— Поля, деточка, это ты? — голос свекрови в трубке звучал так, будто она уже одной ногой на том свете.

— Светлана Игоревна? Что случилось? Почему вы шепчете? — я мгновенно отставила чашку с кофе и выпрямилась.

— Плохо мне, доченька… Давление… Смерила — двести десять на сто двадцать. Перед глазами всё плывет, руки как чужие. И сердце… колет так, будто спицей протыкают.

— Боже мой! Вы где? На даче?

— На даче, милая… Решила вот воздухом подышать на старости лет. Илья уехал по делам, телефон у него недоступен, стройка какая-то. А я тут одна… В аптечке пусто, всё закончилось. Поля, привези мне «Кардиостатин-форте», только он помогает. Умоляю, поспеши, а то не дождусь я вас…

— Светлана Игоревна, не смейте так говорить! — закричала я, уже натягивая джинсы одной рукой. — Я сейчас же выезжаю! Вы «скорую» вызвали?

— Какая «скорая» в наше СНТ, Поленька? Пока они доедут… Привези лекарство, прошу тебя. Только ты можешь спасти.

— Всё, я бегу! Лежите, не двигайтесь! — я бросила трубку и заметалась по квартире в поисках ключей от машины.

Первым делом я набрала Илью. «Абонент временно недоступен». Снова и снова. Ну конечно, как всегда, когда он нужен, его объект находится в какой-то аномальной зоне без связи. Илье тридцать один, он прораб, и его вечные разъезды по стройкам уже давно стали привычной частью нашей шестилетней семейной жизни.

Я выскочила в подъезд и столкнулась с соседкой, тетей Валей.

— Полечка, ты куда так несешься? На тебе лица нет! — воскликнула она, прижимая к груди пакет с кефиром.

— Тетя Валя, там Светлане Игоревне плохо! Гипертонический криз на даче, я за лекарством и к ней!

— Ой, беда-то какая! — всплеснула руками соседка. — А Илья где? Почему не он?

— Недоступен он! Как всегда! — я уже вызвала лифт и нервно жала на кнопку. — Ладно, я побежала!

— Поля, ты осторожнее за рулем! В таком состоянии нельзя! — крикнула она мне вслед, но я уже залетала в лифт.

Ближайшая аптека оказалась закрыта на перерыв. Я чертыхнулась и поехала в круглосуточную на окраине города. Там стояла очередь.

— Девушка, мне срочно! «Кардиостатин-форте»! — выдохнула я, протискиваясь к окошку.

— Очередь, женщина, — недовольно буркнул мужчина в кепке. — Мы все тут не за мороженым стоим.

— Пожалуйста, у меня там человек умирает! — я чуть не плакала. — Свекровь на даче, давление за двести!

Фармацевт, пожилая женщина в очках, посмотрела на меня с сочувствием.

— Молодой человек, пропустите её, — строго сказала она мужчине. — Вам «форте» какую дозировку?

— Максимальную! Которая самая сильная!

— Пятьсот миллиграмм есть. С вас тысяча двести рублей. Возьмите еще воду, запить же надо будет.

— Да, давайте, спасибо вам огромное! — я схватила пакет и почти выбежала из аптеки.

До дачи было сорок километров. Я гнала так, будто участвовала в ралли. В голове крутились страшные картины: Светлана Игоревна лежит на полу, задыхается… Мы с ней не всегда ладили, она женщина властная, со своим характером, но в такие моменты всё старое забывается. Она же мать моего мужа.

На полпути я снова попробовала набрать Илью. Снова тишина. «Да чтоб тебя с твоими стройками!» — выругалась я вслух.

Внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось «Ульянка». Моя лучшая подруга с детского сада. Мы с ней делили всё: кукол, секреты, первые сигареты за гаражами. Сейчас ей двадцать восемь, она всё еще не замужем, «в поиске идеала», как она сама говорит.

— Полька, привет! Ты где? Заскочишь ко мне на кофе? Я такие пирожные купила — закачаешься!

