— Вика, ты чего там застряла? Мыть посуду — это не медитация, — крикнул Кирилл из гостиной, прибавляя громкость телевизора.

Я не ответила. Пальцы дрожали так, что телефон чуть не выскользнул в раковину. В приложении «Умный дом» висел список недавних записей. «Обнаружен голос», «Команда выполнена». И одна запись, сделанная позавчера, когда я была на маникюре. Я просто хотела проверить, не забыла ли я выключить утюг через умную розетку, а наткнулась на архив аудиозаписей.

Я нажала на «плэй», прижав динамик к самому уху. Из телефона донесся знакомый голос моего мужа, но интонации были чужими — вкрадчивыми, липкими.

— Да тише ты, Соня, — шептал Кирилл. — Она через час вернется. Успеем.

— А если она заметит, что таблетки в её органайзере другие? — это был голос нашей няни, двадцатидвухлетней Софьи, которую мы наняли год назад. — Она же не дура, Кирилл.

— Не заметит. Она сейчас на таком взводе из-за работы, что на ходу засыпает. Я скажу, что это витамины для памяти. А через неделю-две устроим первый «концерт». Главное, чтобы твоя подруга из клиники подтвердила её нестабильное состояние. Нам нужен официальный диагноз, понимаешь? Тогда опека даже не посмотрит в её сторону.

— И дом останется тебе? — в голосе Софьи послышалась жадная надежда.

— Нам, Сонечка. Нам. Я оформлю всё как компенсацию за моральный ущерб при разводе из-за её психической болезни. Она сама подпишет отказ, когда поймет, что иначе её закроют в стационаре.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Мой муж, человек, с которым я прожила десять лет, отец моих детей, планировал сделать меня сумасшедшей ради квадратных метров и молодой любовницы.

— Вика! Ты уснула? — Кирилл вошел на кухню, сияя своей фирменной белозубой улыбкой. — О, ты чего такая бледная? Опять переутомилась?

Я медленно убрала телефон в карман фартука, стараясь, чтобы он не заметил, как трясутся мои руки.

— Наверное. Голова что-то кружится, — выдавила я, глядя в его честные голубые глаза.

— Вот видишь! Я же говорил, тебе нужно больше отдыхать. Давай, иди приляг, а Соня доделает всё. Соня! — позвал он.

Из детской выпорхнула Софья. В коротких шортиках, с аккуратным хвостиком, она выглядела как воплощение невинности. Только глаза у неё были холодные, как у рептилии.

— Да, Кирилл Андреевич? — пропела она.

— Виктории Павловне нехорошо. Помоги ей дойти до спальни и принеси воды. И те витамины, что я купил, не забудь.

— Конечно, — Софья подошла ко мне и взяла под локоть. — Пойдемте, Виктория Павловна. Вам нельзя так нагружать себя. Вы в последнее время сама не своя.

Я отстранилась, едва сдерживая тошноту от её прикосновения.

— Не надо. Я сама. Просто… просто воздуха не хватает.

Я вышла на балкон, закрыла дверь и тут же набрала номер своей лучшей подруги Леры. Мне нужно было выговориться, иначе я бы просто закричала.

— Лера, ты не поверишь, что я сейчас услышала, — прошептала я в трубку, когда она ответила.

— Вик, ты чего шепчешь? Опять Кирилл ворчит, что ты много болтаешь?

— Нет, Лера. Всё гораздо хуже. Он хочет меня в психушку упечь. Вместе с этой… нашей Соней.

— Что?! Какая психушка? Ты о чем?

Я вкратце пересказала содержание записи. На том конце провода воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Леры.

— Господи… Вика, это же статья. Это покушение на жизнь и здоровье, — наконец произнесла она.

— Мне нужны доказательства, Лера. Одной этой записи мало. Они скажут, что это шутка, ролевая игра, что угодно. Мне нужно, чтобы они сами во всем признались при свидетелях.

— И что ты задумала?

— В субботу у Кирилла день рождения. Приедут его родители. Они в нем души не чают, считают идеальным сыном и мужем. А Соня… Соня будет помогать по хозяйству. Я устрою им такой праздник, который они никогда не забудут.

— Вик, это опасно. А если они начнут действовать раньше?

— Я не буду пить ничего, что они мне дают. Буду выливать воду, прятать таблетки. Лера, мне нужно, чтобы ты помогла мне. Сможешь приехать в субботу пораньше?

— Конечно. Я буду рядом. Только не сорвись раньше времени.

Следующие два дня превратились в настоящий ад. Я видела, как они переглядываются за моей спиной. Как Кирилл нежно обнимает Соню в коридоре, думая, что я в ванной. Как она подсыпает какой-то белый порошок в мой утренний сок.

— Сонечка, какой вкусный сок сегодня, — сказала я, глядя ей прямо в глаза, когда она подала мне стакан.

— Да, Виктория Павловна, там свежий сельдерей и яблоко. Очищает организм, — улыбнулась она.

