— Да где же этот проклятый полис? — я в сотый раз перерывала бардачок нашей новенькой «Ауди». — Антон, ну ты же клялся, что положил его сюда после техосмотра!

Я раздраженно выгребала чеки с заправок, старые конфетные обертки и какие-то визитки. Машину мы купили всего год назад, на мой юбилей, и я старалась поддерживать в ней идеальный порядок. Но муж умудрялся превратить любое пространство в хаос за пару дней.

В самом углу, за пачкой влажных салфеток, я нащупала плотный клочок бумаги. Вытащила. Это был не страховой полис. Это был свежий чек из элитной химчистки «Кристалл», датированный позавчерашним числом. К нему скрепкой была приколота визитка, на обороте которой размашистым почерком было написано: «Антон, твоя дама пролила дорогое вино. Исправь это. Счёт прилагаю. Жанна».

— Вино? На заднем сиденье? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё начинает медленно каменеть. — Мы же не возили вино. И кто такая Жанна?

Я развернула чек. «Чистка кожаного покрытия заднего дивана. Удаление пятен органического происхождения (вино красное)». Сумма была внушительной. Мои руки задрожали. Мы женаты десять лет. Десять лет я строила этот бизнес, а Антон просто пришел на всё готовое, став «коммерческим директором» в моей компании. И вот теперь я держу в руках счёт за его «грязные» дела.

Я не стала звонить мужу. Я набрала номер с визитки.

— Алло, Жанна? — мой голос звучал на удивление спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Да, слушаю вас! — раздался на том конце звонкий, очень молодой и самоуверенный голос. — Это по поводу поставки для офиса?

— Нет, Жанна. Я по поводу счёта из химчистки. Который вы передали Антону Игоревичу для оплаты.

— Ой! — девушка на том конце явно обрадовалась. — Наконец-то! А вы кто? Его новая помощница? Мне Антон говорил, что наймет кого-то толкового, а то его жена совсем зашивается и за всем не следит.

Меня будто ледяной водой облили. Жена зашивается, значит? Ну-ну.

— Да, можно сказать и так, — я прикусила губу, стараясь не выдать себя. — Я занимаюсь его личными расходами. Хотела уточнить детали, чтобы бухгалтерия пропустила этот платёж. А то сумма за чистку вина какая-то… космическая.

— Ой, милочка, вы бы видели, что там было! — затараторила Жанна. — Мы в тот вечер немного увлеклись. Прямо в машине, после работы. Антон притащил бутылку какого-то безумно дорогого французского вина, хотел отметить мою новую должность. Ну и… в порыве страсти я локтем задела бокал. Всё на сиденье! Хорошо хоть на моё платье не попало, оно же белое, шелковое! Антон так испугался, что жена заметит запах или пятна, что на следующее утро сам погнал машину в чистку.

— Понимаю, — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — И часто вы так… празднуете в машине?

— Ну, последние полгода — стабильно пару раз в неделю, — Жанна хихикнула. — В отель ехать долго, у него вечно дела, встречи. А в машине — романтично, экстрим, понимаете? Вы же передадите ему, чтобы он быстрее оплатил? А то мне в «Кристалле» сказали, что счёт действителен три дня.

— Обязательно передам, Жанна. Прямо сегодня вечером. Лично в руки.

Я нажала отбой. В голове стоял гул. Полгода. В моей машине. Которую я купила на свои деньги. Пока я зашивалась в офисе, выбивая контракты, мой «коммерческий директор» дегустировал вино на заднем сиденье с молоденькой вертихвосткой.

Я вышла из машины, зашла в дом и налила себе ледяной воды. Нужно было успокоиться. План созрел мгновенно. Я позвонила своей лучшей подруге и по совместительству нашему юристу — Марине.

— Марина, привет. Мне нужен полный аудит счетов Антона. И подготовь документы на развод. Прямо сейчас.

— Вероника? Что случилось? Вы же только на Мальдивы собирались! — голос Марины был полон шока.

— Мальдивы отменяются. Туда поедет Жанна. Если, конечно, наскребет денег на билет после того, как я их обоих уволю.

— Ты серьезно? Что он сделал?

— Он пролил вино, Марин. Дорогое красное вино на моё терпение. Я тебе позже всё расскажу, просто сделай то, что я прошу. Заблокируй его корпоративные карты. Машина на мне, дом на мне, фирма на мне. У него из личного — только его наглые глаза и пара костюмов.

— Поняла, — коротко ответила Марина. — Через час всё будет готово.