— Ульян, не до пирожных. Я на дачу к свекрови лечу. Ей плохо, криз, Илья вне зоны доступа. Я на нервах вся.

— Ой… — в трубке возникла странная пауза. — К Светлане Игоревне? А она что, на даче сейчас?

— Да, позвонила только что, задыхается. Ладно, Ульян, я за рулем, говорить неудобно. Вечером созвонимся.

— Да… конечно… — голос подруги показался мне каким-то растерянным. — Поля, ты это… ты аккуратнее там. Может, не стоит так гнать? Может, ей уже лучше?

— Как это не стоит? Человеку плохо! Всё, пока!

Я нажала на отбой и вдавила педаль газа в пол. Странная она какая-то сегодня. Обычно Ульяна сразу начинает давать советы или предлагает помощь, а тут — «может, не стоит гнать».

Спустя сорок минут я уже сворачивала в наш поселок. Сердце колотилось где-то в горле. Машины Ильи у ворот не было, что логично — он же на объекте. Я выскочила из салона, схватила пакет с лекарством и рванула к калитке.

Странно, калитка была заперта изнутри на засов. Обычно Светлана Игоревна его не закрывает, когда дома. Я достала свой ключ, кое-как открыла. В доме было тихо. Слишком тихо для места, где человеку требуется экстренная помощь.

Я вбежала на крыльцо, дернула дверь — тоже закрыта. Открыла своим ключом, ворвалась в прихожую.

— Светлана Игоревна! Я привезла! — закричала я, скидывая кроссовки. — Где вы? Вам плохо?

В ответ — тишина. Только из кухни доносился какой-то шорох. И еще… запах. Пахло не лекарствами. Пахло дорогим парфюмом, который я знала слишком хорошо. Это был аромат Ульяны. «Сладкий грех», лимитированная серия.

— Полина? — раздался мужской голос со второго этажа. Голос, который я узнала бы из тысячи.

Я замерла. Илья? Что он тут делает? Его же телефон недоступен, он на объекте…

Я медленно пошла по лестнице наверх. Каждая ступенька скрипела, как в фильме ужасов. Дверь в спальню свекрови была приоткрыта. Я толкнула её рукой.

Картина, которую я увидела, не просто ударила меня под дых. Она уничтожила мой мир в секунду. На широкой кровати Светланы Игоревны сидел мой муж. Совершенно голый, он судорожно пытался натянуть на себя одеяло. А рядом с ним, зарывшись лицом в подушки, лежала женщина с копной рыжих волос. Ульяна.

— Поля… — Илья побелел так, что стал похож на гипсовую статую. — Ты… ты почему здесь?

Я стояла, сжимая в руках пакет из аптеки так сильно, что пластик хрустел. В голове была абсолютная пустота. Знаете, это чувство, когда мозг отказывается обрабатывать информацию, потому что она слишком абсурдна.

— Ты же на объекте, — прошептала я. — В другом конце области.

В этот момент Ульяна медленно подняла голову. Её макияж был слегка размазан, в глазах — не стыд, а какой-то животный испуг вперемешку с досадой.

— Полечка, послушай… — начала она своим вкрадчивым голосом. — Это не то, что ты подумала. Мы просто…

— Просто что? — я почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. — Просто решили протестировать матрас свекрови? Вдвоем? Пока я лечу через весь город со спасительным лекарством для умирающей матери?

— Поля, успокойся, — Илья наконец нашел свои трусы и начал их надевать под одеялом, выглядя при этом жалко и нелепо. — Мы сейчас всё объясним.

— Где твоя мать? — я сделала шаг в комнату. — Где Светлана Игоревна? Ей плохо, у нее криз! Она умирает!

В этот момент снизу донесся хлопок входной двери и бодрый голос свекрови:

— Илюша, Ульяночка, я там в магазинчик сбегала, купила вам нарезку и вина… Ой!

Светлана Игоревна появилась в дверном проеме спальни. В руках она держала полный пакет из «Пятерочки». Выглядела она просто прекрасно: румяные щечки, живой взгляд, никакой одышки. Увидев меня, она выронила пакет. Бутылка дорогого вина с глухим стуком упала на ковер, но, к сожалению, не разбилась.

