тебя.

Я положил трубку и улыбнулся своему отражению в стекле. Оказывается, честность — это очень выгодная инвестиция. Если, конечно, набраться терпения и дождаться дивидендов.