Я дождалась, пока она выйдет, и вылила содержимое стакана в горшок с большой монстерой. Бедное растение, надеюсь, оно выживет.

Вечером приехал Кирилл. Он привез огромный букет моих любимых лилий.

— Это тебе, любимая. Просто так. Хочу, чтобы ты чаще улыбалась.

— Спасибо, Кирилл. Ты такой внимательный. Знаешь, я тут подумала… давай на твой день рождения пригласим твоих родителей пораньше? Мама давно хотела посмотреть, как мы обустроились после ремонта.

— Отличная идея! — Кирилл явно был доволен. — Пусть посмотрят. А Соня приготовит свой фирменный пирог.

— Да, Соня у нас просто находка, — поддакнула я. — Даже не знаю, что бы мы без неё делали.

— Вот видишь, а ты сначала не хотела нанимать такую молодую, — Кирилл обнял меня за плечи. — А она вон какая старательная.

В субботу дом был полон гостей. Родители Кирилла, Михаил Петрович и Елена Сергеевна, приехали с кучей подарков. Моя подруга Лера тоже была здесь, она следовала за мной тенью, давая понять, что я не одна.

— Витенька, — ворковала свекровь, обходя гостиную. — Как у вас уютно. А шторы-то какие! Кирилл говорил, ты сама выбирала?

— Сама, Елена Сергеевна. Хотелось чего-то светлого, чистого. Знаете, как новую страницу в жизни открыть.

— Ой, и правильно! А то ты в последнее время какая-то дерганая была, — свекровь принизила голос. — Кирилл переживал. Сказал, ты даже заговариваться начала.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от ярости. Он уже начал обрабатывать родителей.

— Правда? — удивилась я. — Странно. Я чувствую себя превосходно. Наверное, Кирилл просто слишком мнительный. Кирилл, иди сюда!

Муж подошел, держа в руках бокал вина.

— Да, дорогая?

— Елена Сергеевна говорит, ты жаловался на мое здоровье. Неужели я так плохо выгляжу?

Кирилл на секунду замешкался, но быстро взял себя в руки.

— Ну что ты, малыш. Просто я вижу, как ты устаешь. Эти ночные смены за компьютером… мне кажется, тебе иногда мерещится то, чего нет.

— Например? — вкрадчиво спросила я.

— Ну, ты вчера говорила, что слышала голоса в пустой комнате, помнишь? — он ласково погладил меня по щеке.

— Нет, Кирилл. Не помню. Зато я помню, что у нас есть замечательная система «Умный дом». Она записывает всё, что происходит в наше отсутствие. Помните, Михаил Петрович, вы просили показать, как работает Алиса?

Свекор оживился.

— Да-да, интересно. Технологии будущего!

— Давайте я продемонстрирую, — я подошла к колонке, которая стояла на каминной полке. — Алиса, включи последнюю сохраненную запись от четверга, три часа дня.

Кирилл изменился в лице. Он сделал шаг вперед, пытаясь перехватить мою руку с телефоном, через который я управляла приложением.

— Вика, не надо. Это скучно. Давайте лучше выпьем за мой день рождения!

— Нет, почему же скучно? — Лера встала на его пути. — Мне очень интересно послушать, о чем говорят в этом доме, когда хозяйки нет.

Из колонки раздался шум, а затем четкий голос Софьи:

— Кирилл, а если она не станет пить таблетки? Давай просто подстроим аварию. Немного масла на ступеньки, когда она будет спускаться с детьми…

В комнате повисла мертвая тишина. Елена Сергеевна прижала руку к губам. Михаил Петрович нахмурился, переводя взгляд с колонки на сына.

— Ты что, с ума сошла? — зашипел голос Кирилла из динамика. — Никаких детей в это впутывать нельзя. Мне нужны дети и дом. Она просто должна исчезнуть в лечебнице. Соня, не тупи. Я уже договорился с психиатром. Он напишет заключение о параноидальной шизофрении на фоне послеродовой депрессии. Прошло три года, но он скажет, что это скрытая форма.

— А как мы объясним, что я переезжаю в твою спальню на следующий день после её госпитализации? — капризно спросила Софья на записи.

— Скажем, что ты помогаешь мне с детьми в этот трудный период. Соседи только посочувствуют бедному отцу-одиночке с сумасшедшей женой.

Запись закончилась. Я выключила приложение и посмотрела на мужа.

— С днем рождения, Кирилл. Как тебе сюрприз?

Свекор медленно поднялся с кресла. Его лицо побагровело.

— Это что такое, Кирилл? Это что за… мерзость?

— Пап, это… это шутка! Мы просто… мы сценарий для квеста писали! — Кирилл начал нелепо размахивать руками. — Вика, ты всё не так поняла! Ты же знаешь нашу Алису, она иногда записывает всякий бред, накладывает голоса…

— Сценарий? — я усмехнулась и вытащила из кармана блистер с таблетками. — А это тоже часть квеста? Те таблетки, которые Софья подсыпала мне в сок? Я сдала одну на анализ сегодня утром. Это сильный нейролептик, который в сочетании с алкоголем вызывает галлюцинации и провалы в памяти.