— Полина? — она схватилась за косяк. — Ты… ты как здесь? Ты же должна была…

— Что я должна была? — я повернулась к ней. — Должна была ехать в аптеку на другой конец города? Должна была искать «редкое лекарство», которого не существует в природе? Я проверила в интернете, пока ехала, Светлана Игоревна. «Кардиостатин-форте» — это БАД, пустышка. Но я всё равно купила его! Потому что думала, что вы умираете!

Свекровь быстро переглянулась с сыном. Тот уже натянул джинсы и стоял, пряча глаза.

— Поленька, ну зачем ты так… — свекровь попыталась включить свою «умирающую» интонацию. — Мне правда было нехорошо. Просто отпустило немного… воздух тут целебный…

— Воздух? — я рассмеялась, и этот смех испугал меня саму. — Целебный воздух помог вам организовать свидание для вашего сына и его любовницы? Мама нас прикрыла, да, Илюша? Так ты ей сказал?

— Поля, не ори, — подала голос Ульяна. Она уже накинула халат свекрови и теперь приводила волосы в порядок. — Ну случилось и случилось. Мы любим друг друга. Ты всё равно всегда была слишком скучной для него. Вечно эти твои супы, ипотека, отчеты… Илье нужен драйв, понимаешь?

Я посмотрела на свою «лучшую подругу». Человека, которому я доверяла все свои обиды на мужа. А она слушала и мотала на ус, где у нас слабые места.

— Драйв? — я шагнула к ней. — Драйв в кровати его матери на чужой даче? Это твой предел, Ульяна?

— Полина, прекрати! — Илья наконец обрел голос. — Хватит устраивать сцены. Да, мы сошлись. Месяца три уже как. Мама в курсе, она нас поддержала. Потому что видит, что я с тобой несчастен. Ты только и делаешь, что пилишь меня.

— Я тебя пилю? — я задохнулась от возмущения. — Я работаю на двух работах, чтобы мы быстрее закрыли ту ипотеку, которую ТЫ взял на расширение бизнеса, который ТЫ благополучно провалил! Я плачу за эту дачу, Илья! Потому что она оформлена на тебя, а деньги давал мой отец на нашу общую свадьбу, помнишь? Но записали на тебя, потому что «так удобнее для налогов»!

— Ну вот, опять ты про деньги! — скривилась свекровь. — Какая же ты меркантильная, Полина. Сын мой — натура творческая, ему поддержка нужна, вдохновение. А Ульяночка — она такая воздушная, она его понимает.

— Воздушная? — я посмотрела на пакет с едой на полу. — Вижу, как вы вдохновляетесь. Колбасой и вином. А «умирали» вы зачем по телефону? Чтобы меня из дома выманить?

Илья отвел взгляд.

— Нам нужно было время. Ты сегодня должна была быть дома, а мы хотели провести этот день здесь. Мама предложила… ну, отвлечь тебя. Чтобы ты не заподозрила ничего, если я на звонки не буду отвечать.

— Гениально, — я кивнула. — Просто гениально. Мать года. Помогает сыну изменять жене, симулируя смертельную болезнь. Вы хоть понимаете, что я чуть в аварию не попала, пока летела сюда?

— Не утрируй, — фыркнула Ульяна. — Ты всегда любила драму.

Я замолчала. В комнате повисла тяжелая тишина. Я смотрела на этих троих людей и не понимала, как я могла считать их близкими. Свекровь, которую я возила по врачам. Муж, ради которого я забыла о своих интересах. Подруга, которая знала о каждом моем шраме на душе.

— Так, — я глубоко вздохнула. — Значит, любовь, драйв и «мама прикрыла». Хорошо.

Я полезла в сумку и достала связку ключей. Медленно отцепила ключ от дачи и ключ от нашей квартиры.

— Поля, ты что делаешь? — спросил Илья.

— Возвращаю вам вашу «свободу», — я швырнула ключи на кровать. — Илья, ты сейчас собираешь свои вещи. И Ульяна тоже. У вас есть десять минут, чтобы исчезнуть отсюда.

