— Ксения Игоревна, вы же понимаете, что мне нужно всё «под ключ»? Чтобы ни одна копейка мимо кассы не пролетела, когда я буду долю продавать? — Снежана, хозяйка салона «L Amour», качнула идеально уложенной головой и отпила кофе из крошечной чашечки. — Мой мужчина говорит, что в бизнесе должен быть порядок, иначе это не бизнес, а благотворительность.

— Я вас услышала, Снежана. Моя работа как раз в этом и заключается. Я проверю всё: от закупки расходников до крупных инвестиционных вливаний, — ответила я, стараясь сохранять профессиональный тон. — Мне понадобятся все выписки, договоры займа и учредительные документы.

— Ой, да без проблем! — Снежана задорно рассмеялась, поправив ярко-красную блузку. — Там всё чисто. У меня инвестор — золото. Он в меня верит больше, чем в себя. Представляете, даже недвижимость свою заложил, чтобы мне этот салон подарить. Говорит: «Снежинка, ты рождена для роскоши, а не для работы по найму».

— Очень щедро с его стороны, — я открыла ноутбук, чувствуя легкий укол зависти. — Редко встретишь такую поддержку в наше время.

— Да, он у меня такой. Женат, правда, — она заговорщицки подмигнула мне, — но это вопрос времени. Там жена — серая мышь, финансовый директор в какой-то конторе. Скучная, небось, как годовой отчёт. Он с ней только из-за сына пока. А со мной он дышит, понимаете? Живёт!

— Понимаю, — сухо отозвалась я, разворачивая первую папку с документами. — Давайте начнём с кредитных линий. Кто выступал поручителем?

— Ой, Ксюш, можно на «ты»? — она выложила передо мной увесистую папку. — Там в договорах всё есть. Я сама в этих цифрах — как свинья в апельсинах. Знаю только, что на счёт упало четыре миллиона, и мы бахнули тут ремонт. Красиво же, правда?

— Очень красиво, — я мельком глянула на золотую лепнину и розовый бархат кресел. — Сейчас разберемся, откуда эти миллионы прилетели.

Я открыла первый договор займа. В глазах потемнело. Буквы сначала запрыгали, а потом сложились в до боли знакомые данные. Власов Илья Борисович. Серия и номер паспорта… Моего мужа. Адрес регистрации… Наша вторая квартира, которую он якобы сдавал «тихим командировочным».

— Ксения? С тобой всё хорошо? — Снежана наклонилась ко мне, обдав ароматом дорогих духов. — Ты побледнела так резко. Может, водички?

— Нет-нет, всё в порядке, — я сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. — Просто кондиционер сильно дует. Подпись… очень размашистая у вашего инвестора.

— А, это Илюша мой, — она расплылась в улыбке. — У него рука твердая. Он же начальник в логистике, привык командовать. Но со мной — как котенок. Веришь, он ради этих денег квартиру заложил. Сказал, что это его личный актив, наследство от бабушки, и жена про него даже не знает.

— Наследство, значит… — я с трудом выдавила улыбку. — И как давно он стал вашим «инвестором»?

— Полгода уже, как салон открыли. Но до этого мы ещё год встречались. Он меня на море возил, на Кипр. Говорил, что в командировку едет, а сам — со мной. Романтик!

Я смотрела на выписку по счёту. Четыре миллиона рублей. Четыре миллиона, которые были вытянуты из нашей семьи. Квартира, которую мы купили в ипотеку и выплатили досрочно, отказывая себе во всём три года, теперь была под залогом. А мой Илья, который каждый вечер жаловался на усталость и «завалы на работе», в это время строил «L Amour» для этой куклы.

— Ксюш, а сколько аудит займёт? — Снежана не унималась. — Мне бы до пятницы успеть. В субботу у Илюши день рождения, мы хотели в Сочи улететь на выходные, отметить.

— Успеем, — я почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. — Я буду работать очень быстро. Сделаю всё в лучшем виде. Вы даже не представляете, какой сюрприз я подготовлю к субботе.

Вечером я сидела на кухне у своей подруги Марины. Перед нами стояла бутылка вина, но я к ней даже не прикоснулась. В голове пульсировала только одна мысль: «Как он мог?».