Вечером Антон вернулся домой в отличном настроении. Притащил букет лилий — моих самых нелюбимых цветов. Он за десять лет так и не запомнил, что у меня от их запаха раскалывается голова.

— Никуся, я дома! — крикнул он из прихожей. — А что так темно? Ужин готов?

Я сидела в гостиной, не включая свет. На журнальном столике перед собой я положила тот самый чек и визитку Жанны.

— Ужина не будет, Антон, — тихо сказала я. — Но есть счёт. Тебе нужно его оплатить.

Он подошел ближе, включил торшер и нахмурился, глядя на бумаги.

— О, нашла всё-таки… — он попытался изобразить небрежность, но я заметила, как дернулся его кадык. — Это… это я коллегу подвозил, она сок пролила. Я просто не хотел тебя расстраивать, ты же так дрожишь над этой машиной.

— Сок? — я усмехнулась. — Жанна сказала, это было дорогое французское вино. В честь её повышения.

Антон застыл. Его лицо медленно начало бледнеть.

— Ты… ты с ней разговаривала?

— Она думает, что я твоя новая помощница, Антоша. Очень милая девушка, кстати. Рассказала, какой ты страстный в машине после работы. Полгода, Антон? Серьезно?

— Ника, послушай… это была ошибка! Просто минутная слабость, — он бросился ко мне, пытаясь схватить за руки. — Я клянусь, это ничего не значит! Она просто девчонка, амбициозная дурочка…

— Ошибка — это когда ты носки не того цвета купил, — я резко встала. — А полгода встреч в моей машине — это стратегия. Твоя личная стратегия по уничтожению нашей семьи.

— Да какая семья! — вдруг взорвался он, поняв, что оправдания не действуют. — Ты же вечно в своих отчетах, в своих графиках! Я для тебя — просто приложение к бизнесу! «Антон, сделай то», «Антон, проверь это». Я мужик, мне нужно восхищение, а не ценные указания!

— Восхищение? — я едва не рассмеялась. — То есть ты решил искать восхищения на заднем сиденье «Ауди», которую купила «женщина-начальник»? Как это по-мужски, Антон.

— Я люблю тебя, Ника! Правда люблю!

— Нет, ты любишь комфорт, который я тебе создала. Ты любишь статус директора, который я тебе подарила. Но сегодня праздник закончился.

Я достала из кармана телефон и включила запись разговора с Жанной. Голос любовницы заполнил комнату: «…в порыве страсти я локтем задела бокал… Антон так испугался, что жена заметит…».

Антон слушал, и его лицо превращалось в маску ярости и бессилия.

— Ты следила за мной? — прошипел он.

— Нет, ты сам оставил улику. Видимо, твоя Жанна не только амбициозная, но и очень настойчивая в финансовых вопросах.

Я достала из папки документы, которые прислала Марина.

— Значит так. Вот твоё заявление об увольнении по собственному желанию. Подпишешь сейчас. Вот документы на развод. Твои вещи уже собраны, они в гараже, в старых коробках.

— Ты не можешь меня выгнать! Это мой дом!

— Ошибаешься. Этот дом был куплен мной до брака. Машина оформлена на компанию, а компания — моя на сто процентов. Карты заблокированы пять минут назад. У тебя есть десять минут, чтобы забрать свои коробки и вызвать такси.

— Ты сумасшедшая! — орал он, швыряя вазу с лилиями в стену. — Ты останешься одна! Кому ты нужна в свои тридцать с лишним, со своим сухим характером и вечными цифрами!

— Возможно, — спокойно ответила я, открывая входную дверь. — Но я буду одна в своей машине, в своем доме и со своими деньгами. И на моем заднем сиденье больше никогда не будет чужого вина.

Когда за ним захлопнулась дверь, я наконец-то смогла вздохнуть. Было ли больно? Да. Но это была та самая боль, которая предшествует выздоровлению. Я подошла к окну и увидела, как Антон пытается впихнуть свои коробки в дешевое такси. У него даже на бизнес-класс денег не осталось.

Я достала телефон и набрала Жанну.

— Алло, Жанна? Это снова «помощница» Антона. Хотела сказать, что счёт оплачивать не будем. Можете выставить его Антону лично, он как раз сейчас едет в вашу сторону. С вещами. И да, вакансия коммерческого директора у нас теперь открыта. Можете попробовать подать резюме, но предупреждаю — у нас очень строгий отбор.

Я положила трубку и улыбнулась. Завтра будет трудный день, много работы и судов. Но впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему свободной.