— С какой стати? — взвизгнула Ульяна. — Илья тут хозяин! Это его дача!

— Юридически — да, — я спокойно посмотрела на мужа. — Но ты забыл одну маленькую деталь, дорогой. Твой бизнес-кредит, который я гасила со своего счета. И расписку, которую ты мне написал в прошлом году, когда тебе срочно нужны были деньги на «спасение фирмы». Там четко сказано: в случае невозврата долга до декабря текущего года, ты обязуешься передать мне долю в имуществе. А декабрь уже прошел.

Илья открыл рот, но не нашел, что сказать. Он явно забыл об этой бумажке, которую подписал в пьяном угаре отчаяния.

— И еще, — я повернулась к свекрови. — Светлана Игоревна, вы так ловко симулировали криз… Надеюсь, вы сохранили чек на вино? Потому что с сегодняшнего дня ваше содержание прекращается. Мой отец больше не будет оплачивать ваше лечение в частной клинике. Пойдете в районную, там «целебный воздух» в очередях очень помогает.

— Ты не посмеешь! — крикнула свекровь. — Я пожилой человек!

— Вы актриса, Светлана Игоревна. Великая актриса, — я направилась к выходу. — Илья, через два дня жду тебя в суде. Развод будет быстрым. И квартиру, и эту дачу я заберу. Не потому, что я злая, а потому что они куплены на деньги моей семьи. А ты… ты можешь идти к своей «воздушной» Ульяне. Посмотрим, на сколько ее хватит, когда у тебя за душой не останется ни гроша.

Я спустилась вниз, вышла на крыльцо. Воздух действительно был свежим. Я села в машину и вцепилась в руль. Руки дрожали, но на душе было странное, холодное спокойствие. Это было спокойствие человека, который только что вырезал опухоль.

Вечером того же дня я сидела на кухне у своей сестры, Марины. Марина — полная противоположность Ульяне. Она старше, спокойнее и всегда видит людей насквозь.

— Ну что, рыдаешь? — спросила Марина, ставя передо мной чашку с чаем.

— Нет, — я покачала головой. — Знаешь, Марин, а ведь мне не больно. Мне противно.

— Это нормально. Первая стадия — брезгливость. Потом будет злость.

— Злости уже вагон. Ты представляешь, она мне звонит и стонет в трубку: «Помоги, умираю!». А сама в это время небось им постель стелила.

— Свекрови — они такие, — вздохнула сестра. — Если сын любимчик, они ради него в любую грязь полезут. А Ульянка? Что она?

— Сказала, что я скучная. Что Илье нужен драйв.

— Драйв… — Марина усмехнулась. — Драйв — это когда у тебя двое детей, ипотека и собака с поносом одновременно. А то, что у них — это подлость обыкновенная. Поля, ты главное не отступай. Забирай всё. Он не заслужил даже коврика из прихожей.

— Не отступлю. Я уже юристу позвонила, Сергею Павловичу. Он сказал, что с той распиской и выписками по моим счетам у Ильи шансов ноль. Он же ни копейки официально не заработал за последние два года.

— И правильно. Пусть теперь Ульяна его кормит. Она же у нас успешный дизайнер ногтей, кажется? Вот пусть и пилит ему… драйв.

Мы просидели до глубокой ночи. Обсуждали, как я буду переделывать квартиру, как продам дачу, потому что оставаться там после этой мерзости я не смогу. Я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время планирую будущее без оглядки на то, понравится ли это Илье или его матери.

Через неделю состоялся первый разговор с Ильей. Он позвонил сам, голос был уже не таким борзым.

— Поля, привет. Слушай, может, поговорим по-нормальному? Без судов?

— О чем нам говорить, Илья? — я спокойно помешивала сахар в кофе. — Ты свои вещи забрал?

— Забрал. Но ты понимаешь, что ты меня буквально на улицу выставляешь? Мне жить негде. Ульяна… у нее однушка, и там ее мама еще.