— Марин, я же ему верила, — я смотрела в одну точку. — Он мне говорил, что в логистике сейчас кризис, премии урезали. Мы сыну на репетиторов из моих декретных накоплений брали.

— Ксюха, ты только не вздумай сейчас истерику закатывать, — Марина сжала мою руку. — Ты — аудитор. Ты лучший спец в городе. Что ты всегда говоришь клиентам? «Эмоции — враг прибыли».

— Но это не прибыль, Марин! Это моя жизнь! Восемь лет коту под хвост! — я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. — Он заложил нашу квартиру. Ту, которую мы планировали сыну оставить.

— Так, — Марина стукнула ладонью по столу. — Слушай меня сюда. Ты сейчас возвращаешься домой. Лицо — кирпичом. Илья придет, будет ныть про работу — кивай. Будет лезть обниматься — скажи, что голова болит, аудит сложный попался. Главное — копируй все документы. Все выписки, где его подпись. Все платежки, где он переводил деньги этой… Снежинке.

— У меня уже всё в облаке, — я вытерла слезы. — Я сегодня, пока она на маникюре сидела, весь её сейф отфоткала. Там и договор займа, и расписки.

— Отлично. Теперь план такой: завтра ты идешь к адвокату Самойлову. Он злой, как черт, и женщин обожает защищать. Мы должны выставить всё так, что это нецелевое расходование семейных средств без твоего согласия. Понимаешь?

— Понимаю, — я глубоко вздохнула. — Он думал, что я «серая мышь». Что я ничего не замечу в своих бумажках.

— Ну вот и покажи ему, на что способна эта мышь, когда у неё забирают сыр. И квартиру.

Дома Илья встретил меня в приподнятом настроении. Он жарил мясо, что случалось крайне редко.

— Ксюш, ты чего такая замученная? — он подошел и попытался поцеловать меня в щеку. — Опять своих предпринимателей за хвост ловишь?

— Тяжелый объект, Илюш, — я увернулась под предлогом того, что нужно помыть руки. — Хозяйка салона красоты — девица совершенно безголовая. Такого в бухгалтерии наворотила, черт ногу сломит.

— Ой, да ладно тебе, — он усмехнулся, переворачивая стейк. — Все эти бабские бизнесы — это же так, для души. Мужики им деньги дают, они и развлекаются. Ты не принимай близко к сердцу.

— Как ты точно подметил, — я села за стол, глядя ему прямо в глаза. — Именно что мужики дают. А ты бы дал четыре миллиона на салон красоты, если бы у тебя были лишние?

Илья на секунду замер, но тут же взял себя в руки. Нож в его руке едва заметно дрогнул.

— Откуда у меня такие деньги, Ксю? Ты же знаешь, у нас в отделе сейчас всё туго. Контейнеры стоят, логистика лежит. Я вон думаю, может, нам квартиру ту, на Октябрьской, продать? Ремонт в этой сделаем, машину обновим.

— Продать? — я чуть не поперхнулась. — Илья, мы же решили её сыну беречь. Она же в аренде сейчас, приносит копеечку. Разве нет?

— Ну, жильцы там проблемные попались, — он начал быстро тараторить, не глядя на меня. — Съехали на прошлой неделе. И вообще, рынок сейчас на пике, выгодно выйти в кэш.

— В кэш, значит… — я медленно жевала кусок мяса, который казался безвкусным. — Знаешь, я подумаю. Но мне кажется, сейчас не лучшее время для сделок с недвижимостью. Мало ли какие обременения могут всплыть.

— Какие еще обременения? — он резко обернулся. — Я собственник, я всё проверял. Квартира чистая.

— Конечно, любимый. Чистая так чистая.

Всю ночь я не спала. Я слушала его ровное дыхание и думала о том, как человек может так виртуозно лгать годами. Он ведь не просто завел любовницу. Он предал наше будущее. Он украл у собственного ребенка.

На следующий день в салоне «L Amour» Снежана была еще более словоохотливой. Она принесла мне ворох чеков из бутиков.

— Ксюш, а это можно как-то в расходы салона вписать? — она невинно хлопала ресницами. — Илюша сказал, что я — лицо бренда. Значит, мои платья — это представительские расходы. Ну, логично же?

— С точки зрения налоговой — нет, — я старалась говорить спокойно. — Но с точки зрения вашего «инвестора» — вполне. Он часто дает вам деньги наличными?