Софья, стоявшая в дверях кухни, попыталась тихо улизнуть, но Лера преградила ей путь.

— Куда же ты, Сонечка? Пирог еще не готов.

— Вы не имеете права! — взвизгнула няня. — Я уволюсь! Это всё он! Он обещал мне золотые горы!

— Замолчи! — крикнул на неё Кирилл. — Вика, послушай, я совершил ошибку. Бес попутал. Эта девчонка… она сама на меня вешалась!

— Ошибка? — я сделала шаг к нему. — Ошибка — это когда забывают купить хлеб. А когда планируют лишить мать детей и свободы — это преступление. Михаил Петрович, Елена Сергеевна, вы всё слышали. Я подаю на развод и на возбуждение уголовного дела.

— Витенька, доченька, — свекровь заплакала. — Как же так? Мы же думали…

— Вы думали, что ваш сын — герой. А он обыкновенный трус и вор. Кирилл, собирай вещи. У тебя есть пять минут, пока не приехала полиция. Я вызвала их перед тем, как включить «музыку».

— Ты не посмеешь, — прошипел Кирилл, теряя маску доброжелательности. — Это мой дом. Я его заработал!

— Дом оформлен на мою маму, если ты забыл. Ты в нем только прописан. И завтра же я выпишу тебя по суду. Вон отсюда. И няню свою прихвати.

Софья зарыдала, закрыв лицо руками.

— Кирилл, ты же говорил, что всё схвачено!

— Пошла вон! — гаркнул он на неё.

Через десять минут в дверь позвонили. Полицейские, которых вызвала Лера, зашли в квартиру. Я передала им телефон с записями и ту самую таблетку в пакетике.

— Виктория Павловна, пройдемте для дачи показаний, — сказал один из офицеров.

Когда за ними закрылась дверь, в квартире стало удивительно тихо. Свекор сидел, обхватив голову руками. Свекровь тихо всхлипывала на диване.

— Лера, налей им чаю, — попросила я подругу. — Мне нужно к детям.

Я зашла в детскую. Артем и Маша спали, раскинув руки. Они даже не подозревали, какая буря пронеслась над их головами. Я села на край кровати и впервые за эти три дня дала волю слезам. Но это были не слезы слабости. Это были слезы очищения.

Прошел месяц.

Развод шел полным ходом. Благодаря аудиозаписям и показаниям Леры, мне удалось добиться единоличной опеки. Кирилл пытался угрожать, потом умолял, но я была непреклонна. Софья исчезла из города, испугавшись уголовного преследования — выяснилось, что она уже имела проблемы с законом на прежнем месте работы.

Я сидела на кухне с Лерой, мы пили вино.

— Ну что, Вик? Как ты?

— Знаешь, странное чувство. Будто я долго жила в комнате с выключенным светом и привыкла натыкаться на углы. А теперь кто-то нажал на выключатель. Больно глазам, но зато я вижу всё как есть.

— Родители Кирилла звонят?

— Михаил Петрович звонит каждую неделю. Просит прощения за сына. С детьми гуляет по выходным. Он порядочный человек, в отличие от Кирилла. Тот сейчас живет в съемной однушке на окраине. Его фирма на грани банкротства — партнеры узнали о скандале и разорвали контракты.

— Справедливость существует, — Лера чокнулась со мной бокалом.

— Существует, — улыбнулась я. — Особенно если у тебя есть умная колонка.

Я посмотрела на Алису, стоявшую на полке.

— Алиса, включи какую-нибудь веселую музыку.

— Включаю подборку «Новая жизнь», — отозвалась колонка.

И в этот момент я поняла, что у меня всё будет хорошо. У меня есть дети, верные друзья и правда, которую больше никто не сможет у меня отобрать. Жизнь только начиналась, и в этой новой жизни больше не было места предательству.

Вечером того же дня я гуляла с детьми в парке. Воздух был свежим, весенним. Маша бегала за бабочками, а Артем серьезно обсуждал со мной устройство космоса.

— Мам, а правда, что звезды — это другие солнца? — спросил он, глядя на меня своими огромными, ясными глазами.

— Правда, сынок. У каждой звезды есть свой мир.

— А в нашем мире теперь всегда будет так спокойно?

Я прижала его к себе.

— Всегда. Я тебе обещаю.

Я смотрела на заходящее солнце и чувствовала, как внутри меня растет тихая радость. Я справилась. Я защитила то, что мне дорого. И пусть цена была высокой, результат того стоил.

— Мам, смотри, какая красивая птица! — крикнула Маша, показывая на дерево.

Я улыбнулась. Жизнь продолжалась, и она была прекрасна в своем несовершенстве. Главное — вовремя услышать правду, даже если её произносит бездушная машина на кухонной полке.