— А как же драйв? Разве теснота — это не драйв?

— Не паясничай. Поля, я признаю, мы поступили некрасиво. Мать вообще сейчас в предынфарктном состоянии, по-настоящему!

— Передай маме, что я ей не верю. Даже если она пришлет мне справку из морга с печатью. Для меня она умерла в ту минуту, когда открыла дверь дачи с пакетом еды.

— Ты стала такой жестокой, — вздохнул он. — Раньше ты была другой.

— Раньше я была дурой, Илья. Верила в семью, в дружбу. А теперь я просто женщина, которая умеет считать. Суд в среду. Юрист подготовил все документы. Твой кредит я предъявлю как совместно нажитый долг, который ты должен мне компенсировать своим имуществом. Так что дача уходит мне полностью.

— Ты не заберешь дачу! — его голос сорвался на крик. — Я там столько всего своими руками сделал!

— Своими руками ты только Ульяну там обнимал. А строили ее наемные рабочие, которым платил мой отец. Всё, Илья, разговор окончен.

Суд длился три месяца. Илья пытался брыкаться, приводил мать в качестве свидетеля. Светлана Игоревна закатывала глаза, хваталась за сердце прямо в зале заседаний, кричала, что я «змея, пригретая на груди». Судья, строгая женщина за пятьдесят, лишь сухо просила её соблюдать порядок.

Когда были предъявлены доказательства того, что все взносы по кредитам и содержание имущества оплачивались с моих личных счетов, а Илья официально числился безработным, дело было решено.

Я получила квартиру и дачу. Илье досталась старая машина и куча долгов перед друзьями, которые он успел наделать, пытаясь произвести впечатление на Ульяну.

Последний раз я видела Ульяну в торговом центре. Она выглядела… уставшей. Без привычного лоска, в простеньком пуховике. Она попыталась пройти мимо, но я окликнула её.

— Ульяна! Постой.

Она остановилась, глядя на меня с опаской.

— Чего тебе? Злорадствовать пришла?

— Нет, просто интересно. Как там драйв? Хватает на двоих в однушке с мамой?

Ульяна поджала губы.

— Пошла ты, Полина. Илья скоро найдет работу, и мы…

— И вы снова будете счастливы? — я улыбнулась. — Знаешь, я тебе даже благодарна. Ты избавила меня от человека, который предал бы меня рано или поздно. Только сделала это сейчас, пока у нас нет детей. Так что — спасибо.

Ульяна ничего не ответила, развернулась и быстро пошла к выходу. А я пошла в сторону кинотеатра. На душе было легко.

Дачу я продала через месяц. На вырученные деньги купила небольшую студию в новостройке и сдала её. Это была моя страховка, мой личный «Кардиостатин», который реально работает.

Светлана Игоревна пару раз пыталась звонить мне с незнакомых номеров, плакала, просила прощения и «немножко денег на лекарства». Я просто заносила каждый новый номер в черный список без лишних слов.

Иногда я вспоминаю тот день. Бешеную гонку по трассе, страх за жизнь свекрови, хруст аптечного пакета в руках. И знаете, что я чувствую? Гордость. За то, что не стала слушать оправдания. За то, что не дала себя разжалобить. За то, что выбрала себя.

Жизнь — странная штука. Иногда, чтобы увидеть правду, нужно приехать без предупреждения туда, где тебя совсем не ждут. И пусть это больно, но это единственный способ перестать жить в придуманном мире.

Теперь я точно знаю: если тебе говорят, что умирают, проверь, не лежит ли в сумке «умирающего» бутылка дорогого вина. Это очень помогает сохранить трезвость рассудка.

А Илья? Говорят, он уехал в другой город. Ульяна с ним не поехала — драйва не хватило на переезд в съемную комнату в общежитии. Мама его теперь жалуется соседкам на «неблагодарную невестку», но её уже никто не слушает. Все знают цену её «кризам».

Я же теперь живу полной жизнью. Путешествую, работаю, знакомлюсь с новыми людьми. И больше никогда не храню ключи от дома тех, кто может ударить в спину.