— Ой, постоянно! — она плюхнулась в кресло рядом. — То на туфли, то на косметолога. Он говорит: «Снежинка, ты должна сиять». Вчера вот принес пятьдесят тысяч, сказал — бонус за хорошее настроение. А сам такой грустный был, про какую-то квартиру заикался. Говорит, жена что-то подозревает.

— И что вы ему ответили? — я замерла, делая вид, что изучаю таблицу.

— Я сказала: «Илюш, ну ты же мужчина! Реши вопрос». В конце концов, кто в доме хозяин? Если эта твоя мышь будет пищать, припугни её разводом. Она же без тебя пропадет, сама говорила — она только в цифрах сильна, а в жизни — ноль.

— Так и сказала? — я подняла голову.

— Ну да. А что такого? Женщина должна знать свое место. Если она мужика не вдохновляет, то кто ей виноват? Вот я Илью вдохновляю на подвиги. Он ради меня горы свернет.

— И квартиры заложит, — добавила я тихо.

— Именно! Ой, Ксюш, ты такая понимающая. Вот бы Илье такую сестру, как ты. А то он со своей змеей совсем завял.

Я закончила аудит к четвергу. У меня на руках был полный пакет документов: копии договоров, расписки, выписки с личного счета Ильи на счет Снежаны, и даже аудиозапись, где Снежана весело рассказывает, как «Илюша выводит деньги из семьи».

В пятницу утром я была у адвоката.

— Ксения Игоревна, это просто подарок, а не дело, — Самойлов потирал руки, изучая мои файлы. — Ваш муж совершил классическую ошибку — он решил, что он умнее всех. Залог совместно нажитого имущества без согласия супруги — это прямое нарушение. Сделка будет признана недействительной в части обременения вашего права, но самое главное — мы докажем умышленный вывод активов.

— Я хочу, чтобы он выплатил всё до копейки, — сказала я холодно. — И чтобы квартира осталась за мной и сыном.

— Мы сделаем лучше. Мы присудим ему весь долг по кредиту, так как деньги были потрачены не на нужды семьи, а на… кхм… «L Amour». А саму квартиру и нашу общую жилплощадь заберем в счет компенсации доли. Он останется с долгами перед банком, но без прав на недвижимость.

— А как же Снежана?

— А Снежана скоро узнает, что её «инвестор» — банкрот. Поверьте, такие девушки очень быстро теряют интерес к «котятам» без кошелька.

Вечер пятницы. Кульминация. Илья пришел домой с букетом цветов — видимо, готовил почву перед завтрашним «днем рождения в Сочи».

— Ксюшенька, а я нам сюрприз приготовил! — он сиял. — Завтра улетаю в командировку на пару дней, но по возвращении — обещаю, мы пойдем в самый дорогой ресторан. Отпразднуем мой успех!

— В Сочи летишь? — я спокойно наливала чай.

Илья застыл. Букет медленно опустился на стол.

— Откуда ты… Откуда ты знаешь?

— От твоей Снежинки, Илюш. Она очень общительная девушка. Кстати, аудит в её салоне я закончила. Ты был прав — там в бухгалтерии полный бардак. Особенно в части «инвестиций» от некоего Власова И.Б.

Илья побледнел. Он попытался улыбнуться, но губы его не слушались.

— Ксю, ты чего… Какой аудит? Какая Снежана? Ты, видимо, что-то перепутала…

— Не включай дурака, — я положила перед ним папку. — Здесь всё. Твои подписи, номера счетов, паспортные данные. И главное — договор залога нашей квартиры на Октябрьской. Ты серьезно думал, что я, аудитор с десятилетним стажем, не увижу твою фамилию в документах клиентки?

— Ксюша, послушай… — он шагнул ко мне, протягивая руки. — Это просто бизнес! Я хотел заработать! Снежана — она просто партнер…

— «Партнер», который спит с тобой и называет меня «серой мышью»? — я встала. — «Партнер», ради которого ты заложил будущее нашего сына? Четыре миллиона, Илья. Ты перевел ей четыре миллиона наших общих денег.

— Я всё верну! — он перешел на крик. — Салон раскрутится, и я всё верну в семью! Я просто хотел как лучше!

— Нет, ты хотел как удобнее. Тебе было удобно иметь дома «мышь», которая стирает, готовит и воспитывает сына, а на стороне — «Снежинку» для праздника. Но праздник закончился.

— И что ты сделаешь? — он вдруг выпрямился, и в его глазах блеснула злоба. — Разведешься? Ну и давай! Половина квартиры всё равно моя. Половина этого дома — моя. Я заберу своё и уйду к ней. Она меня любит, в отличие от тебя, вечно недовольной училки со своими цифрами!

— Вот тут ты ошибаешься, — я усмехнулась. — Исковое заявление уже в суде. Мой адвокат доказал нецелевое расходование средств. Ты взял кредит под залог общего имущества без моего нотариального согласия — а я его не давала, подпись в анкете банка поддельная, я уже заказала экспертизу. Ты подставил банк, Илья. И ты подставил себя.

— Ты не посмеешь… — прошептал он.

— Уже посмела. Суд наложил арест на счета салона до выяснения обстоятельств. И на твою машину тоже. Завтра ты никуда не летишь. А сейчас — собирай вещи. Чтобы через десять минут тебя здесь не было.

— Ты с ума сошла! Это мой дом! — он бросился к шкафу. — Я никуда не уйду!

— Уйдешь. Или я прямо сейчас звоню твоему начальнику, Виктору Петровичу, и рассказываю, как начальник отдела логистики использует откаты от поставщиков для личных нужд. Ты же не думал, что я не проверю, откуда у тебя взялись дополнительные деньги на Кипр и шмотки для Снежаны?

Илья обмяк. Он тяжело опустился на стул, закрыв лицо руками.

— Ксюша, пожалуйста… Не надо. Меня же посадят.

— Тогда уходи. Сейчас. К своей вдохновительнице. Посмотрим, как она обрадуется «инвестору» с уголовным делом на хвосте и многомиллионным долгом перед банком.

Он ушел. В ту ночь я впервые за долгое время спала спокойно.

Через неделю мне позвонила Снежана. Голос её был далек от того елейного тона, которым она хвасталась своим «котенком».

— Ты! Ты что натворила, мегера? — визжала она в трубку. — Почему у меня счета заблокированы? Почему Илья ко мне приперся с двумя сумками и воет, что ему жить негде?

— Доброе утро, Снежана, — я вальяжно помешивала кофе. — Как аудит? Всё понятно по цифрам?

— Какое утро! Он сказал, что ты у него всё отняла! Что квартира под арестом, а кредит теперь на нем одном висит! Он мне даже за аренду помещения платить не может! Ты понимаешь, что ты бизнес губишь?

— Это не бизнес, Снежана. Это, как ты сама сказала — благотворительность. За мой счет. А я больше не хочу быть спонсором твоего «L Amour». Кстати, арендодателю я уже сообщила, что платежеспособность твоего поручителя равна нулю. Так что жди уведомление о выселении.

— Да ты… Да я тебя… — она задохнулась от ярости.

— Счастливо оставаться, Снежинка. И передай Илье, что его вещи я выставила в гараж. Ключи — у соседа.

Я положила трубку и посмотрела в окно. Там, во дворе, мой сын гонял мяч. Он еще не знал, что папа больше не придет, но он точно знал, что мама всегда его защитит.

Суд прошел на удивление быстро. Благодаря моим документам и связям Самойлова, Илье присудили выплату кредита в полном объеме как единоличному должнику, совершившему сделку во вред семье. Квартира на Октябрьской осталась за мной в счет компенсации морального вреда и раздела другого имущества. Наша общая квартира также отошла мне — Илья сам подписал отказ в обмен на то, что я не дам ход делу об откатах на его работе.

Говорят, Снежана выставила его через три дня после того, как узнала, что денег больше не будет. Она нашла себе нового «инвестора» — какого-то заезжего коммерсанта. А Илья теперь живет в общежитии от своего завода и работает на две ставки, чтобы гасить долг перед банком.

Иногда я проезжаю мимо того места, где был салон «L Amour». Теперь там аптека. И это правильно. От глупости и предательства лекарств не существует, а вот порядок в финансах лечит любые иллюзии.

Я больше не «серая мышь». Я женщина, которая знает цену каждой копейке и каждой минуте своей жизни. И поверьте, эта цена очень высока.